Нет его в помине.

Хотяя, надо отдать ей должное. Раздевается мгновенно. Сколько я там минуту или 30 секунд шёл до двери и обратно, а она уже верх полностью скинула и теребит пуговицу на узких брючках.

Ту мач! Когда вот так вот происходит. Но выбор за выбором не стоит.

Я не хочу натягивать залётное доступное тело.

Катастрофично хочу Василису. Заинтригован Ариэль, но слабо верится, что у нас случится космический контакт. Всё же я торчу по живняку в ощущениях, а это неосязаемое, для меня такое себе, не шибко вкусное, но заманчивое.

Не попробуешь, не поймёшь, что оно такое и под каким соусом его едят.

Подбираю раскиданные шмотки тела на букву «Ш» Да,да там, где оканчивается на лава-лава.

— Сыграем по ролям. Оденься, я потом сам всё сниму, — подаю ей тряпки, от которых несёт слащаво приторными духами. С достоверным тоном, вообще не парюсь, кое-как приглушая брезгливость.

Неожиданно проснулась избирательность.

Ромашка чистенькая, сладкая и свежая. А эта и без углубления, заметно, что залапанная всеми, кем ни попадя.

— Мне что-то надо делать? — широкие брови сводятся в одну. Мозг заблокирован. И по глуповатому виду, я в ней что-то сломал своим поведением.

— Да, надо выйти за дверь. Полчаса погулять и вернуться, когда я открою представиться инопланетянкой, желающей войти со мной в контакт для зарождения сверхновой расы блондшлюхозоидов, — всего-то баловство, даже без энтузиазма его продвигаю в скромные массы.

Ненавижу за патлы вытягивать и что-то разъяснять неадекватным бабам. Света — яркий пример, если не постеснялась при Ярике меня кадрить, тем более остаться.

— Это как-то странно? — пробивает искру разумности, но незначительную.

Одевается резво, что уже отлично.

— Тебе кажется. Крутая штука стоит только попробовать, — блядь, меня уже на ржач прибивает, приходится откашливаться.

Верится мне, что до неё корявыми путями дойдёт и не рискнёт обратно заявиться. На всякий пожарный, выпроводив её, в состоянии ярого недоумения. Отсоединяю провода, ведущие к звонку. Своеобразная страховка, чтобы никто не тревожил и не отвлекал от Неземной и нашего интим – чатика.

Нептун:

«Ты ещё здесь?»

Пишу, попутно выключая везде свет. Достаю трусики Ромашки, раскладывая их перед собой на столе. Закидываю в портативную колонку её песню и голос, от которого через слуховые каналы льётся неразбавленный афродизиак.

Можно было бы трахнуть в голос, я бы трахнул все ноты, воспроизводимые лаконичными и обворожительными девичьими связками.

Нда-а, список фетишей растёт и растёт. Обвал разумной валюты на мозговом рынке. Но я скупаю пачками акции предприятия, и выхлоп от него, как воздушный пшик. Растворится, не оставив после себя ни-хе-ра.

Ариэль:

«Здесь и я ждала. Ты уже смотрел мой подарок?»

Тянусь к пакетику и достаю непроницаемую продолговатую коробку, не отрывая взгляда от экрана. Зелёная, по существу, но переливается, меняя оттенок то в бирюзу, то в фиолетовый.

Нептун:

«Нет. Открываю при тебе»

Отпоров по бокам скотч, снимаю крышку.

И…

Миниатюрная орхидея под стеклом с застывшими каплями росы?

А на кой, простите, хер она мне сдалась?

Неземная как-будто чувствует, как я замешкался, уставившись на цветок. Изучаю его со всех ракурсов, и он всё больше начинает напоминать киску. Причём прямой наводкой ведёт к лепесткам Ромашки.

Ариэль

«Ты любишь живые ощущения. Не знаю, как парням, а мне кажется, есть схожесть».

Определённо есть и больше, чем мне первоначально виделось. На дне коробки нахожу свёрнутый листок с посланием.

«Ты делаешь меня неприлично мокрой»

Роса, да? А я не в теме пребываю.

Нептун:

«Красиво. Цветы с подтекстом мне точно не дарили)».

Время сжимает свои рамки. Я помню, что у нас остаётся меньше часа.

