Лили покачала головой, не удержав легкой улыбки.

— Будет тебе рыба, не переживай, — тихо сказала она. — Но для меня важно другое. Если все получится… я просто буду счастлива.

Граф недовольно дернул ухом, будто хотел возразить, но в итоге только фыркнул и притих.

Показалось отдельное здание — стоящее чуть в стороне от остальных. У входов дежурили стражи, и они сразу вытянулись, заметив их приближение.

— Все готовы, — доложил один из них.

Лили коротко кивнула.

Преступники, приговоренные к казни. Именно на них когда-то испытали зелье изменения — и теперь они стали первыми, кому предстояло получить обратное средство. Сейчас они находились под действием успокаивающих настоев — достаточно сильных, чтобы не дать им броситься на людей, но не настолько, чтобы лишить сознания.

Первый измененный находился в крайней палате.

Лили на мгновение остановилась у входа. Сердце снова толкнулось в груди сильнее, а ладони вспотели.

Рик ободряюще сжал ее пальцы.

— Я рядом, — сказал он негромко.

Лили кивнула и шагнула внутрь.

Внутри палаты стояла тяжелая тишина. Измененный сидел на укрепленном кресле, стянутый ремнями так, чтобы не мог рвануться вперед. Чешуя покрывала его шею и часть лица, заходила на плечо темными пластинами, а пальцы заканчивались плотными когтями.

Хина шагнула вперед и коротко взглянул на Лили. Она открыла футляр, и крышка тихо щелкнула, выпуская мягкий золотистый свет. Внутри лежали дротики — прозрачные, с густой золотистой жидкостью, которая будто жила собственной жизнью. Свет лампы отражался в них теплыми бликами, и на мгновение ей показалось, что в каждом дротике горит крошечный огонь — тот самый, который они искали все эти месяцы.

Она выбрала первый дротик, уверенно удерживая его между пальцами. Пальцы не дрожали — все, что могло дрогнуть, осталось позади, в бессонных ночах, в ошибках и бесконечных расчетах, где каждая новая строка могла стоить им надежды.

— Вводите, — сказала она спокойно.

Хина приблизилась и быстрым, отработанным движением воткнула дротик в плечо измененного. Золотистая жидкость медленно исчезала из стеклянного корпуса, впитываясь в тело, и Лили не сводила взгляда с его лица, чувствуя за спиной присутствие Рика. Он стоял так близко, что она ощущала тепло его тела и редкое, ровное дыхание, и от этого присутствия становилось чуть легче дышать.

Несколько долгих мгновений ничего не происходило.

Измененный сидел неподвижно, слишком неподвижно для живого существа, и тишина в палатке постепенно становилась тяжелой, давящей. Даже Алистер перестал делать записи и замер с пером над страницей, будто не желая упустить ни одной детали.

Лили уже хотела приказать проверить пульс, когда пальцы измененного резко дернулись.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

Губы его исказились, будто он пытался укусить кого-то невидимого, челюсть напряглась, зубы со скрежетом сомкнулись, и вдруг все его тело рванулось вперед. Ремни натянулись, кресло скрипнуло, а из груди вырвалось низкое, звериное рычание, от которого у Лили по спине пробежал холод.

— Он сопротивляется… — напряженно выдохнула Хина. — Это реакция на зелье.

Измененный бился все сильнее, выгибаясь так, будто внутри него происходила настоящая борьба. Когти царапнули по подлокотнику, дыхание стало рваным, прерывистым, а в глазах мелькнула вспышка ярости — чистой, животной.

— Может снова усыпить? — спросил кто-то из лекарей, не скрывая тревоги.

— Нет, — резко ответила Лили и сама удивилась твердости собственного голоса. — Сейчас нельзя. Это может все испортить.

Рик за ее спиной тихо выдохнул, но не вмешался — только стал чуть ближе, так что она почти ощущала его грудь у себя за плечом.

Измененный рванулся еще раз — так резко, что ремни болезненно скрипнули, а кресло едва не качнулось. На мгновение показалось, что он сейчас вырвется, и напряжение в палатке стало почти невыносимым.

И вдруг все закончилось.

Тело измененного резко обмякло, голова безвольно свесилась на грудь.

