— Ты знаешь, что значит это… Саэльра?

Граф фыркнул, лениво дернул усами и уселся поудобнее.— Знаю только одно, хозяйка-ау, — лениво протянул он. — Еще мгновение — и мне пришлось бы деликатно отвернуться. Из уважения к личной жизни… на рабочем месте.

— Граф!

Она вспыхнула, но подбородок упрямо не опустила.

— Что — Граф? — невинно уточнил он. — Я кашлял. Дважды. Но кое-кто был слишком занят тем, чтобы буквально плавиться под взглядом одной конкретной ящер-р-рицы.

Лили открыла рот — и тут же закрыла.

— А значение твоего «Саэльра» я не знаю, — добавил он уже спокойнее. — Но по тому, как он на тебя смотрел, это явно не название лекарственной травы.

Глава 17.

День тянулся мучительно долго.

Тетушка Мо знала свое дело слишком хорошо. Сплетницы потянулись в лавку ручейком — звонким, назойливым и бесконечным. А танцы на празднике с двумя столь представительными мужчинами сделали свое дело с размахом.

Кумушки сменяли друг друга с подозрительной организованностью, словно кто-то заранее составил график посещений. Все «просто проходили мимо», но при этом удивительно точно знали, в каком халате был «тот загадочный мужчина», какого он роста и как именно смотрел.

Лили с каменным лицом отмеряла отвары, завязывала мешочки и улыбалась — профессионально, безупречно.

— Хозяйка-ау, — лениво протянул Граф, развалившись на диванчике, — может, уже повесим табличку? «Ведьма и ее питомцы. Смотр по записи».

— Питомцы? — сквозь зубы уточнила Лили, продолжая мило кивать покупательнице.

— Ну а как еще? — невозмутимо продолжил кот. — Я — пушистый. А он — хищник… с подозрительно сильной тягой к женским халатикам.

Лили едва не поперхнулась воздухом.

— Или можно продавать билеты, — мечтательно добавил Граф. — Живой экспонат на диванчике. «Таинственный мужчина в естественной среде обитания». Огр-р-раниченный показ.

Он окинул лавку задумчивым взглядом.

— Пр-р-равда, диванчик я уступать не собираюсь. Пусть стелют себе на полу. Я к удобствам привык.

Одна из кумушек подозрительно покосилась в сторону диванчика.

Лили ослепительно улыбнулась:

— Ваш отвар. Два серебряных.

Она одарила Графа убийственным взглядом и едва слышно процедила:

— Замолчи.

Каждое слово про «жениха» раздражало все сильнее. Какой еще жених? Никто замуж ее не звал. Да, они танцевали. Да, целовались. Да, мысли упрямо возвращались к нему. И да — метка истинной пары была реальна, и она оказалась Альмой дракона.

Но это ничего не означало. Не означало, что все уже решено.

И раздражали ее не кумушки.

Раздражало то, что она не могла вырвать эту мысль из головы. Что она не звучала нелепо. Что одно только его имя — или тихое, рычащее «Саэльра» — не хотелось стирать из памяти.

И вот это было по-настоящему опасно.

К вечеру терпение закончилось окончательно. Когда особенно прилипчивая покупательница в третий раз попросила «буквально одним глазком взглянуть», Лили распрямилась, холодно улыбнулась и произнесла ровно:

— Лавка закрыта.

Щелчок пальцев — дверь распахнулась сама. Колокольчик тревожно звенел, пока последняя посетительница не вышла.

Когда лавка снова наполнилась тишиной, стало легче. Зубы больше не скрипели, дежурная улыбка исчезла. Она поднялась наверх, сбросила обувь и упала на кровать. Граф тут же устроился рядом, свернувшись клубком.

Ей хотелось покоя.

— Может, все же стоило перепутать пару ингредиентов для особо разговорчивых? — как бы между прочим заметил он.

Лили тихо хмыкнула и провела пальцами по мягкой шерсти.

Она лежала, глядя в потолок, где от лампы плясали мягкие тени, и слушала ровное дыхание фамильяра. Мир наконец затих. А Лили перебирала день, как бусины: Алистер с его странным визитом. Рик — в ее халате. Тетушка Мо. Сплетницы, жаждущие увидеть ведьминого «жениха».

