Граф недовольно фыркнул.

— Я готов дать клятву. Магическую. С тобой ничего не случится, и после разговора я лично доставлю тебя домой.

Лили приподняла бровь.

— Клятву? Ты разбрасываешься ими направо и налево?

Алистер не ответил.

Он просто взял ее за руку.

На коже вспыхнула тонкая серебристая линия — знак клятвенной печати. Воздух едва заметно дрогнул, и в темноте проступили бледные руны.

— Я, Алистер из дома Девис, даю клятву, что Лилиана Блум не пострадает по моей воле или по моему приказу и что после разговора я лично доставлю ее домой.

Серебряные знаки вспыхнули ярче и медленно растворились в их знаках.

Граф тихо заворчал, принюхиваясь.

— М-м… пахнет не просто проблемами. Проблемами имперского масштаба.

Лили на мгновение замерла. Дом Девис. Императорская семья. Зачем она им? Ответа не было, но сам факт уже менял правила игры.

Она снова посмотрела на Алистера — внимательнее. Раньше в нем было больше легкости, почти небрежности; он позволял себе улыбаться, двигаться свободнее, будто не до конца всерьез относится к происходящему. Сейчас этого не было. Он не пытался сгладить, не пытался понравиться — как будто перестал играть.

И от этого становилось только подозрительнее.

Лили чуть прищурилась.

— Почему ты ведешь себя иначе, чем при нашей первой встрече?

— Все вопросы — когда будем говорить в подходящем месте.

Граф недовольно дернул хвостом и что-то пробурчал себе под нос про сомнительные методы ведения переговоров, но Лили уже не слушала. Она смотрела на Алистера, прикидывая, что ей делать.

Отказать — значит остаться здесь, с теми же вопросами и с пониманием, что в следующий раз за ней могут прийти иначе. Согласиться — поехать с человеком, который уже однажды решил, что может вмешаться в ее голову. Оба варианта были плохими. Но только один из них позволял хотя бы понять, во что она ввязалась.

Лили медленно выдохнула.

— Я поеду, — сказала она спокойно, не отводя взгляда. — Но это не значит, что я тебе доверяю.

Граф тихо фыркнул, явно одобряя формулировку.

Алистер не улыбнулся, только коротко кивнул, будто этого было достаточно.

— Этого и не требуется.

Он развернулся первым и пошел.

Лили под недовольное сопение Графа отправилась следом.

Глава 25

Карета тронулась сразу, как только дверь закрылась за ними. Колеса мягко застучали по мостовой, и город начал медленно отступать.

Лили сидела прямо, не касаясь спинки, и прислушивалась к себе. Она ждала — настороженно — любого намека на чужое вмешательство: легкого давления, неприятной щекотки в затылке, той самой липкой тени, которая выдает чужую магию. Но ничего не менялось.

Напротив удобно устроился Алистер. В полумраке его лицо казалось жестче, чем раньше, и теперь в нем не осталось той показной легкости,которую она уже видела.

— Спрашивай.

Лили не отвела взгляда.

— Зачем тебе Лунная Сердцевина Ноктурна и как все это связано с драконами?

Алистер выдержал ее взгляд.

— Я не имею отношения к уничтожению драконов, — сказал он. — Сердцевина была нужна. Остальное увидишь сама.

Лили не моргнула, но почувствовала, как узел в груди, который она носила с того самого дня, когда продала Сердцевину, чуть ослаб. Мысль пришла резко и ясно — она не навредила Рику. Облегчение прокатилось короткой волной, но расслабляться она не спешила — ее интересовал и другой вопрос.

— Ты воздействовал на мой разум. Зачем?

Тяжелая тишинаа повисла между ними на долгие секунды.

— Это проклятие, — наконец выдавил Алистер.

Он чуть повернул голову, и в свете фонаря на секунду блеснула серьга.

— Когда проклятие вступает в полную силу… — он провел рукой по горлу, будто каждое слово давалось непросто. — Обычное состояние уступает навязчивой необходимости действовать, почти мании, от которой невозможно просто отмахнуться. Если рядом оказывается магически совместимая женщина, ее начинает тянуть ко мне. Разум туманится, чувства становятся острее… и появляется желание поддаться этому.

