Лили медленно поднимала глаза на Рика, отмечая сжатые кулаки и вздутые вены на его руках и вертикальные зрачки. От этого взгляда внутри все сжалось, но отступать она не собиралась и продолжила говорить глядя на него.

— Но записи, формулы, цепочки процессов — все это там. Я должна понять, можно ли обратить то, что сделали с измененными. И если да — как. А если нет… — она выдохнула, — я должна знать это точно.

Астур тихо присвистнул.

Алистер прочистил горло и, не поднимая взгляда от карты, осторожно заговорил:

— Это возможно. Но только после того, как там не останется угрозы. Что касается приманки в виде дракона — идея рабочая. Но кто возьмет на себя эту роль, решать вам.

Рик шумно выдохнул — медленно, с усилием.

— Никто никуда не идет один, — сказал он жестко. — Ни он. Ни ты.

Лили нахмурилась. Ей не понравился этот тон — слишком резкий, будто ее уже записали в ряды тех, кого нужно удерживать рядом любой ценой.

— Я и не собиралась идти одна, — ответила она резче, чем планировала. — И не собираюсь бросаться туда в первых рядах. Я сказала — после. Когда там станет безопасно.

Она подняла руку и положила ее ему на плечо, привлекая внимание.

— Ты слышишь меня? Я не прошу быть приманкой. Я говорю о работе. О лечении.

Рик коротко качнул головой, будто отгоняя раздражение, и вдруг бросил взгляд в сторону фамильяра:

— Граф. Хотя бы ты скажи ей, что это опасно.

Фамильяр лениво прищурился, явно наслаждаясь моментом.

— Опасно, — согласился он. — Очень. Но упрямство ведьмы — вещь еще опаснее. С ней спорить — себе дороже.

Лили прикусила нижнюю губу, сдерживая улыбку.

Астур тем временем снова подался вперед, явно не собираясь отступать:

— А вот насчет приманки — это как раз по мне.

Граф повернул голову в его сторону и медленно махнул хвостом.

— Маменькины нервы — штука хрупкая, — протянул он лениво. — Если с тобой что-нибудь случится, юная ящер-р-рица, твоя мать сначала тебя оживит… а потом прибьет окончательно. Может, и дядюшку заодно.

Астур скривился, но спорить не стал, только фыркнул себе под нос.

Рик все это время молчал. Его рука рядом с ней была сжата в кулак так сильно, что побелели костяшки, и напряжение витало в воздухе.

Она осторожно погладила пальцы и опустила взгляд. Из-под сжатых пальцев едва заметно проступили темные кончики когтей, впившиеся в собственную ладонь. На коже уже выступили крошечные капельки крови — едва заметные, но достаточно, чтобы понять: он сдерживается изо всех сил.

Лили втянула воздух, чувствуя металлический запах.

—Упрямая ведьма .

Она невольно вздрогнула.

—Ты нужна нам живой , — пророкотал Ра’карн.

— Рик… — произнесла она почти шепотом.

Она осторожно провела большим пальцем по его руке — медленно, мягко, стараясь разжать его пальцы, не причиняя новой боли. Под ее ладонью пальцы не сразу, но начали поддаваться. Когти медленно втянулись обратно, оставляя на коже неглубокие следы.

Он не отдернул руку.

Это уже было хорошо.

Она провела по его пальцам еще раз — медленнее, чувствуя, как под ее ладонью напряжение начинает понемногу отступать.

Рик вдохнул — глубоко — и так же медленно выдохнул, будто собирая себя обратно. Когда он заговорил, голос все еще оставался низким, но уже без прежней резкости:

— После. Только после того, как там не останется угрозы. И только со мной. Я не позволю тебе идти туда одной. Даже если все будет «безопасно».

— Я и не собиралась идти одна, — ответила она тише, но твердо. — Мне нужна лаборатория, а не подвиг. Я не собираюсь бросаться под удар, Рик. Я собираюсь работать. И если уж говорить начистоту… ты мне нужен живым не меньше, чем я тебе.

Алистер тем временем провел пальцем по карте и сделал короткую пометку у одного из трактов.

