Он заявляется под конец последней пары и садится за моей спиной. Игнорирует возмущённый протест преподавателя. Агеев Владислав Андреевич, обильно обругав Лекса, возвращается к развешиванию схематических заданий на доске.

Мне в позвоночник кто-то невидимый вшивает железный лом, когда Орловский вытягивает мою косу и накручивает на кулак.

Приподнимается над партой, зубами, глодая шею. Ведёт себя по-скотски на глазах у всей аудитории. Я-то отбиваюсь, но без толку, придурок знает, что Агеев выкинет из кабинета, подними я шум и не допустит к сдаче экзамена. Ему красный диплом папа купит, а мне придётся попрощаться со стипендией.

— Васька, поехали ко мне после занятий, — даже не спрашивает, а скорее утверждает, что с меня он не слезет, пока не получит своё.

Хочется мне заорать на похабно – собственнические действия. Состояние такое, когда кипишь внутри, а выплеснуть никак не можешь. Всё твоё содержимое начинает тебя сжигать, и это больно в какой мере.

— Пусти, Лекс. Я заору, — шикаю, а он натягивает волосы до жжения у корней.

— Если также как подо мной орала. Я не против, — пошленько скалится, нависая над моим лицом.

Тут я зажмуриваюсь, прячусь и отгораживаюсь, потерпев фиаско по всем фронтам, чем Алекс пользуется, незамедлительно облизывая мое горло до впадины под ухом.

— Орловский! Ирискина! Вам может номер в отеле снять? Мы вам не мешаем лобызаться, нет? А то ведь мы и выйти можем? — Агеев в ярости травит аудиторию скепсисом.

Хохот подрывает стены, что даже прозвучавший звонок почти не слышно.

— Желательно секс-отель, Владислав Андреевич. Мы с Василисой любим всякие игрушечки. Туфелька, браслетики с розовым пушком, — перекрикивая шум, Лекс всё-таки меня отпускает, но встать со стула не даёт, придавливая на плечо, — Я жду тебя возле машины, паучиха. Не придёшь, устрою натуральный пиздец и травлю, — как молотом шибает по голове. Злобно. Угрожающе. Больше всего вымораживает его торжествующая усмешка.

А до этого, что он делал? Можно подумать, не травил. Можно подумать, вежливо ухаживал и обозлился из-за отвергнутых чувств.

Куда я денусь? Где искать управу на неуправляемого осла, у которого под хвостом чешется?

Перед Орловским фейковые отношения с Резником не выставишь как щит.

Дерьмо. Хаос и безнадёга. Придётся бросать высшее учебное и переводится в ПТУ на сестринское отделение, там моя тётка работает уборщицей, какой-никакой блат. Всяких зарвавшихся дегенератов будет мокрой тряпкой околачивать.

Уныло оглядываюсь по сторонам и никому нет дела. Слышали многие, каковы угрозы и их суть. Более того, как только Орловский закинет утку, травить начнут по-компанейски, со скуки и побаиваясь встать со мной на одну ступень.

Без вариантов и без просветления.

Подамся в женский монастырь или уеду в таёжный тупик. Обучать бурых медведей грамоте и освещать скандальные разводы термитов.

Лопатки сводит, как я пытаюсь удержаться на плаву.

Я влипла похлеще мухи в ленту.

Встаю, прибирая со стола учебные принадлежности. Медленно и оттягивая момент. Толкотня в аудитории, как нарочно, не рассасывается. Кучки толпятся возле двери. Перешёптываются, стреляя в меня глазами и тыча пальцами. С петлей на шее и то комфортней себя чувствуешь, чем проходить через шуршащий коридор сплетен.

Но это только начало. Фундамент, так сказать, под небоскрёбом последующих шуточек. Смеяться будут, но не я.

Вдруг всё разом вышибает. Как по команде обрушивается гробовая тишина.

Раскованная походка. Взгляд, как у ягуара, вышедшего на охоту, сужен. Пробирает до костей меня и затыкает рты всем, кто на него смотрит.

Попробуй не узнай эту физиономию с плакатов на стенде. Резник идёт прямо ко мне, лавируя между афигевших зрителей. Я на взыгравшем инстинкте самосохранения пячусь, потом напоминаю, что мне его можно не опасаться. Он обещал держаться в рамках.

Следом становится смешно, насколько мои амбиции лупанули в небеса.

Куда меня и мои фантазии понесло?

