Бен посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я хотел бы, чтобы у нас стало поменьше разговоров о Лукасе, — усмехнувшись, тихо ответил он. — Сократилось их число до минимума. Моя сущность просыпается, когда я слышу о нём, а если вижу…. И ещё хочу, чтобы ты держалась подальше от него.

В нём говорила ревность, пусть пока только на животном уровне «моё, не трогать!». Ему хотелось заботиться, но он делал это неумело и отчасти грубо, ведь о нём никто и никогда не заботился. А я радовалась каждому проявлению, как дурочка.

— Хорошо, я постараюсь, — только и смогла вымолвить.

А что ещё? Ведь я сама не была уверена, что это возможно. Случай постоянно сталкивал нас с Лукасом “по службе”. Я бы и рада вычеркнуть его из жизни, но это казалось нереальным.

Бен ощутил моё сомнение и поджал губы. Его рука стиснула одеяло, и, если бы оно не разделяло нас, я бы обожглась.

— Его только смерть отвадит от тебя, — почти прорычал он, но тут же прикрыл глаза, и разжал пальцы на одеяле. — Я не хотел, прости.

— Я понимаю, — пробормотала, хотя немного испугалась. — Всё в порядке.

Он открыл глаза и осторожно посмотрел на меня исподлобья. Приоткрыв рот, я прерывисто вздохнула, с ужасом осознав, что почти ничего не чувствую, кроме холода. Запахи исчезли, как и звуки - биение сердца Бена, аромат его кожи стали нереальными и почти недосягаемыми.

Я тянулась к ним всем сознанием, но тьма не пускала. Прежде я не ощущала её так отчётливо наяву, только во сне.

Бен нахмурился и подался вперёд, склонился надо мной и заглянул в глаза.

— Ты чувствуешь её внутри себя? — слова я почти выдавила из себя - лёд сковал лёгкие.

— Никогда. Раньше я ощущал холод, но не считал это странным, ведь это было моё нормальное состояние, — с лёгкой тревогой в голосе ответил он.

— Когда ничего не чувствуешь - жить легче?

— Нет, — немного подумав, ответил Бен. — Я всегда ощущал себя не на своём месте, мне хотелось вырваться из плена сущности, но Том не позволял. Да и куда мне было идти?!

— Теперь тебе есть, куда идти, — улыбнулась я. — И тебе станет легче и спокойнее.

Он посуровел и прерывисто вздохнул, как будто едва сдерживал злость.

— Когда я прогоню тьму, преследующую тебя, и убью Тома - только тогда мне станет легче.

Я не успела порадоваться его словам, вернее той частью, в которой говорилось обо мне - тьма заволокла глаза, и свет померк.

Передо мной был весенний сад - цветущий и благоухающий. Со всех сторон доносились трели птиц и лёгкий шелест листвы.

Был слышен скрип деревянных качелей, но где-то позади. Влажная от росы трава щекотала кожу. Посмотрев вниз, я обнаружила, что иду босиком, а шлейф белого платья из многослойного кружева тянется за мной.

Ветви деревьев переливались жёлтым, голубым и пурпурным. Я потянулась к ним, и в воздух поднялся рой разноцветных бабочек.

Но вдруг быстрый ветерок коснулся волос, перебросился на ветви деревьев. Я знала, что это вернулся ОН, но сердце не радовалось, как прежде. Оно сжималось от холода.

Всё вокруг померкло - деревья, небо, крылья бабочек. Я покрутилась на месте, придерживая подол платья, но не услышала ничего, кроме шороха ткани и травы под ногами. Ветви клонились к земле и расступались перед мужчиной, идущим ко мне.

Чем ближе он подходил, тем порывистее и холоднее становился ветер, а в сердце кололо тонкими иглами. И когда он, наконец, вышел на поляну и остановился передо мной в покачивающихся тенях, время застыло.

Голубые глаза, тёмно-русые волосы, закрывающие уши, и аккуратная бородка - «мужчина в пальто» или, как его называла Линетт - Ровер.

Он хмурился, держа руки за спиной. Белая рубашка, расстёгнутая до середины груди, узкие брюки и кожаные лакированные туфли. Он ощупывал взглядом моё лицо, я же смотрела ему глаза и видела своё отражение.

Не Линетт - моё собственное.

— Она дотронулась, — с тревогой сказал Ровер. — Не бойся её, но и позволяй ей овладеть тобой.

— Она - это тьма? — спросила я и удивилась во сне тому, что говорю от своего имени.