Он смотрел на свои пальцы, прочистил горло и продолжил чуть тише:

— Но я сделал блокиратор, — он коснулся серьги, бросив на нее короткий взгляд. — Без него я бы просто не выходил из дома. Как оказалось, у него есть предел. В прошлый раз он истощился, начал сбоить… и влиять на тебя и на меня. Поэтому все затянулось на несколько встреч.

— Но я не видела твоего проклятия на ауре.

— Я его скрываю.

Он медленно покрутил кольцо на указательном пальце. Несколько секунд молчал, затем коротко выдохнул и стянул кольцо.

Лили вздрогнула от этого жеста, но тут же перестроила зрение на магическое.

И тогда она увидела.

Темно-золотая аура вспыхнула вокруг Алистера — густая, плотная. И внутри нее — багровые вкрапления. На уровне таза, сердца и головы.

Она охнула.

В памяти всплыли слова бабушки: ведьмы не прощают. Никогда. И наказывают так, чтобы запомнили навсегда.

Она сглотнула, с трудом удерживая взгляд на этих багровых узлах. Слишком яркие. Слишком глубоко вплетены в основную ауру. Задержала дыхание, заметив повторяющийся рисунок на каждом узле.

Вот бы понять, что он означает. Вероятно, в напеве — в самих словах проклятия — была подсказка.

Она пыталась запомнить весь рисунок, уловить логику, пока Алистер не надел кольцо обратно.

Багровые узлы исчезли из виду — спрятались под сияющей темно-золотой оболочкой. Но Лили уже знала, что они там. Она закрыла глаза и осторожно перестроилась на обычное зрение.

— Ты ведь знаешь… если не найти способ снять его, то...

— Мне лучше многих известно, что я потеряю… и какая боль и вина лягут на мои плечи в случае провала, — он поспешно надел кольцо обратно. — И мы больше не затронем эту тему.

Он сделал короткую паузу.

— Я выдал тебе тайну, узнав которую многие лишились жизни. Но ты в малом круге доверия.

Он отвернулся к окну — окончательно ставя точку в разговоре.

Лили медленно выдохнула. Она ничего не сказала. Но где-то внутри уже понимала: если он однажды попросит помощи — она не откажет.

Граф завозился у нее под боком и уставился на Алистера так пристально, будто пытался прожечь в нем дыру.

— Замечательно, — тихо проворчал он. — Пр-р-роклятый маг с тягой к женщинам. Именно такого спутника нам и не хватало.

Алистер бросил на кота короткий взгляд.

— Кажется, я ему не нравлюсь.

— Он ко всем новым людям относится настороженно, — спокойно ответила Лили.

— Разумный кот, — хмыкнул Алистер.

— О, не сомневайтесь, — пробурчал Граф. — В этой карете я самый р-р-разумный.

Лили опустила руку и почесала его за ухом, чтобы он перестал бурчать.

Теперь Алистер уже не казался ей просто человеком с непонятным поведением. Перед ней был тот, кто жил со страшным бременем и прекрасно понимал, чем все закончится, если однажды ошибется.

И всё же, судя по тому, что она увидела, сейчас угрозы не было. Он держал проклятие под контролем — настолько, насколько это вообще возможно. И о помощи не просил, даже не намекнул.

Если дело не в проклятии… тогда зачем она ему понадобилась?

Карета остановилась. Лили выглянула в окно.

Палаточный лагерь раскинулся широким полукольцом: два десятка палаток, выстроенных ровно, с выверенными промежутками. Между ними тянулись утоптанные дорожки, все выглядело организованным и продуманным. В воздухе стоял запах дыма, кожи, металла и лекарственных трав. Люди двигались спокойно, без суеты: кто-то нес ящики, кто-то проверял периметр, кто-то сменялся на посту.

Алистер вышел первым, затем обернулся и протянул Лили руку. Она приняла ее осторожно и отпустила сразу, как только оказалась на земле. Он уже шел вперед, не оглядываясь, и ей пришлось подстроиться под его шаг.

— Нам нужно в медотсек. Там не самая приятная картина.