Ариэль:

«Мне тоже такое. За тобой локация. Начни, а я продолжу»

Представить, как я хочу Василису. Где я её хочу безотказную. В каком виде буду жарить ванильно-медовый десерт, визуализировать не сложно. Не закрывая глаза, печатаю полетевшие образы. Пульс начинает грохотать и осыпаться. Я в ахуе чувствую, как поршнем долбится по всем системам организма возбуждение. Из газообразного превращаясь в твёрдое состояние, принимая форму окрепшего стояка.

Нептун:

«За пошлость извини. Пишу, что думаю и вижу. Ты теперь в моей голове. Подключайся. Маленькая комната. На стенах одуванчики. По центру круглая кровать. Цвет белья на постели мне не важен. Имеет значение тот, что надет на тебе. Ты сидишь ко мне спиной. Волосы прикрывают до поясницы. Охуенно смотрится, что кроме них на тебе, только белые глухие трусики. Веду взглядом до ямочек над …ммм…хороша…Не трогая, уже чувствую и предвкушаю, какая тесная у тебя попка, когда я в неё войду и трахну. Но до этого, жду, как ты обернёшься, наверно с лёгким испугом отреагируешь, но я не дам тебе сорваться с места. Потом замечаю, по взгляду и заигрывающей улыбке, что сама не своя от желания забраться на мой член. Готова кончать. В профиль твоя грудь напоминает выпуклые конусы. Соски торчат. Я исхожу слюной, глядя на них. Да, пока представляю, как раскидаю на них сперму, но это после… Что скажешь, когда захвачу тебя сзади. Накрою ладонями сиськи и сожму пальцами соски?»

Ариэль:

«Скажу, что ты слишком торопишься. Рассматриваешь мою фигуру, тогда как я смотрю на твоё лицо. Меня притягивает твоя щетина. Она на вид колючая, но в ней безумно сексуальный магнетизм. Грубо царапает кожу, когда трусь об неё щекой. Ты выше, и мне для этого приходится задрать голову и дотянуться. Губы сами распахиваются, потому что ты нажимаешь на них больши́м пальцем. Оу! Мне так нравится грубо-солоноватый вкус подушечек и в животе комками что-то тревожится. Я не прошу меня трогать, потому что ни звука не могу произнести, увлёкшись …ты сам, оставив ладонь на груди, перетираешь чувствительно-сжатые соски между пальцами. Это не только приятно. Это пропускает через меня ток. А твой язык у меня во рту…продолжай…»

Нептун:

«Ну же, девочка, открой губки шире. Дай, мне вылизать твой горячий ванильный ротик. Дай, раскатать, распробовать, какая ты сладкая. Язык по мягкому скользит. А твои соски…ммм…пиздец какие они бархатные и плотные. Их тоже хочу лизать. Кусаю нижнюю губку. Кусаю подборок. Ты вздрагиваешь. Сводишь бёдра. Тебя волнует и смущает, что густые капли смазки текут из киски. Я хочу их видеть, но сперва искусать и вылизать твои соски. Они сами напрашиваются, перекатываясь камушками у меня на пальцах. Скажи, о чём ты думаешь, когда вот так жёстко оттягиваю один. Левый, на ареоле крохотная родинка…Они светло-розовые, но чем больше я их тру, тем ярче они краснеют. Блять, я бы тебя всю сожрал, но начинаю с шеи. Ты мне сама её подставляешь…Скажи, нравится?»

Сворачиваю окно, пока Неземная описывает свои ощущения. Открываю прогу, связанную с вибротрусами.

Они же надеты на ней.

Мать твою!

Ни хера не вижу.

Картинка расплывается, стреляя слезоточивой резью, будто песком в глаза.

Ромашка чётко в фокусе зависла. С пунцовыми щеками. Губы влажные, распухшие донельзя. Приоткрыты и травят в меня свежее, сладкое, взволнованное дыхание. Как наяву его пью и обливаюсь потом. Зигзагом каждый мускул перестёгивает. Яйца ноют, будто им впрямь светит разрядиться на скромные лепестки.

Бросаю мимолётный взгляд на орхидею и на полной серьёзности рассматриваю варик, зажать цветок в ладонь и пройтись по колом стоя́щему члену. Раскатать росу по всему стволу и нафантазировать медовую смазку.

Это называется - дошёл до кондиции и готов у тому, к чему, казалось бы, не предрасположен.

Пускаю пока эту мысль на самотёк, не дозрев до такого.