Ровер едва заметно кивнул. Я смотрела на него, изучала лицо, россыпь веснушек, и не могла оторваться. Воздух вокруг него переливался, чуть смешиваясь.

Сила скользнула по лицу, словно бережное прикосновение. Я хотела спросить, отчего же тьма подчиняется мне, но Ровер растворился в солнечных лучах.

Я открыла глаза и заморгала. Бен навис надо мной - теперь он сидел рядом, а не в ногах.

— Неужели я уснула?

— Мне показалось, что ты сознание потеряла, — он вглядывался так, словно что-то искал, что-то определённое.

Я испугалась и попыталась высвободиться из пут одеяла, но Бен сдавил меня рукой в области талии, прижал к кровати.

— Что-то не так? — покорно прекратив попытки вырваться, спросила я.

— Всё в порядке, — бесцветно ответил он, и его лицо уже походило на непроницаемую маску. — Скоро ты согреешься и уснёшь.

Он поднялся с постели и направился к дивану.

— Тьма коснулась меня, — сказала я ему в спину. Бен замер и посмотрел через плечо. — Наверно, в доме, когда я распутывала убийство Саммер. Он мне сказал.

— Кто - он? — почти шёпотом спросил Бен.

— Мужчина в пальто из моих видений. Он предупредил, чтобы я не позволяла ей овладеть собой. Что это значит, Бен? Я думала, тьма прилипает к людям, обрекает на проклятия, но не проникает внутрь…. Почему так происходит?

— Потому что я нахожусь рядом, — сухо бросил он. — Это всё из-за меня.

— Нет, — с жаром прошептала я. — Она подчиняется мне, Бен. Ты её не видишь - никто не видит, но она всегда рядом и не причиняет мне вреда..

Бен долго смотрел через плечо и молчал. Решив, что я заслуживаю видеть его лицо, повернулся, медленно и осторожно, чтобы снова шагнуть к кровати. Я наблюдала за ним, терпеливо ждала, пока он остановится рядом.

Когда Бен смотрел вот так, внизу живота мышцы скручивались в узел, и я непроизвольно краснела. Склонив голову набок, он собирался с мыслями и подбирал нужные слова. Он знал, как действовал на меня, и сам сейчас смущался. И вдруг я поняла, что он ощущал то же самое.

Тяжело вздохнув, Бен склонился надо мной и упёрся руками в изголовье кровати. Долго всматривался в глаза, будто собирался сказать что-то крайне важное и откровенное. Я же таяла под его взглядом, сгорала изнутри от одной только мысли, что эти руки могли бы делать со мной….

— В доме Калеба она тоже тебя слушалась? — он прищурился. — Может, мне и не дано видеть то, что видишь ты, но что-то внутри меня точно знает, откуда ждать опасности. Стекающая по стенам тьма, от её тягучего движения замирает сердце…. — Бен шумно вздохнул и заговорил громким шёпотом: — Я детально помню, как в твоём горле застрял вдох, как твоё тело сковывал потусторонний холод. Не знаю, какая хрень отвечает за мой чувственный диапазон, как её выключить, чтобы не испытывать раз за разом тот миг, в котором твои жилы стыли. Пусть он был скоротечен, и, вероятно, ты сама не успела его испытать, но я помню.

— Ты никогда не говорил об этом, — выдохнула я, глядя в синеву его глаз.

— Я о многом не говорил.

— Как и о своей матери? — проговорила я и боязливо сглотнула. Бен продолжал изучающее смотреть на меня, но только сейчас я заметила, что он неподвижен и напряжён.

— Ты хочешь именно сейчас это обсудить?

— Совсем недавно ты говорил, что не помнишь своих родителей….

— Так и есть, — спокойно перебил меня Бен и склонил устало голову. Я находилась под пристальным наблюдением, чувствовала, как он смотрит, но не смогла понять его взгляд.

— Но Том….

— Вот именно, — шипящим от раздражения шёпотом сказал он. — Том! Не я.

— Ты был настолько маленьким? Как она могла вышвырнуть вас на улицу?! Своих детей….

— Зачем тебе это, Эшли? — тихо спросил он. Облизал губы, чуть склонил голову, и его лицо приблизилось к моему.

Внутри меня всё замерло, и вдруг стало тяжело дышать. Я почти подалась ему навстречу, но голова так сильно кружилась, что не получилось оторвать её от подушки. Бен действовал на меня, как дурманящее зелье, которое я, ещё не попробовав, страстно желала.