— Договорились. И благодарен тебе, Лили.

Он не знал, почему эти простые слова прозвучали для него почти как спасение. Но впервые с того самого озера ему стало по-настоящему легче.

Лили улыбнулась, оглядела стол с грязной посудой и легким взмахом руки отправила тарелки в воздух. Они послушно скользнули к раковине. Кран зашипел, заструилась вода, губка сама начала натирать посуду, смывая пену и тихо булькая.

Она встала, уже собираясь уйти. Рик сам не понял, зачем удержал ее за руку. Он сглотнул, глядя, как по ее щекам разливается румянец. Ее взгляд не отрывался от его лица, и он отчетливо чувствовал, как сбивается ритм сердца. Так они и стояли, и смотрели в глаза друг друга без слов. Пока он не ощутил, как кошачьи когти царапнули его руку, ту самую, что держала Лили.

Рик неохотно отпустил.

Кот тут же требовательно мяукнул и запрыгнул к хозяйке на руки. Прижался к ней всем телом, махнул хвостом и посмотрел на Рика с явным вызовом.

Лили, похоже, даже не заметила этого маленького спектакля.

— Добрых снов, — сказал Рик.

— Добрых снов, — ответила она и задумчиво направилась наверх.

Он остался стоять посреди кухни, все еще чувствуя тепло ее ладони на своей коже.

Не пошевелился, пока сверху не хлопнула дверь.

И только тогда в груди дрогнуло что-то острое, неприятное — непривычное ощущение утраты. И дело было не в драконе.

Вернувшись в крохотную комнатушку, он опустился на кровать, закинул руки за голову и уставился в потемневший потолок. Последние минуты с ней, пусть даже в присутствии кота, показались странными. В ней было что-то неуловимое, притягательное. С виду — обычная девушка. Но стоило оказаться ближе, как в сознании начинало мутиться, хотелось прикоснуться, следить за каждым ее движением, ловить каждую интонацию.

Он глубоко вздохнул и очистил свой разум от мыслей. С реакциями на женщину он разберется позже, а сейчас ему нужно было попытаться разбудить дракона.

Рик устроился поудобнее, вытянул руки вдоль тела и закрыл глаза, вслушиваясь в самого себя. Он сосредоточился на золотом свечении внутри грудной клетки, но привычного изумрудного сияния вокруг не было. Он глубоко дышал, очищая разум, погружаясь в транс все глубже.

И увидел Ра’карна. Дракон спал, но в этом сне не было легкости и безмятежности.

Рик попытался коснуться его ментально, как делал всегда, но уперся в глухую стену. Никакого отклика. Только пустота.

Выбравшись из транса, он потер лицо ладонями и долго сидел неподвижно. Все выглядело скверно. Он никогда не слышал, чтобы дракон мог уснуть и не реагировать на зов. И чем дольше длился этот сон, тем выше становилась вероятность, что Ра’карна разбудит лишь чудо.

А значит, это чудо придется искать. И, возможно, просить о помощи.

Впервые за свою не слишком долгую жизнь — всего сто шестьдесят семь лет — Рик поймал себя на мысли, что готов снова довериться магически одаренному человеку. И надеяться, что это не станет его последней ошибкой.

Еще тогда, когда Лили не было дома, он бродил по ее лавке. Принюхивался к пузырькам, смотрел на искры внутри, рассматривал связки трав, развешанные под потолком. От каждой склянки, от каждого пучка исходила вибрация исцеления и жизни.

Рик провел рукой по груди, чувствуя под кожей гулкое биение сердца.

Возможно, если кто и способен помочь ему понять, почему дракон не просыпается, то это она.

Глава 7

Лили открыла глаза, когда за окном только начинало светать. Обрывок сна не отпускал: глаза. Янтарные, с вертикальным зрачком. Они будто заглядывали в самые потаенные уголки ее души и о чем-то просили.

Она медленно выдохнула, стряхнула остатки сна и посмотрела на Графа. Фамильяр спал, свернувшись плотным клубком, даже не пошевелился, когда она села на кровати.

— Набирайся сил скорее, — шепнула Лили, осторожно погладив его между ушек.

Граф не проснулся. Магический сон был единственным способом пережить теневые переходы. Тень всегда отнимала слишком много сил, вытягивала их жадно, а если задержаться в ней надолго — могла забрать и жизнь.

