— Он создаёт впечатление влиятельного мага, — отметил Лукас. — Смотрит свысока, хоть и говорит вежливо и на равных. Рядом с ним охватывают противоречивые чувства. Стэнли кажется дружелюбным, но выходишь от него с ощущением того, будто тебя с грязью изысканно смешали.

— Да, он умеет. Потому-то он - Главный Фамильяр Верховной Ведьмы, — я натянуто улыбнулась. Заметив инспектора Брейнта выходящим из дома семьи Дей, я напряглась и скользнула вокруг ствола дерева, чтобы он меня не заметил раньше времени. — Похоже, наш разговор зашёл в тупик, и мы ничем друг другу не помогли.

— Да, — вздохнул Лукас. — Специалисты изучают вещи жертвы, но можно предугадать результаты экспертизы.

— Если вдруг что-то выяснится, — чуть слышно попросила я и с надеждой посмотрела на Лукаса, — сообщишь мне?

— Хорошо, — рассеянно проговорил он и улыбнулся, чуть ли не смущенно. — Ты тоже держи меня в курсе. Если откроется что-то на счёт проклятых предметов - я хотел бы об этом знать.

Повисла пауза, у нас кончились вежливые слова. Секунду мы смотрели друг на друга, и захотелось отвести глаза - невыносимо было видеть печаль Лукаса. Сзади послышались шаги, и он посмотрел мне за спину. Его улыбка превратилась в оскал.

Я обернулась - к нам шли мои сопровождающие. Джош был выше Бена почти на голову, но это не мешало им смотреться одинаково внушительно. По его лицу ничего нельзя было прочесть, лишь на губах играла улыбка.

Он двигался с наглой уверенностью, в походке ощущалась ленивая раскованность, безразличный взгляд был прикован к Лукасу. Подходя ближе, Джош слегка прищурился, и первое впечатление рассеялось, как утренний туман.

От приветливого хладнокровия не осталось и следа, теперь я видела твёрдость, в глазах - решимость, а на коже угрожающе плясала магия. Прежде он не открывал Лукасу своё истинное лицо, и все годы знакомства держался образа красавца-весельчака, встречающегося с моей сестрой.

Сейчас он больше напоминал вышибалу или телохранителя. Его плечи были напряжены, и это бросалось в глаза. Но Лукаса волновал не он.

При виде Бена его перекосило. Шерман шёл и смотрел, хоть его лицо оставалось непроницаемым, пустым, в глубине глаз искрилось ледяное пламя неприязни. Я смотрела на него, изучая черты.

Он был красив, но во взгляде мерещилась тень, резкость в углах рта, что-то, для чего у меня нет слова. Бен многое повидал за свою жизнь, от некоторых вещей остался неизгладимый след, и ничто из этого мне не хотелось бы увидеть.

От него веяло страхом, он сам по себе его внушал - первобытный ужас, вылезающий из недр души. Он заложен в нас на молекулярном уровне. Лукас почувствовал так же явно, как и я, и передёрнул плечами, приняв за порыв ледяного ветра.

Нет, то была магия - для его понимания это слишком сложная материя. И я знала, что Бен в любую минуту мог подтвердить это пугающее впечатление делом.

Бен помнил последнюю встречу в подробностях, и револьвер, направленный на меня, не давал ему покоя. Я бы сказала, что он несправедлив, ведь сам когда-то пытался убить меня, но его мысли всё объясняли.

Горечь и злость на самого себя за то, что был бездушной сволочью и отбирал жизни. Наверно, я никогда не узнаю точное число кулонов, оказавшихся в его руках, но это к лучшему. Смогла бы я спать спокойно, зная, что мужчина, которому принадлежало моё сердце, загубил двадцать, а то и больше, невинных душ?!

И какое количество облегчило бы мою совесть? Никакое, это разумно. Но сердце сжималось от его взгляда, дыхание замирало от улыбки…. Могла ли я считать себя бессердечной или безрассудной из-за того, что питала чувства к убийце? Он исправлялся, но прошлое нельзя изменить. Бен навсегда останется рагмарром, память его не отпустит.

Бен и Лукас встретились взглядами, и воздух накалился от напряжения и тестостерона. Повеяло жаром, обожгло кожу, словно я стояла около костра. Тяжесть в груди заставила глубоко и жадно вдохнуть.