Ответ теряется. Я вовсе перестаю что-либо понимать.

Макар ловит мой взгляд, натягиваю его как стальной провод. Ловит меня, скрепляя ладони на пояснице. Прожигая ими через полупроводник тонкой блузки, будто пропуская через канал влажное и горячее тепло.

— Не пугайся того, что я сделаю, — шепчет так тихо, что слышу только я.

Не успеваю понять, что он сделает. Не успеваю испугаться. Он ловит мои губы, раскрывшиеся для немого вопроса. Целует, как по ощущениям, вкладываясь вполсилы, но и этого достаточно, чтобы встрепенуться и застыть травмированной шоком в одну секунду.

После того, как тренер схлопотал импульсивно-агрессивное расстройство, якобы, застукав осквернение своего кабинета, от тренировок меня отстранили на неделю.

Импульсивно - Баркова трясло.

Агрессивно - он крыл матом мою повышенную ебливость.

Расстройство пришло, когда я ему высказал, что не уважаю тех, кто не уважает меня.

Я полгода выкладываюсь перед спонсорами. Приношу победы, награды и держу на уровне имидж клуба. Барков задрал опускать своими комментариями во всех мероприятиях, что Резник ни то ни сё. До своего предшественника Кострова, хоть из шкуры вывернись — не дотягивает.

Только я, не до кого не дотягиваюсь. Я отдельная боевая единица. Толкаться жопами на одном пьедестале не собираюсь, а завоёвываю свой. Без подачек и снисходительности.

Независимо от запретов, прихожу с раннего утра и отрабатываю по приёмам слабые нюансы. Выжимаюсь в качалке, даже кайфуя, что никто не стоит над душой и не пиздит, что у меня неверный подход к наращиванию массы. Перл от Баркова: из какого места у тебя ноги растут?

Логично, чо.

Ноги растут, откуда им положено расти. Плохо, если руки в той же линии роста расположены.

- Мы встретимся сегодня? – доставшая вусмерть Ульяна, виснет на спину. Корябает шею, наметившись присосаться к мочке. Отталкиваю свободной рукой. Глаза не вынимаю из телефона.

Маньячу по-крупному, дожидаясь, пока высветится зелёный маяк.

Абонент в сети.

Накаляю выдержку до красна, чтобы не подставиться. Заряжаю конкретно неадекватные манеры, мерцая экраном с интервалом в пять минут.

Вчера я так и не дождался возвращения неземной. Хотел помариновать, но бортанули меня, не ответив на сообщение.

Мы люди гордые до тех пор, пока у нас терпение не скончается.

Это же часть культуры. Пропускать девушку первой. Руку подать и помочь спуститься. Первым писать сообщения.

Так положено.

Клацаю по вирт клавиатуре в чате на сайте, где полная анонимность.

Нептун: "Предлагаю сегодня встретиться".

Морочусь с выбором смайлика и за каким-то лядом, леплю рожицу инкогнито, а за ним сердечко.

Со скамейки в спортивной раздевалке нарочито медленно поднимаюсь. Вопреки того, что пружина под задницей выстреливает, за этим дрожь по мышцам прокатывается.

Вижу, как абонент по ту сторону экрана набирает ответ. Веки роняю и представляю тонкие девичьи пальчики с коротким маникюром. Поясницу резко жаром охватывает, как если бы она провела над ягодицами. Бёдра стиснула. Выдохнула мне в лицо. Изогнулась подо мной и вскрикнула от толчка члена в…

— Макар, мне приехать к тебе вечером? — Уля канючит капризно. Выставляет губы вперёд.

Висну на мгновение.

Не мешало бы, да. Скинуть на ней напряжение. Сквозит безошибочное предчувствие, что желаемый объект выпишет мне отказную.

Сигнал тринькает.

Кликаю диалоговое окно и разворачиваю сообщение.

Ариэль: "Никаких личных встреч. Мы договаривались".

Да, сука! Почему?!!

— Макар? — снова Ульяна привлекает к своему присутствию.

— Нет, Уля, не приезжай, — бросаю на ходу, чтобы от неё отделаться.

Девочка в сети увлекает невменяемо. Даю гарантии, что она соответствует образу на аватарке. Не Мурзилка в шерстяном берете и толстенных очках, за которыми хрен поймёшь какого цвета у неё глаза. В Хоттабыче с бородой до колен, тоже ничего привлекательного.