Когда он снял рубаху, Лили едва сдержала вздох. При свете единственной лампы его кожа казалась темнее. Тени ложились в углубления мышц, подчеркивали рельеф плеч, лопаток, позвоночника. И старые, побелевшие шрамы — как карта памяти, выжженная на его теле.

Она тоже встала и подошла ближе, изо всех сил подавляя совершенно неправильное желание провести пальцами по этим отметинам.

Баночка с мазью дрогнула в руке. Лили зачерпнула средство, и прохладная ментоловая масса легла на кончики пальцев. Она осторожно начала втирать мазь в кожу, стараясь работать быстро… но все равно замедлялась. Запах лекарственных трав смешался с ароматом его тела — сухим, теплым, чуть пряным. До неприличия мужским.

Ее взгляд скользил по его спине, ниже — вдоль позвоночника, к пояснице, туда, где темнел огромный синяк, уходящий под пояс брюк. Пальцы замерли на долю секунды. Она сглотнула и осторожно приспустила ткань — ровно настолько, чтобы добраться до поврежденного места.

Лили прикрыла глаза и переключилась на магическое зрение.

Предупреждение о проверке на совместимость было благополучно забыто. Что-то внутри настойчиво тянуло — требовало действовать именно так.

Мир в одно мгновение стал глубже. Контуры размягчились, а под кожей Рика вспыхнули потоки — яркие, дикие, горячие, словно огонь под каменным куполом.

Ее сила коснулась его.

В месте соприкосновения вспыхнули десятки крошечных искр — золотистых, живых, танцующих. Сила Рика потянулась к ее пальцам, будто узнавая.

Поток рос, разливался все шире. И чем шире он становился, тем сильнее внутри поднималось странное, пьянящее чувство — будто ей вдруг захотелось обнять весь мир и без причины рассмеяться.

Это было… слишком. Непозволительно. Восхитительно. Слишком лично — куда откровеннее, чем смотреть на любовников в постели.

Эта мысль отрезвила.

Лили резко моргнула и вернулась к обычному зрению. Она даже не заметила, сколько времени простояла в этом тихом трансе — опьяненная чужой силой, медленно водя ладонями по его спине.

Когда она окончательно пришла в себя, Рик дышал часто и тяжело. Кулаки его были сжаты, на виске пульсировала вена.

Лили нервно заправила волосы за ухо. Хорошо, что он не видел ее лица в этот момент.

Рик не мог не почувствовать такого вмешательства. Это должно было всколыхнуть их обоих. Но он не сказал ни слова.

— Синяки начинают… активно цвести, — сказала она деловым тоном, но улыбка не желала сходить с лица. — Думаю, завтра сможешь нормально принять ванну вместо обтираний.

— Это хорошие новости, — отозвался Рик.

Голос прозвучал низко, с хрипотцой — так, что по ее спине пробежала предательская дрожь.

Лили поспешно вытерла руки полотенцем и отступила, словно в комнате вдруг стало мало воздуха.

Рик повернулся к ней.

— Спасибо, Лили.

Он смотрел на нее потемневшим взглядом — так, будто внутри него что-то древнее и сильное тянулось к ней, разгоняя кровь и желание.

Она чувствовала это в воздухе. Читала по его голодному взгляду. И от этого взгляда хотелось либо немедленно раздеться… либо сбежать, пока не поздно.

Лили шумно выдохнула и быстро отвернулась, прячась от его слишком внимательных глаз. Еще пара секунд в этой комнате — и это могло бы стать одной из тех ошибок молодости, о которых потом вспоминают слишком долго.

Хоть ей и хотелось поддаваться этому пьянящему чувству, разлившемуся по телу после ее маленькой проверки.

— Ужин скоро принесут. Не забудь забрать, — бросила она уже на ходу.

Она старалась идти ровно, но внутри все пульсировало. Она все еще чувствовала под кожей отголоски его магии, а пальцы помнили его тепло. И все же, уже выходя, Лили поймала себя на коротком, колком разочаровании.

Он ее не остановил.

Взбудораженная Лили спустилась по лестнице в лабораторию. Здесь воздух был другим — густым, насыщенным запахом сушеных трав, едва уловимым привкусом магии.

