Она первой коснулась его губ.

Поцелуй вышел медленным, глубоким — в нём было всё, что они так долго сдерживали: усталость, облегчение, и то тихое, упрямое притяжение, от которого уже невозможно было отмахнуться.

— Рик… — выдохнула она.

Он на мгновение задержал дыхание.

— Развернись, — тихо, с хрипотцой сказал он.

Она отстранилась и поднялась, встав перед ним. Взгляд невольно скользнул ниже, следя за тем, как капли воды медленно сбегают по её коже. Он прикрыл глаза на секунду, собирая остатки самообладания.

— Распусти волосы.

Она послушалась.

Тяжёлые рыжие волны рассыпались по спине. Он потянулся к ним, провёл пальцами, задержал пряди в ладони, глубоко вдохнул знакомый запах.

— Садись, — мягче сказал он, придерживая её за талию.

Она вернулась в воду, прижимаясь спиной к его груди.

Он медленно перебирал её волосы, аккуратно отводя их на одно плечо, открывая шею.

Рик наклонился ближе. Губы коснулись её шеи — легко, почти невесомо. Она вздрогнула, дыхание сбилось, и он почувствовал это так ясно, будто между ними не осталось ничего лишнего — только ощущения.

Он не спешил.

Каждое прикосновение было выверенным, словно он играл любимую мелодию, зная, где нужно ускориться, замедлиться или только наращивать темп, чтобы прийти к яркой кульминации.

Он куснул ее за плечо, притягивая её ближе. Она прижалась к нему всем телом, расслабляясь, позволяя себе отпустить всё, что держала внутри.

Она осталась у него на груди, ощущая как быстро бьется его сердце.

— Вот теперь… — прошептала она. — Теперь я правда чувствую, что всё закончилось.

Он коснулся губами её макушки.

— Теперь всё только начинается, Саэльра.

Эпилог

Семь лет спустя

Граф удобно устроился на ветке яблони, свесив хвост вниз. Он лениво смотрел на длинный накрытый стол. Все было красиво: тарелки расставлены, приборы лежали ровно, кувшины блестели на солнце. Даже скатерть не перекосило ветром.

Сад за эти годы разросся до таких размеров, что теперь в нем можно было потеряться — и, по мнению Графа, дети этим регулярно пользовались. Где-то в глубине виднелась веревочная конструкция, которую Рик называл «тренировочной», а Граф — «официально разрешенным способом сломать себе шею».

Он уже собирался прикрыть глаза, когда из дома раздалось громкое:

— Апчхи!

Из окна второго этажа потянулась тонкая струйка дыма, и до него донесся характерный запах паленого.

Он втянул носом воздух и прищурился.

— Еще не вечер, а занавески уже можно вычер-р-ркивать из списка имущества, — лениво заметил он.

Рик, стоявший у стола, поднял взгляд на окно второго этажа и, ничего не говоря, направился в дом — быстрым шагом, который означал: нужно снова тушить маленький пожар.

Спустя пару секунд на крыльце появился Каэль — рыжеволосый, взъерошенный, с широко раскрытыми серыми глазами и виноватым выражением лица.

— Я ничего не сделал! — заявил он раньше, чем кто-либо успел спросить.

Рик на мгновение остановился рядом, окинул сына внимательным взглядом, убеждаясь, что тот цел, потрепал его по макушке и исчез в доме.

Лили вышла из дома и остановилась рядом с сыном. Маленьким полотенцем она аккуратно вытерла темное пятно копоти у него под носом и внимательно осмотрела лицо.

— Каэль, ты в порядке, малыш?

— Я опять чихнул… — виновато сказал мальчишка и шмыгнул носом. — Оно само.

Из дома донесся шум воды и приглушенное недовольное:

— Каэль!

Мальчишка втянул голову в плечи, утыкаясь носом в юбку Лили.

— Драконья чихотка, — философски протянул Граф. — Самая разр-р-рушительная болезнь в детстве.

Он уже собирался снова прикрыть глаза, когда на дорожке появились Ноктар, следом за ним показались Рами, Джимбо и Томми, уже что-то горячо обсуждают между собой.

Граф лениво прищурился.

Вот и выросли.

