Не чуя боли, я побежала к своей комнате - пожалуй, со стороны это смотрелось крайне неуклюже и неестественно. Взявшись за ручку, потеряла несколько секунд, шаря окоченевшей рукой в карманах плаща в поисках ключа.

Когда Персик уже взбежал по лестнице, я буквально ввалилась в спальню и закрыла за собой дверь. Оставив в замке ключ, прислонилась к ней лбом и прикрыла тяжёлые веки.

Меня трясло от усталости, от напряжения и боли мышцы одеревенели. Стараясь дышать ровно и глубоко, силясь унять беспокойный пульс, я захотела взглянуть на рану.

— Что это? — раздался голос Бена.

Удивление, тревога, волнение - неужели я слышу все это?

Я медленно обернулась и посмотрела на него загнанным зверем сквозь занавес мокрых волос. Зубы стучали, чудом не раскалываясь, по лицу стекали капли, и было очень холодно, но перед глазами возникло лицо Бена.

Сначала он расплывалось - пришлось прищуриться. Он наверняка хотел выглядеть спокойным, но уже забыл, как изображать бесчувственность. И смотрел на меня настороженно, в глазах мелькнула тень испуга. Почему-то мне захотелось улыбаться….

Он шагнул навстречу, протягивая руку. Я непонимающе уставилась на неё, доставая из кармана плаща пузырёк с зельем Майло.

— В последнее время опасности подстерегают меня на каждом шагу, — едва ворочая языком, сказала я.

Плащ держался на воротнике, манжетах и поясе, ткань на спине прогорела. Я попыталась его снять, но боль пронзила тело насквозь. Вскрикнув сквозь стиснутые зубы, я обошла Бена ковыляющим шагом и приблизилась к кровати.

Его глаза заметно расширились. Расстегнув пуговицы, я стала стряхивать с себя остатки плаща. Бен подошёл сзади и потянул за ворот. Я дёрнула плечом, смахивая его руки. Он цыкнул, медленно выдохнул и повторил попытку.

На этот раз я позволила ему помочь. Плащ упал на пол, осталась блузка. Она пропиталась кровью, клочья ткани прилипли к коже. Только сейчас я почувствовала, как от меня несёт гарью - от мокрой одежды, кожи, волос. В голове мутнело, к горлу подкатывал кисло-сладкий ком.

Сглотнув, я поплелась в ванную комнату.

— Куда ты идёшь? — Бен следовал за мной, не решаясь остановить.

На его лице застыло непроницаемое выражение, глаза тоже были пусты, но в их глубокой синеве разгоралось тёмное пламя. От него повеяло жаром, свет люстры задрожал над головой.

Вспомнив, что забыла зелье на кровати, я развернулась и уткнулась лицом в его грудь. Она вздымалась от тяжёлого дыхания, сердце стучало так, что оглушило меня. Втянув аромат его кожи, ощутила мимолётное облегчение.

За дверью завывал Персик, меня била крупная, почти судорожная дрожь, в голове покачивались свинцовые шарики. Дико хотелось упасть и уснуть. Но я открыла глаза, подняла голову и посмотрела на Бена.

По его лицу пробежала гримаса сожаления, но на лбу пролегла суровая морщинка. Моргнув, я с вымученным выражением взглянула на него в упор.

— Дай мне пройти.

Бен опешил. Взяв меня за плечи, словно хотел встряхнуть, слегка наклонился, всмотрелся в лицо.

— На тебя напал Том? — голос Шермана сквозил холодом.

Я поморщилась и оттолкнула его.

— Понятия не имею. Если и да, то он пришёл с друзьями, — вернулась в ванную комнату.

Облокотившись руками о раковину, нехотя посмотрела на своё отражение в зеркале - мутное и нечёткое, но однозначно безобразное….

Он вошёл следом, не церемонясь, и остановился у меня за спиной. Разглядывая рану, Бен покачал головой.

— Том любит смотреть в глаза жертве и видеть, как угасает в них жизнь. Он бы не ударил в спину.

— Второй удар рагмарр хотел нанести в лоб, но я не решусь утверждать, что это был Том.

Ноги подкосились, и я внезапно ощутила себя ужасно несчастной и слабой. Из глаз покатились слезы, горькими дорожками побежали по щекам. Утерев их тыльной стороной ладони, я двинулась в спальню, но Бен попытался преградить путь.

— Куда ты собралась? — схватив за руки, он заталкивал меня обратно в ванную, но я упиралась кулаками ему в грудь.

