— Что Лиля сказала? — взгляд у Ромашки прояснивается. Чисто зелёным и тёплым становится.

Млею от её ладошек на своей шее. Прикладываюсь лбом ко лбу.

— К себе зовёт. Хочет с родителями познакомить, — зализываю волшебный ротик, собираю судорожное дыхание и затаскиваю в себя, — Я не прошу меня простить. Такое не прощают, по себе знаю. Принять тоже не предлагаю. Потерпи немножко и отпущу, — вся моя эмоция уходит в попытку от Ромашки руки отнять.

— А что у вас с той, — с вызовом, но запинается и откашливается. Я ослабляю хватку.

— Мы переписываемся. А у тебя с преподом? — с нажимом, будто псих какой-то.

— Артём предложил поехать с ним на конференцию в Москву. Я согласилась и поеду. Остановлюсь у Офелии с Амином.

— Когда?

— Через два дня. Он мне вчера билеты отдал. Я пошла, Макар, иначе на маршрутку опоздаю

— Вариант подвезти тебя, мы не рассматриваем? — показательно стаскиваю с вытянутой кисти скромную фенечку и надеваю ниже браслета, который мне Ромашка подарила. Его я не снимаю, но как якорь и заземление – штука нерабочая. Магия от Неземной обходит обереги и руны.

На самом деле, такое всё это дерьмо. Неудобное, беспокойное, если не сказать хуже.

— Нет, — Вася выставляет указательный палец, не менее демонстративно мне запрещая падать ей на хвост, — Зачем тебе мой браслет?

— Присушу, чтобы от препода тебя тошнило, но вероятнее, подстерегу его в тёмном закутке и проведу рукопашный ликбез, — грозно выколачиваю. Ревность грудину полосует, куда мне с ней бодаться. Злая она тётка и безжалостная.

— Какой же ты…ни себе ни людям покоя нет. Артёма не смей трогать! — разъярённая Ромашка до чёртиков и одуряюще красивая. Думает, угрожаю для укрепления навыков самца. Но так-то ошибается. Я её перед фактом ставлю. Пока не свершившимся, а дальше не загадываю.

— Пока, маленькая. Очень люблю тебя, — с признанием торпеду в ней заряжаю.

Разворачивается и почти бегом уносится от меня и всего, что ей нервы треплет.

Дышу натужно и жопу держу там, где примостил, чтобы не рвануть газ следом. Закинуть перед собой на седло Ромашку и галопом увезти на дачу. Грубо — нежно вытрахать её обиды, наобещать горы бриллиантов. И я сам буду весь сиять, как алмаз, зализывая между её ножек свою вину, сколько потребуется.

Не способ, ведь. Было бы слишком просто…Понимаю.

Вынимаю из кармана телефон. Палец на сенсор. Глазами в экран.

Неземная, не в пример Василисе, сучка - дразнилка. Сучкой ласково обзываю. Провокаторшей уже сугубо в раздражении травлю.

Самое оно начинать мне фотки слать. Да, блять, на крючке я, глубже, чем в горло продет, можно не подстраховываться.

Под фильтрами, которые она зачем-то наложила на исходник, обнажённое бедро. Соблазнительно выставила. Зубами бы впился, будь она в пределах досягаемости. По лёгким сразу пар с гвоздями обдаёт. В паху тяжесть нагнетается, дополнительно к той, которая после Ромашки не рассосалась. Цветы какие-то гроздьями нарисованы вдоль до самой попы, но точно не татушка. Трусики она приподняла, а вязаная кофта прикрывает лобок. Совсем не порно и совсем не грязное. Весь перец в том, что продолжение картинки мне приходится домысливать.

За баррикадой пустого взгляда Василиса. Её формы дорисовываю в воображении.

Ариэль: «Ты мне сегодня приснился».

Нептун: «Мы были одеты?»

Ариэль: «Нет. Ты рисовал на мне пальцами что-то похожее».

Нептун: «Рисовал только там и только пальцами?»

Ариэль: «Хорошего тебе дня. Постарайся сегодня не влюбиться в третью. К Ромашке я не ревную».

Свихнуться легче, чем вынести на себе осаду. Благодаря свежему воздуху мозги не расплываются в кашу. Не то чтобы полагался на успехи соскочить или напраслину нагружал, что по Неземной и Ромашке остынет мой пламенный мотор содрогаться.