Полумрак мягко обнимал комнату. Лампа мерцала теплым янтарным светом, отражаясь в стеклянных колбах и баночках, будто маленькие солнышки.

Здесь было тихо, спокойно и безопасно, и этот покой был противоположностью того, что творилось у нее внутри.

Лили глубоко вдохнула и уперлась ладонями в край стола. Сердце все еще билось слишком быстро, будто не отпустило то мгновение наверху — его взгляд, его тепло, магию, которая тянулась к ней, почти лаская.

Если она продолжит думать о Рике, то действительно сойдет с ума.

— Мне нужно все выяснить, — пробормотала она.

Она выровняла дыхание, повернулась к стеллажам с книгами и ингредиентами.

На дальней стене высился массивный дубовый шкаф — старый, темный, с тяжелыми дверцами, которые открывались с протяжным скрипом. Сдвинуть его без магии было невозможно.

Каждый раз, проходя мимо, Лили невольно задерживала взгляд на нижней панели. Резьба там отличалась совсем чуть-чуть — настолько, что заметить это мог лишь посвященный.

За шкафом скрывался тайный ход.

Тот самый, о котором говорила бабушка: у каждой ведьмы должен быть путь к бегству, если судьба решит сыграть злую шутку.

Лили протянула руку и гримуар ее рода плавно подлетел к ней. Она взяла книгу, положила на рабочий стол. Стоило коснуться обложки, как книга дрогнула под пальцами и сама раскрылась. Страницы зашуршали, словно просыпались, и остановились на середине.

— Совместимость магии… — тихо произнесла она.

Буквы вспыхнули мягким золотистым светом и погасли, возвращаясь к темным чернилам.

Одна искра — легкая совместимость. Заклинания усиливаются, работа в паре становится точнее и легче.

Две искры — сильная совместимость. Маги подпитывают друг друга, ускоряют восстановление, расширяют резерв.

Три искры — редчайший дар судьбы. Полное слияние потоков, многократное усиление резерва, передача магии прикосновением. Идеальная гармония.

Внизу, у края страницы, виднелась приписка — размашистая, дерзкая.

«Увидишь — беги!»

Слова были перечеркнуты несколько раз, а рядом более мелким, неровным почерком дописано:

«…если маг не чист душой.»

Ведьмы уважали и признавали силу. И знали: чужая магия способна разрушить, если не понимаешь, чья рука ею управляет. А лишиться собственных сил, доверившись не тому, — участь хуже смерти.

Лили медленно выдохнула. Ничего похожего на то, что происходило наверху всего пару минут назад, здесь не описывалось.

Она приложила ладонь к странице.

— Ну же… — прошептала она. — Это ведь не могло быть просто совместимостью?

Пальцы дрогнули.

В памяти вспыхивали небольшие странности Рика: постоянный жар, слишком быстрая регенерация, стойкость к высоким температурам. Но это можно было бы списать на магию.

Если бы не слова Графа.

«Эта ящерица… »

И разговоры на рынке о чудовищах и драконах.

Слишком много совпадений.

Лили медленно выпрямилась. В груди неприятно похолодело — не от страха, а от догадки, которая начинала формироваться.

— Покажи все, что есть о драконах.

Гримуар послушно вздрогнул и начал листать страницы сам. Бумага зашелестела, вспыхнула мягким золотом, и Лили невольно вздрогнула. На разворотах появлялись зарисовки: чешуя, когти, кости, рецепты зелий на основе крови и пепла. Сложные формулы, пометки на полях, старые приписки о редких ингредиентах.

Она быстро пробежалась взглядом по рецептам. Сильные. Опасные. Эффективные — судя по отметкам. Но это было не то.

— А у драконов есть слабость? — тихо спросила она.

Пальцы скользнули по странице.

Гримуар словно вдохнул — тихо, глубоко — и начал листать себя снова. Страницы шуршали, пока не остановились в самом начале книги.

На пожелтевшем листе проступили слова:

«Записи Клементины. Альма дракона.»

Лили сглотнула.

Альма. Половина его души.

Связь, которую дракон хранит выше любых сокровищ.

Она читала дальше, чувствуя, как холодный пот медленно скатывается по позвоночнику.