За один день с ней случилось больше, чем за весь прошлый год.

— Может, меня кто-то проклял на насыщенную жизнь, — пробормотала она.

Граф фыркнул.

— Зато не скучно. Будет что поведать внукам.

— Каким еще внукам? — сонно буркнула Лили.

— Теоретическим, — невозмутимо уточнил он и устроился поудобнее.

Она перевернулась на бок, натянула одеяло повыше и крепче сжала подушку. Сон уже начинал накрывать ее мягкой тяжестью, когда в тишине дома раздались шаги.

Лили нахмурилась, не сразу понимая, сон это или нет. Шаги остановились у двери. Та приоткрылась, и в щели показался Рик.

— Лили, — тихо сказал он. — Нам нужно поговорить.

Она приподнялась на локтях, волосы упали на лицо.

— Сейчас?

— Да. Прости. Это важно.

Что-то в его тоне окончательно разбудило ее.

— Подожди внизу, — после паузы сказала она. — Сейчас спущусь.

Рик кивнул и закрыл за собой дверь.

Лили еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом поднялась, накинула халат, пригладила волосы и направилась к двери.

Граф тут же поднял голову.

— Я иду с тобой, — деловито сообщил он.

— Нет, — спокойно ответила Лили.

Кот прищурился.

— Между прочим, я весьма искусен в переговорах.

— Граф.

— Что? — невинно дернул усами фамильяр. — Я просто предупреждаю: если услышу треск мебели, приду спасать ведьму от драконьего темперамента.

Лили остановилась, медленно повернула голову.

— Оставайся. Здесь.

— Ладно, — театрально вздохнул он и улегся обратно. — Только вы это… с драконятами не спешите. Дедушкой мне пока рано становиться.

Она закатила глаза, но уголки губ все же дернулись, и вышла.

Рик стоял у стола. На столе стояли две кружки с отваром, горели свечи. Свет был мягким, теплым — слишком интимным для разговора, который явно не предполагал простых ответов.

Лили остановилась в дверях и скрестила руки на груди.

— С чего начнем?

Лили вдруг заметила, как внимательно он ее оглядел — медленно, не торопясь, будто отмечал каждую деталь.

И только сейчас до нее дошло. Она была в халате. Запоздалое смущение вспыхнуло жаром под кожей. Лили запахнула полы плотнее и вскинула подбородок, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие, но под его темным взглядом это получалось откровенно плохо.

— С того, что произошло сегодня в лавке. Я почувствовал это еще вчера на празднике. А вечером мне пришлось снять с тебя воздействие.

Она нахмурилась и сделала пару шагов к столу.

— Воздействие?

— Да. Воздействие. Такие вещи туманят разум. Человек начинает воспринимать другого иначе — он кажется привлекательнее, нужнее, желаннее. Как любимый лимонный пирог, даже если ты только что поела. Их когда-то использовали мужчины постарше, чтобы ускорить сближение. Без лишних вопросов. Без долгих ухаживаний. Особенно там, где важны наследники или где не хочется, чтобы женщина проявляла излишнее любопытство. При длительном воздействии разум мутится и человек превращается в удобную куклу.

Лили медленно опустилась на стул.

В памяти всплыли обрывки: вязкость мыслей рядом с Алистером, странное спокойствие, отсутствие привычных вопросов. То, как легко она соглашалась. Как не анализировала. Как будто часть ее просто отключилась.

— Заклинание расположения давно запрещено.

— Я не могу утверждать, что это было именно оно, — ответил Рик. — Есть и другие заклинания, артефакты. Но воздействие точно было. Я чувствовал его и снял.

Она поднялась и начала шагать по кухне, не находя себе места. Ее взгляд снова и снова возвращался к Рику, а он не мешал, не пытался ее остановить, не подходил ближе. Он просто стоял и давал ей время переварить услышанное.

Лили была ведьмой. Опытной. Осторожной. Той, что привыкла доверять своему чутью.Но в этот раз она плохо считывала знаки.

Ей и в голову не приходило, что кто-то осмелится использовать на ней запрещенную магию.Лили резко остановилась, сжала кулаки и прикусила нижнюю губу.

— Значит… все это… — слова давались тяжело. — Это была не я?