Строка про кровь заставила ее на секунду задуматься.

Лили нахмурилась и покачала головой.

Кровь была слишком сильным ингредиентом. Она усиливала любое зелье, но и последствия могла сделать непредсказуемыми.

Рисковать своей жизнью ради эксперимента она не собиралась.

Лили наклонилась над котлом и сделала три медленных выдоха — ровно, сосредоточенно, как требовал рецепт.

Зелье откликнулось. Поверхность дрогнула, будто тихо вздохнула вместе с ней.

Лили невольно улыбнулась — устало, но довольно.

— Ну что, Марица из Трех Болотов, — тихо сказала она, глядя на котел. — Посмотрим, насколько ты была права.

Когда настой остыл, Лили аккуратно разлила его по флаконам. Делала это молча и сосредоточенно, будто боялась нарушить хрупкое равновесие, которое только что удалось создать.

Флаконы один за другим легли в корзинку — прозрачные, с серебристым отливом. Каждый она подписала своей рукой.

…когда поедет к подопытным .

Лили поморщилась и одернула себя. Как ни назови — спасаемые, жертвы, несчастные — суть от этого не менялась. Их снова будут пробовать лечить. Снова экспериментировать и возможно причинять боль.

И она станет частью этого.

Хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

Лили поднялась наверх, открыла лавку, проверила прилавок и лишь потом позволила себе опуститься на маленький диванчик у стены. Граф тут же воспользовался моментом, запрыгнул к ней на колени, свернулся клубком и замурчал.

В последнее время они почти не разговаривали. Не потому что нечего было сказать, а потому что слова застревали где-то внутри. Лили часто думала о Рике.

Его серые глаза возвращались к ней постоянно. Иногда — внезапно, среди работы. Иногда — по вечерам, когда она доставала бумагу и снова, в сотый раз, пыталась изобразить тот самый взгляд полный желания или нежности. Но ни один рисунок ее не устраивал. Бумаги становилось все меньше, а ощущение пустоты — больше.

— Ну-ну, хозяйка-ау… — лениво протянул Граф, приоткрыв один глаз. — Вернется скоро твой ящер-р-р. Драконы, знаешь ли, имеют неприятную привычку возвращаться туда, где их ждут.

На губах Лили мелькнула слабая улыбка.

— Я знаю, — тихо сказала она, проводя пальцами по его спине. — Но легче от этого не становится. И теперь, когда я знаю, что люди культа делают… это страшно, Граф. Если они способны убивать драконов и так ломать людей, разве в них вообще осталось что-то человеческое? И зачем вообще нужны эти зверства?

Граф фыркнул.

— Ради власти, р-р-разумеется. Люди ради нее и соседей иногда готовы съесть. А тут — целые ящер-р-ры.

Он прищурился, собираясь добавить что-то еще. Но в этот момент колокольчик над дверью резко звякнул. Лили вздрогнула и подняла голову.

В лавке стоял Алистер. Рядом с ним — двое.

Светловолосая девушка с аккуратными косами в нежно-зеленом платье рассматривала лавку с живым интересом. Второй держался иначе: прямая спина, спокойный взгляд, движения выверенные. Даже простая одежда не скрывала в нем стража.

— Я привел людей. Это Мила и Дорн, — произнес Алистер. Красный кристалл в его серьге поймал свет и блеснул. — Они останутся здесь. Мы выезжаем.

Слова возмущения застряли у Лили в горле. Она открыла рот, чтобы возразить, но остановилась.

Граф лениво оглядел троицу, спрыгнул с ее колен и устроился на столе, обернув хвост вокруг лап.

— Люблю людей, которые приходят в чужой дом и сразу начинают распоряжаться. Очень освежающая самоувер-р-ренность.

Лили перевела взгляд с Алистера на Милу, затем на Дорна. Задержалась на пару секунд, оценивая — не слова, а то, как они держатся. Девушка не терялась. Страж не суетился.

— Вы уверены, что справитесь? — спросила она, переводя взгляд с девушки на стража. — Лавка — не просто торговля травами...

Мила шагнула вперед и улыбнулась.

— Я умею обращаться с травами, вайра Лилиана. Работала у травницы в Лесном краю. С большей частью зелий и их свойствами знакома.