За годы под присмотром Ноктара мальчишки вытянулись, в плечах стали шире. Теперь это были уже не дети, а долговязые подростки, у которых в руках появилась сила, а в походке — уверенность.

— Мы не опоздали? — спросил Рами, озираясь по сторонам.

— Пока только занавески постр-р-радали, — лениво сообщил Граф. — Но вечер только начался.

Ноктар коротко усмехнулся, а Лили вместе с Каэлем вышли навстречу гостям, приветствуя их теплыми улыбками.

В этот момент из дома вышел Рик. На руках у него сидела Изи — в нарядном блестящем платьице, которое сияло так, будто собиралось затмить солнце. Рик смотрел на это сияющее чудо с легкой улыбкой и тенью обреченности, словно до сих пор не понимал, как его дочь каждый раз умудряется выбрать самое заметное из всех возможных нарядов.

Изи лениво крутила в пальцах прядь его волос, полностью довольная жизнью… пока ее взгляд не упал на Рами.

В тот же миг все изменилось.

Глаза Изи вспыхнули интересом — тем самым, который уже не раз становился причиной легких семейных драм.

— Рами! — радостно объявила она.

Рик едва заметно напрягся — совсем чуть-чуть, так, что заметить мог только тот, кто привык наблюдать за ним годами. Девочка решительно заерзала у него на руках.

— Пусти!

Рик тяжело вздохнул, бросил короткий взгляд на Рами и все-таки опустил дочь на землю. И вот тут взгляд его задержался — цепко, внимательно, будто он проверял, насколько этот конкретный мальчишка сегодня достоин существовать рядом с его ребенком.

Изи тут же сорвалась с места и побежала к клумбе, где росли ее любимые цветы.

Граф лениво прищурился.

— Началось, — философски сообщил он.

Рами заметил происходящее слишком поздно. Только нахмурился — а девочка уже сосредоточенно перебирала цветы, выбирая самые яркие, с видом человека, которому поручено важное государственное дело.

— Нет… — тихо пробормотал Рами.

— Все, тебе конец, — радостно бросил Томми, широко улыбаясь.

— Сопротивление бесполезно, — важно добавил Джимбо, поправляя очки.

Граф довольно фыркнул.

Мальчишка обреченно выдохнул — и вид у него был такой, будто его собирались не цветами одаривать, а приговор зачитывать.

Тем временем Рик медленно направился в их сторону. Неторопливо. С грозным выражением лица. Очень правильное выражение лица для отца пятилетней девочки.

Изи тем временем сорвала несколько цветов, аккуратно собрала их в небольшой букет и, довольная собой, направилась обратно.

Прямо к Рами.

Мальчишка заметно сглотнул.

Рик остановился рядом с Лили и Каэлем — и теперь уже откровенно наблюдал за происходящим.

Изи подошла ближе и протянула букет.

— Это тебе.

— За что цветы сегодня? — подозрительно спросил он.

Изи посмотрела на него внимательно, а потом выдала:

— Потому что я все решила.

— Что решила?

— Ты будешь сидеть рядом со мной за столом.

Рами облегченно выдохнул — так шумно, что Джимбо и Томми тут же начали давиться смехом, стараясь не захохотать в голос.

Граф довольно прищурился.

— Так и до свадьбы недалеко, — лениво протянул он.

— Эй, хватит подкидывать ей идеи! — возмутился Рами, вскидывая взгляд на фамильяра.

Граф фыркнул и лениво повел хвостом.

— Поздно, парень. Она уже все решила. А такие, как она, обычно своего добиваются.

Он еще раз окинул взглядом компанию — девочку с букетом, подростка с таким видом, будто его только что назначили крайним, и Рика, стоящего рядом с Лили и Каэлем.

Очень душевная картина.

Рик все еще смотрел на Рами так внимательно, что у мальчишки плечи сами собой выпрямились, он принял букет и прижал его к себе покрепче.

Лили это заметила первой.

Она тихо усмехнулась и легонько толкнула Рика локтем.

— Рик, — негромко сказала она, — может, ты лучше проверишь, все ли готово к подаче? Пока ты тут сверлишь взглядом бедного мальчика, мясо остынет.

Рик перевел на нее взгляд, чуть прищурился и уголок его губ все-таки дрогнул. Напряжение ушло так же быстро, как и появилось.