Тишина упала на палатку тяжелой плитой.

— Он… — выдохнула Хина и уже наклонилась к нему, прижимая пальцы к шее.

Секунда.

Другая.

Лили почувствовала, как внутри холодной волной поднимается страх.

— Пульс нет… — тихо сказала Хина.

Лили шагнула ближе, всматриваясь в неподвижное лицо.

Алистер рядом быстро сделал несколько резких записей, лицо его оставалось каменным, но движения пера стали резче, быстрее.

— Необходимо наблюдение, — произнес он сухо.

Лили молчала и смотрела на тело бедняги.

Неужели… все было зря?

В этот момент Рик осторожно положил руку ей на плечо и сжал. Потом его пальцы нашли ее ладонь и крепко переплелись с ее пальцами, будто передавая часть своей силы.

— Нужно время, — сказал он негромко. — Такие вещи не происходят мгновенно.

Его голос прозвучал спокойно, ровно, и Лили вдруг поймала себя на том, что снова может дышать.

Она уже собиралась приказать проверить дыхание еще раз, когда заметила слабое движение.

Измененный тяжело вдохнул, будто впервые за долгое время почувствовал воздух в легких, и взгляд его метнулся по сторонам — растерянный, испуганный, ищущий хоть что-то знакомое.

— Где… — прохрипел он. — Где я?

В палате повисла оглушительная тишина, но уже совсем другая — натянутая до предела, будто каждый боялся сделать лишний вдох и разрушить это мгновение.

— Почему я связан? — выдохнул он уже громче и дернул руками, будто только сейчас заметил ремни. Когти скользнули по подлокотникам, и он замер, уставившись на свои руки. Чешуя темными пластинами покрывала пальцы, когти блеснули в свете лампы.

— Что… что с моими руками? — его голос дрогнул. — Это… лечится?

Он посмотрел на Хину — растерянно, почти по-детски, и в этом взгляде было столько страха.

Хина перевела взгляд на Лили.

Теперь все смотрели на нее..

Лили стояла посреди палатки, чувствуя на себе десятки взглядов и тяжесть ожидания. На мгновение слова застряли в горле, но она заставила себя сделать шаг вперед.

— Разум к вам вернулся, — сказала она спокойно, хотя сердце все еще билось слишком быстро. — Это главное. Остальное… мы будем изучать.

Измененный судорожно сглотнул, снова глядя на свои руки, будто надеялся, что чешуя исчезнет прямо сейчас.

— То есть… это навсегда?

Лили не отвела взгляда и хотела уже ответить, но ее опередил Алистер.

— В обмен на жизнь вы согласились на эксперимент и его последствия. После восстановления вас начнут готовить к службе на благо Империи, — сухо подчеркнул он.

Измененный перевел на него тяжелый взгляд, но уже не звериный.

Рик рядом с Лили сильнее сжал ее ладонь. Граф прищурился и тихо пробормотал себе под нос:

— Ну вот… Мы свое дело сделали можно и отдохнуть.

Глава 45

Следующие дни оказались куда тяжелее, чем Лили ожидала.

Самым сложным оказалось вовсе не создание лекарства и не точные расчеты, над которыми она провела бессчетные ночи. Самым трудным стало другое — видеть, как люди приходят в себя и впервые по-настоящему осознают, кем стали.

Разум возвращался медленно, словно поднимался из густого тумана, и вместе с ним приходило понимание. А вместе с пониманием — страх.

Не все встречали возвращение благодарностью.

Первый из восстановившихся долго молчал, разглядывая свои руки, покрытые чешуей. Он осторожно сгибал пальцы, словно боялся, что когти снова выйдут из-под кожи. Потом посмотрел на нее — долго, тяжело.

— Лучше бы я умер, — сказал он однажды тихо, почти шепотом.

Лили тогда стояла рядом и не нашлась, что ответить сразу.

Она спасла ему жизнь. Но не смогла вернуть прежнее тело.

Второй реагировал иначе. Он долго молчал, почти не разговаривал, но каждый день вставал чуть увереннее, пробовал ходить, держать предметы, привыкать к новому телу. Иногда его взгляд становился пустым и тяжелым, будто он все еще не решил — кем ему быть теперь.