Лили встала на мягкий коврик, потянулась, сделала несколько наклонов и легких танцевальных па — привычный ритуал, если она не собиралась на утренние прогулки в лес.

Немного взбодрившись, она надела простое синее платье со шнуровкой спереди, заколола волосы, взяла со столика записи и спустилась вниз. Ступени тихо поскрипывали под ногами, словно приветствуя начало нового дня.

С вечера она составила список дел: приготовить завтрак и отвар, перевязать раны Рику, купить мясо, крупы, яйца и лимоны, заказать у стекольщика новые склянки для зелий перед Лунным праздником.

Хлопот прибавилось. Особенно теперь, когда под ее крышей жил раненый мужчина.

Каша варилась на воде с горстью кисло-сладких ягод. Лили заварила отвар для восстановления сил — больше для тела, чем для магического резерва. Организм должен был прийти в себя, тогда и магия восстановится быстрее. Еще одна мудрость, которую ей передала бабушка.

Лили собрала нехитрый завтрак на поднос — кашу, настой, пару ломтиков хлеба, несколько кубиков сливочного масла на маленькой тарелочке и ломтики сыра.

У двери в комнату, где разместился Рик, она остановилась. Коротко постучала и вошла после его разрешения.

Он сидел, упершись спиной в изголовье кровати. На нем были только темные штаны.

Лили на мгновение сбилась с шага, но быстро взяла себя в руки. Ее взгляд непроизвольно скользнул по его поджарому животу, по синякам, все еще темнеющим на коже, по линии ребер и груди, где мышцы перекатывались при каждом движении.

Она резко вспомнила янтарные глаза из сна. И сердце почему-то забилось быстрее.

— Светлого утра, — произнесла она деловым тоном. — Нужно сделать перевязку. Сегодня у меня много дел, так что можешь пообедать без меня. Еда будет на кухне.

Рик кивнул и не стал возражать.

Лили аккуратно сняла бинт с его запястья, стараясь не поднимать взгляд. Края раны уже начали затягиваться — чисто, без воспаления.

— Думаю, пара дней — и перевязки больше не потребуются, — сказала она, наклоняясь чуть ниже.

Он молчал, но его взгляд чувствовался кожей.

Иногда она улавливала, как он подается вперед — ближе, чем нужно, — и от этого внутри все замирало.

Лили кашлянула, возвращая себе сосредоточенность. Нужно думать о лечении, а не о том, что этот мужчина, оказавшись так близко, каким-то образом путает ее мысли и мешает ей сохранять спокойствие.

Она набрала на пальцы густую целебную мазь и осторожно нанесла на рану, подпитывая ее тонкой нитью своей магии. Комнату наполнил горьковато-сладкий аромат трав.

— Я смогу позаботиться о себе, — сказал он, когда она закончила бинтовать запястье и аккуратно завязала края бантиком. — Не беспокойся.

Она уже собиралась отойти, но Рик удержал ее за запястье, как вчера. Он медленно провел большим пальцем по внутренней стороне запястья — и по телу Лили прокатилась предательская дрожь.

— Намажешь синяки своей чудодейственной мазью? — его голос стал ниже, а в серых глазах, потемневших от усталости, мелькнули искры.

Она отступила на шаг. Рик поднялся, выпрямился, и теперь стоял рядом — вполоборота, но слишком близко. И только сейчас в полной мере поняла, что на нем лишь штаны, чуть приспущенные на бедрах.

Лили торопливо отвела взгляд. И снова невольно посмотрела. Она изо всех сил старлась удержать внимание на его темных волосах, что были чуть взъерошены, на подбородке, на линии шеи, — но взгляд предательски скользнул ниже: по ключицам, по груди, по напряженному, мускулистому животу.

Лили резко подняла глаза — и встретилась с его серыми, холодными, внимательными. Они смотрели прямо на нее. Этот взгляд ясно говорил: он точно знает, где только что блуждал ее взгляд…

Этого оказалось достаточно, чтобы жар стремительно прилил к щекам.

Она поспешно отступила к столику, где со вчерашнего дня стояли баночки и флаконы с мазями, делая вид, что полностью занята делом. Дала себе пару коротких вдохов, чтобы собраться, и, взяв нужную баночку, вернулась к нему.