— Тогда действуем так, — сказал он спокойно, возвращая разговор в деловое русло. — Этот сектор перекрываем наблюдением. Если движение начнется — мы узнаем первыми. И до тех пор никто никуда не идет без инструкций.

Лили кивнула, сосредоточившись на карте. Пальцы Рика в ее руке наконец перестали быть каменными, и этого было достаточно.

Глава 35.

Лаборатория встретила привычным теплом и запахом трав — сушеных, свежих, настоянных на времени и терпении. Здесь всегда было проще дышать и думать.

Тяжесть разговора наверху еще не до конца отпустила. Ей все еще не нравилось, как резко Рик попытался ее остановить — будто она не понимала, во что ввязывается. Но вместе с этим раздражением оставалось и другое — его тревога за нее, слишком явная, чтобы ее игнорировать. Лили тихо выдохнула.

Работа всегда помогала расставлять все по местам.

Она сидела за столом, зарывшись в отчеты, которые принесли люди Алистера. Цифры, описания реакций, обрывки наблюдений складывались в тревожную картину. Успокоительные работали плохо.

Если нельзя погасить агрессию — нужно увести сознание в сон. Глубокий, безопасный. Такой, после которого не будет всплеска ярости и судорожных реакций. Снотворное — для тех измененных, которых они еще найдут.

После нескольких дней в клетках и питания сырым мясом многие становились спокойнее — но это было обманчиво. В них оставалась дикость, напряжение, постоянная готовность рваться и нападать. Животное поведение, вытеснившее все человеческое.

И все же… некоторые реагировали иначе. Значит, не все потеряно.

Граф сидел на столе, лениво играя собственным хвостом и наблюдая за ней.

Полки, которые раньше ломились от изобилия трав, корешков, соцветий и семян, теперь выглядели полупустыми. Новое зелье — лишь половина дела. Чтобы оно обладало нужными свойствами, требовалось не только знание рецепта, но и точность намерения.

Лили знала это лучше многих.

Сила ведьмовских зелий рождалась не в котле, а в состоянии самой ведьмы. Без искреннего желания помочь зелье становилось пустым. А если в душе оставались злость или раздражение — могло лишь навредить.

Она на мгновение замерла, проверяя себя — не осталось ли в ней той резкости после разговора наверху.

Нет.

Только усталость и упрямое желание сделать все правильно.

Лили всегда варила из заботы. Вкладывала в каждый настой частицу своей магии и спокойную, светлую цель. Сейчас же ей требовалось больше. Ей нужна была помощь фамильяра.

Помешивая зелье в котелке, она по каплям вплетала в него магию. Мысли были собраны, дыхание ровное, сердце спокойное. Ни спешки, ни суеты.

Граф вдруг положил лапу ей на руку.

Глаза фамильяра вспыхнули мягким светом. Маленькие искры поднялись в воздух, закружились — и плавно осели в котелок. Когда они коснулись густой зеленоватой жидкости, та засветилась, меняя цвет на теплый, золотистый.

Лили и Граф переглянулись.

— Хорошо, — тихо сказала она, когда работа была закончена.

Граф довольно муркнул, явно удовлетворенный результатом, и остался сидеть на столе, наблюдая за тем, как она закрывает крышку котелка.

— Надеюсь, сработает даже лучше, чем ты думаешь, хозяйка-ау.

Лили потерла лоб, чувствуя легкую тяжесть в висках, но не собираясь останавливаться.

— Нам нужно точно знать каким способом воздействовали на измененных и найти способ обратить процесс. Если это возможно...

Граф спрыгнул на пол и посмотрел на нее снизу вверх, внимательно, уже без прежней ленивости.

— Без сведений из лабораторий будет сложно подобрать верное решение, хозяйка-ау, — он чуть склонил голову, наблюдая за ней, словно оценивая ее состояние. Потом махнул хвостом и добавил уже привычно ворчливо. — А теперь идем есть. Даже самым гениальным ведьмам требуется вкусная рыбка и отдых.

Лили выдохнула и позволила себе улыбку.

Работа никуда не денется.

А впереди ее ждало еще слишком многое, чтобы позволять себе истощение.

Она погасила огонь под котелком и медленно вышла из лаборатории.