—Плевать. Они сами сделали свой выбор.

— Окружай эту тварь! — пронесся командный крик.

Из тьмы посыпались дротики. Большинство звякали по чешуе и отскакивали вниз не причиняя вреда. Дракон фыркнул, хрипло рассмеялся и резким взмахом хвоста снес нескольких нападавших — кто-то отлетел в кусты, кто-то плюхнулся в воду, а кто-то помял деревья своим телом.

Спустя секунду дротики снова сыпались на него с разных сторон. Это было бессмысленно, пока один длинный гарпун со свистом не вонзился прямо в сустав крыла.

Ра’карн взревел. Боль вспыхнула, как огонь под перепонкой, и расползлась по всему крылу. Он резко дернул лапой, когти разрыли землю, но крыло уже не слушалось полностью — перепонка дрожала, одна половина тела тянула вниз.

—Запястье… эти крысы бьют в запястье! — яростно рычал дракон.

—Не дай им закрепить гарпун! Вырви его, или они прижмут нас к земле!

Дракон взмахнул здоровым крылом, сметая сразу пятерых, а поврежденное лишь дернулось, раскрываясь наполовину и каждое движение отзывалось хрустом и вспышкой боли.

— Держи! Тяни его вниз! — заорал командир.

Гарпун потянули: цепь натянулась и вонзилась глубже в сустав. Ра’карн почувствовал, как слабеет сцепление крыла с воздухом, как неравномерно раздуваются лёгкие — тело предательски пыталось подчиниться чужой воле.

Из леса ударило новое заклинание: «Искра!» — воздух разрезал треск, мышцы свело судорогой, и ощущение будто в него шарахнула молния. Дракон рванулся, когти взрыли землю.

— Бей! — другой выкрик. Лапу полоснуло невидимым лезвием, холодом и болью, словно кусок чешуи срезали.

—Я сломаю их! Раздавлю, разорву зубами, сожгу до пепла! — дракон только распалял свою ярость.

—Уноси нас! Живо! — жестко оборвал Рик.

Ра’карн втянул воздух, готовясь обрушить на них пламя. Огонь вырвался наружу стеной, жар облизал нападавших. Но плащи вспыхнули и тут же погасли, словно их оберегала, невиданная ранее, защита. Маги выстояли и кольцо вокруг сомкнулось плотнее.

— Щиты выше! Держать строй! — кричал командир.

— Пыль! — прозвучал новый приказ.

Что-то взорвались, воздух наполнился едкой завесой. Ра’карн втянул по инерции воздух.

—Они травят нас, Рик… — рычал дракон.

—Держись. Дыши медленнее. На нас подействует не сразу.

Ра’карн мотнул головой, но гарпун снова дернули вниз.

— Земля! — выкрикнул кто-то, и земля под лапами стала жиже.

—Разберись с гарпуном!

Боль взорвалась под крылом. Ра’карн взревел и рванулся всем телом. Зубы вцепились в древко — треск дерева, звон металла, и он вырвался из цепей, вылез из вязкой жижи, пока его не успели сковать заклинанием.

— Бросай сеть!

Липкая вязкая магия накрыла его спину, потянула вниз. Ра’карн дернул крыльями, разорвал её и, выжигая себе путь, понесся вперед, давя магов грудью и лапами. Нескольких он смёл хвостом, одного схватил клыками и

—Береги силы! — воскликнул Рик. —Лети, Ра’карн. Пока можешь.

Дракон рывком взмыл в небо, но каждое движение крылом отзывалось вспышкой боли, не позволяя быстро набрать нужную высоту.

Сперва он летел так низко, что в него снова мог прилететь гарпун.

Но крылья уже рассекали воздух, позволяя вырваться прочь из смертельного кольца.Ра’карнзадержался над поляной, чтобы то тут, то там дыхнуть огнем на деревьям. Ему нужно было выиграть время, прежде, чем он рухнет и культ сможет добраться до него.

Ра’карн летел прочь, каждый взмах крыла отдавал болью в мышцах, дыхание срывалось на хрип, а тело наливалось тяжестью и его клонило к земле..

—Культийская дрянь… действует.

Крыло дернулось, запнувшись о поток ветра, второе не раскрылось до конца. Он стремительно терял высоту, и брюхом задел верхушки, осыпав хвойный дождь на землю. Веки налились свинцом, зрение помутнело.

Ещё один взмах… и мир погрузился в темноту. Последняя мысль дракона обожгла яростью:

—Они поплатятся.