Дыхание обожгло кожу, он слишком близко склонился. Волнительно и горячо что-то сжалось внизу живота, но я не могла сейчас смотреть на Бена. Сцепив пальцы на моих запястьях, он прижимал меня к себе, пятясь в спальню - уступил девушке, но всё равно сделал по-своему.

— Мне нужно залить рану зельем….

— Прежде всего, нужно её промыть. Да и какое к чёрту зелье, Эшли?! Оно здесь не поможет! Надо швы накладывать….

— Отпусти меня, — взмолилась я, выворачивая руки.

Бен расцепил пальцы - резко и покорно, но с явным раздражением. Пока я плелась к кровати, он опередил меня и схватил пузырёк с покрывала. Я остановилась, руки безвольно повисли вдоль тела.

Бен громко и красноречиво вздохнул и шагнул мне навстречу. Червь упрямства заворочался в моём сознании. Я попыталась выхватить у него зелье, он закатил глаза, отведя руку в сторону.

— Если ты хотела показать, насколько по-идиотски выглядел я, когда ты пыталась мне помочь, то у тебя получилось, Эшли.

Я поджала губы и чуть не заплакала от обиды. Повернулась и направилась в ванную, но Бен поймал меня за локоть. Грубо одёрнув его, я высвободилась, но он не собирался так легко сдаваться - схватил за запястье другой руки.

Бен прекрасно понимал, что я не рискну вырываться из-за страха перед болью. И оказался прав - я остановилась и одарила его испепеляющим взглядом.

— Мне не нужна твоя помощь! — прорычала я ему в лицо.

Он подался вперёд, склонил любопытно голову и ухмыльнулся. Дразняще покачал перед лицом пузырьком с зельем и затолкал меня в ванную.

— Это не я тебя ранил, — ответил он мне тем же тоном, хотя в глазах уже прыгали чёртики. И я растаяла.

Буквально - слёзы побежали по щекам, тело обмякло, и я упала в его руки. Он поймал меня и подвёл к раковине. Достал из колонки над раковиной упаковку марлевых салфеток и флакон с антисептиком и заставил меня наклониться.

Испытывая неловкость, я боялась даже посмотреть на него в зеркало. Пока он промывал рану, чувствовала себя сломленной, безвольной тряпкой. Кожу щипало, от боли пульсировало всё тело, но я не проронила ни звука, пока он не закончил.

— Я устала, — шмыгая носом, пожаловалась я. Бен покосился на меня в отражении и откупорил пузырёк с зельем. - Это не моя жизнь.

Холодная жидкость потекла по обожжённой коже, по рубцу, в котором вовсе кожи не осталось - её сожрал огонь - и я закусила губу.

Густая жидкость стягивала края раны чёрными стежками, будто скобами, заставляла вздрагивать. Пискнув, когда последний стежок затвердел, я судорожно выдохнула и включила кран.

На лице засохла кровь, я с остервенением тёрла щеки и подбородок, захлёбываясь слезами ярости.

— Тебе же нравятся приключения, — саркастически отметил Бен, бережно протирая салфеткой остатки воды вокруг раны. — Острота ощущений, новые возможности и повсюду кровища! Когда я тебя встретил, энергия била ключом, а любопытство хлестало через край. К чему, ты думала, всё это должно было привести?

— Возможно, я столкнулась с проблемами, которые мне не по зубам….

— Тебе не по зубам? — переспросил Бен и развернул меня к себе лицом. Сердито всматриваясь в мои глаза, он оперся рукой о стену. — Ты убила одного рагмарра, другого отделала, а третьего держишь в заточении в своей спальне, как комнатную собачку. Что, говоришь, тебе не по зубам?!

— Я не держу тебя в заточении, — обиженно пробормотала я и надула губы. — Ты сам пришёл.

От неожиданности Бен засмеялся. Я невольно улыбнулась, но тут же вскрикнула и согнулась от боли. Он подхватил меня и прислонил к стене плечом. Я прижалась щекой к косяку и посмотрела на него.

На миг в его взгляде промелькнул страх. Бен представил, что случилось бы, если бы он последовал зову крови и убил меня. Неожиданно для себя осознал, что испытал бы, увидев, как свет жизни угасает в моих глазах.

Захотелось взять его лицо в ладони и поцеловать, но я лишь коснулась его щеки. Он не отодвинулся. Его лицо разгладилось, напряжение ушло, и Бен облегчённо прикрыл веки.