Дорн коротко кивнул.

Лили еще раз оглядела их, прислушиваясь к внутренним ощущениям, затем коротко выдохнула.

— Хорошо, поехали.

Глава 27

Только дракон, спешащий к своей паре, не знал усталости.

Рик ощущал это всем существом — так же ясно, как чувствовал собственного зверя внутри. Он мог бы идти дальше без сна и остановок, стиснув зубы и не оглядываясь. Тело выдержало бы. Воля — тем более. Но он был не один.

Потому привал все же состоялся — короткий, вынужденный. Они выбрали небольшую опушку, где костер можно было укрыть от чужих глаз и не оставить лишних следов.

Каждая остановка раздражала. Каждая минута на земле казалась потерянной. Он и так уже упустил немало времени, а дракон внутри все тянул вперед — к ней. Мысль о паре не отпускала, жила где-то под кожей, как память о запахе, который невозможно забыть.

Каэрон занялся делом первым — как и всегда. Тушу рогатого оленя разделывал быстро и чисто, без лишних надрезов и без спешки, которая обычно ведет к ошибкам. Кровь запахла густо и тяжело, и этот запах был правильным — живым, настоящим, знакомым любому хищнику.

Адимир устроился у костра так, словно дорога за спиной не вытянула из него ни капли сил.

Он присел на корточки, развел огонь, подбросил веток и почти сразу начал напевать — громко, нарочито беззаботно.

— …и вот тогда она сказала: «снимай с себя скорее все», — протянул он, усмехаясь, не отрывая взгляда от огня. — И, клянусь, дракон Отец, я понял, что погиб.

Рик коротко выдохнул через нос.

Адимир делал это специально — шумел, пока остальные молчали, чтобы тишина не начала давить. За его шутками всегда оставалась ясная голова. Опасность он чувствовал раньше других. Инстинкты его никогда не подводили.

Ноктар держался поодаль, как и обычно. Он двигался бесшумно, а его взгляд медленно обходил край леса, цепляясь за малейшее движение ветвей. Пальцы время от времени касались рукояти оружия — не из тревоги, а по привычке, выработанной годами.

Рик оглядел их — этих троих, таких разных, но одинаково надежных.

Рядом с ними можно было идти через что угодно — через горы, через пустоши, через чужие земли, где каждая тень могла стать последней. И все же мысль о дороге впереди снова сжала грудь.

Они двигались медленно. А времени у них могло не быть вовсе.

Рик не находил себе места. Вышел за пределы круга света, остановился и втянул воздух глубже, позволяя зверю внутри сделать то, что разум пока не мог объяснить.

Он коснулся метки на груди и послал короткий магический импульс.

Тепло отозвалось сразу. Лили была в порядке.

Тревога не ушла, но перестала жечь так остро. Этого хватило, чтобы не подгонять отряд и дать людям перевести дух.

В следующий миг рядом с его сапогом мягко ударилась шишка — подпрыгнула на корне и остановилась у самого носка.

Рик резко развернулся.

Адимир сидел у костра и лениво подбрасывал в ладони еще одну шишку.

— Ты слишком много думаешь, — заявил он с ухмылкой. — Расслабься.

Каэрон коротко хмыкнул, поднимая тушу, насаженную на самодельный вертел, и устанавливая ее над огнем.

— Я говорил, — произнес он сухо, не поднимая взгляда, — не надо было брать Адимира с собой.

Адимир вскинул брови.

— И лишить мир моего присутствия? Жестоко. Я, между прочим, душа любой компании.

— Что-то не вижу здесь девчонок в юбках, — бросил Каэрон.

Рик медленно выдохнул через нос и вернулся ближе к костру.

— Закончили, — сказал он ровно. — Держите ухо востро. Мало ли что.

Он встретился взглядом с каждым.

Адимир перестал кривляться первым — сразу посерьезнел.

Каэрон чуть выпрямился, крепче ухватив вертел.

Ноктар медленно кивнул, не отрывая взгляда от леса.

Слова были не нужны. Каждый занял свое место, как занимал уже не раз.

Спустя время мясо на вертеле дало густой, тяжелый запах. Желудок сжался, челюсти сами напряглись. Рик сглотнул, срезал себе большой сочный кусок и сел у костра на поваленное бревно.