И в тот же миг облик Ра’карна начал меняться. Крылья сложились за спиной, тело исказилось — и в воздухе уже падал человек.

Рик успел сосредоточиться на долю секунды: на коже выступили пятна грубой изумрудной чешуи, прикрыв самые уязвимые места.

Глухие удары о ветви, треск сучьев, вспышки боли — плечо, бок, затылок. А потом земля встретила его тяжелым, беспощадным ударом. А еще он чувствовал, что травма дракона отразилась и на его теле. Рука от плеча до кончиков пальцев болела, будто туда вогнали каленое железо.

Он лежал неподвижно, каждый вдох давался с трудом. Воздух был пропитан хвоей, сыростью и железным привкусом крови. Мир плыл, растворяясь во мраке.

Глава 3

Ночью Лили ворочалась дольше обычного: тревожные мысли о таинственных покупателях и флаконах с серебристой жидкостью зудели хуже комаров. Сны были рваными. Она просыпалась, лежала с открытыми глазами и слушала, как заполошно бьётся сердце, до тех пор пока ее снова не накрывал сон.

К рассвету Лили чувствовала себя разбитой. Стоило солнцу коснуться горизонта, она решительно поднялась: сбор утренней росы и трав прояснил бы голову.

Она надела свободные брюки и тонкую рубашку, спустилась вниз. На диванчике, как всегда, растянулся Граф. Присев рядом, Лили начала шнуровать ботинки. Тугие кожаные шнурки не слушались сонных пальцев, но она все же затянула их потуже.

— Опять в лес? — недовольно пробурчал кот, даже не открыв глаз.

Лили накинула теплый плащ и положила ножик для трав в корзину.

— Спи, — погладила она фамильяра. — Я сама схожу.

Утро встретило ее прохладой. Роса облепила ботинки, полы плаща сразу потемнели от влаги. Она шагала быстро, собирая капли росы с лепестков, в разные склянки, и старалась не думать ни о чем.

Лили не сразу поняла, что изменилось. Нагнувшись к травам, провела пальцами по листве — на кончиках остались черные частички сажи. В воздухе витал тонкий запах гари. Она выпрямилась и огляделась: лес был непривычно тих, будто скорбел от перенесенной утраты.

Тень от высокого дуба дрогнула, потемнела сильнее и из этой густой черноты вытянулась пушистая лапа, потом вторая. Через миг на траву выскользнул Граф, встряхнул рыжую шерсть и раздраженно фыркнул.

— А вот и я, хозяйка-ау.

Лили выдохнула с улыбкой, покачала головой и погладила кота по спине.

— Граф, ты же ненавидишь утреннюю росу. Мог бы остаться дома и спать.

— Ненавижу-у, — согласился он, принюхиваясь к корзинке. — Но ещё больше ненавижу, когда ты одна бродишь в чаще. Тени шептали, что лес недавно горел. Так что пришлось прийти.

Она задержала взгляд на нем чуть дольше. Да, вот за это она его и любила — ворчливый, ленивый, но всегда там, где нужен.

— Хорошо, я уже закончила, — отозвалась Лили. — Можем отправиться домой.

Граф вдруг насторожился: уши встали торчком, хвост подрагивал. Он уставился в сторону деревьев так сосредоточенно, что и Лили, заметив его взгляд, тоже повернулась туда.

— Что там? — шепотом спросила она.

— Что-то недоброе, — протянул кот и, опустив голову, потрусил вперед. Лапы ступали мягко, он то и дело останавливался, втягивая носом воздух, и ведомый запахом продвигался к цели.

Лили пошла за ним, чувствуя, как под кронами деревьев становится прохладнее. Внезапно Граф замер на полушаге, шерсть на холке поднялась дыбом.

— Кажется, там труп… — протянул Граф, прищурившись. Потом развернулся к ней и посмотрел в глаза. — Ну все, хозяйка-ау, дело ясное. Мы ничего не видели, ничего не слышали. Пирог дома остывает. Идем домой!

— Что? Нет! Нужно проверить, вдруг он жив, — резко ответила Лили и, не дожидаясь реакции кота, решительно двинулась к телу.

На земле лежал мужчина. Его одежда была местами порванной, грязной от крови и земли, и присыпана иголками.

Лили опустилась рядом с ним на колени. Поставила корзинку с травами на землю и достала нож. Одним уверенным движением она разрезала рубаху и осторожно развернула её края.

Она наклонилась ниже, прижалась ухом к груди незнакомца, прислушиваясь к сердцебиению. Сердце билось слабо и редко.