Спрятав лицо в лодочки ладоней, я прикрыла на секунду глаза и прерывисто выдохнула. И снова посмотрела на Бена - он приподнял голову, не отрывая взгляда Лукаса. Этот агрессивный жест, его твёрдая холодная решимость и делали Шермана зрительно одного роста с Джошем.

Он будет держаться ради меня, останется неприступной каменной горой до тех пор, пока ему не надоест или мы не уйдём. Но хватит одной искры в разговоре, неосторожного слова или движения, чтобы неприязнь перешла во враждебность. Язык жестов и мимики - Бен знал его на «отлично», а я только училась.

Мой взгляд упал на руки Бена. Он держал их свободно опущенными вдоль тела, но в любой момент они могли превратиться в кулаки. Мне бы не хотелось этого. Брейнт совсем близко, да и если Шерман выйдет из себя - от Лукаса мокрого места не останется.

Я украдкой покосилась на Лукаса, и было приятно видеть изумление на его лице. Взгляд застыл на Джоше - не изучающий, а удивлённый, и медленно переместился на Бена. В серых глазах тут же что-то мелькнуло, похожее на ненависть. Парни хотели показать Лукасу, кто здесь босс, и им это удалось.

Возможно, не будь он такой рохлей, и они бы вели себя иначе. Он проявил себя, как трус. С первой встречи Лукаса и Бена стало ясно, кому быть вожаком в стае, такое положение вещей устраивало всех, хотя они продолжали друг другу что-то доказывать.

Я размышляла, как женщина, и мне не нравилось, что их взаимоотношения затрагивали меня, но в животном мире по законам стаи вожаку приходится каждый день подтверждать своё право на главенство.

Бен и Джош подошли сзади и остановились.

— Что они здесь забыли? — нарушил тяжёлую тишину Лукас.

— И я рад тебя видеть, Лукас, — ухмыльнулся Джош. — Мы работаем вместе, если ты забыл.

— Я думал, что ты придёшь одна, — Лукас перевёл взгляд на меня, демонстративно игнорируя ребят.

— Мы бы не оставили её наедине с тобой, — слова, произнесённые Беном тяжело, с расстановкой, придавили будто камни.

У Лукаса лицо утончилось от гнева, и он двинулся на Шермана.

— Эй, полегче, — Джош выставил вперёд руку и остановил его. — Если серьёзно, то в твоей помощи нет острой необходимости. Эш отдаёт дань нашей договорённости с жандармами. Так что уймись, Лукас.

Он зыркнул на меня потемневшим взглядом и оттолкнул руку Джоша.

— Что, мать вашу, вы тут устраиваете?! Ты специально заявилась со своими быками, чтобы мне нос утереть?

Я не успела подумать, как придвинулась к нему.

— Ты можешь думать о чём-то, кроме своего ущемлённого самолюбия?

У него лицо сморщилось от изумления.

— Ты что, не видишь? Он ссучился, — прорычал Бен и взял меня за руку, отвёл в сторону от Лукаса.

Я задыхалась от гнева, глаза щипало от нахлынувших слёз. Шерман сжал мою кисть в ладони, по коже растеклось тепло. Он хотел отвлечь от нападок Лукаса, дать остынуть. Можно было бы решить, что мы искали повода коснуться друг друга, но на самом деле нас это успокаивало.

Лукас обратил внимание, что наши руки светятся, и неприятно рассмеялся.

— Ну, надо же!

— Не начинай, — процедила я, посмотрев на него исподлобья.

Он изумлённо улыбался, а в глазах пылала лютая ненависть. Я почувствовала, что его терпению пришёл конец, и по-хорошему разойтись не удастся. Проклятье.

— Джон оказался прав. Ты с самого начала путалась с Шерманом, а меня использовала. Не хватало духу дать пинка под зад, да, Эшли?

Бен ринулся к нему, и я не видела его движения, лишь ощутила. Рука мелькнула размытой полосой - у него напряглись скулы, когда он схватил Лукаса за грудки. Он занёс кулак, но Джош перехватил его.

— Жандармов бить нельзя.

— Ты нашла себе такого же урода, как ты!

— Да ладно-о-о, — Джош закатил глаза и медленно выдохнул, отпуская гнев. Когда он снова посмотрел на Лукаса, у него взгляд потемнел, а на шее натянулись жилы. Он заговорил тихо, тщательно выговаривая слова, но они были адресованы Шерману: — Ты заслужил один удар, но не здесь, Бен.