Страдать и сохнуть по зазнобам можно вечно, но не отменяет вклада в социальные проекты.

Мавзичи будь они не ладны.

Игорь на мои звонки не ответит и состыковаться не рискнёт. Я же ему паяльник помял. Включит баранью упёртость, недослушав предложения. Побежит жаловаться Филипу, а вот он мигом расшифрует послание.

Влада, блять, на всё способна и мне её привлекать, крайне не хочется. Но так логичней. Короче и быстрей со всем разделаться.

Резину тянет только тот, кому рвать не по силам.

Добираюсь до квартиры, а в ней откровенный свинарник. Жиличка даже не потрудилась коробки из-под жратвы выкинуть или в пакет убрать.

Притом что бригада ремонтников пол за собой подметает, а ей нормально через кучи перешагивать и не замечать бардака.

Нахожу бывшую на кухне. В мойке битком навалено посуды. Она на широком подоконнике соорудила себе лежанку и кривляется в камеру телефона.

— Позвони Игорю. Пригласи его на свидание, — заявляю с порога. Принюхиваюсь, пытаясь определить, чем, блядь, воняет испорченным.

Прокисшие роллы раскиданы под столом. Квартира моя, а такими темпами мыши заведутся и тараканы. Достаю два необъятных мусорных пакета и без разбора, перепачканную в говно, утварь, забрасываю в мешки.

— Зачем мне ему звонить? Что говорить? — глазами хлопает.

— Говорить с ним буду я. Ты всего-то выманишь на встречу. За это оплачу гостиницу.

— Номер я сама выберу, — деловито так взбадривается.

Мечты…не сбываются. Назад я её не привезу, а поселю в дешёвой гостинице.

Пощебетав с полминуты в трубку, Влада договаривается на вечер. Указываю забегаловку на выезде из города.

Сборы растягиваются на три с лишним часа. Я успеваю квартиру привести в состояние «не стрёмно перекантоваться».

— А мне нужно будет спать с Игорем? — подкрашивая губы, Влада не особо огорчена, даже если так.

Крутится перед зеркалом, выпрашивая комплимент. Но дожигаю остатки терпения. Марианская впадина помельче дыры, возникшей из-за трений между мной и Мавзичем. Вынужден положиться на умственные способности бывшей.

Крах. Провал. Как ни настраивай себя позитивно, но…ля…Влада.

— Нет. Ты приманка, — удивляю себя спокойным тоном.

— Игорь предлагал мне с ним бежать. Он от меня без ума, но я ему так на всякий случай глазки строила. А когда Филипа закроют, Игорю все деньги достанутся?

Кто-нибудь видел, как у тёлок в зрачках пролетают крупные купюры? Влада переминается, потом выдаёт, что это платье не подходит. И я голову даю на отсечение, что чувствую себя как сутенёр, подкладывая бывшую ради добычи компромата.

Мы с Тамарой ходим парой, потому что…санитары.

Влада хихикает невзрачной похвале последнего из рода Мавзичей. Игорь плетётся за ней, как послушный щенок, высунув язык. Она расстаралась. Выглядит аппетитно для тех, кому по вкусу жёсткая эротика. Не желаю представлять, что она ему пообещала, выманивая на задворки «Арго».

Когда мы приехали, он уже зарезервировал столик на двоих и ждал Владу внутри. Ресторан, гостиница, бильярд и сауна в одном флаконе.

Возрадуемся!

Она не напортачила. Игорь тащится, уставившись на задницу моей бывшей/ небывшей жены, не помышляя, что его пасут за углом.

— В натуре, что ли? — брякает и вздрагивает словно стакан крепкого пойла замахнул залпом.

— В натуре, мой кум в прокуратуре тебя под хвост будет жарить на допросах, — пережимаю Игорьку локтем горло, как следует шандарахнув затылком по облезлой перегородке во внутреннем дворе. Летняя терраса ещё не открылась. Мангал под брезентом упакован, а виноград раскинул сухие ветки над головой прижученного Мавзича.

Атмосферно, но с одним недочётом. Избиение младенца портит атмосферу. Игорь шибздик против меня. На две головы ниже и килограмм на тридцать легче весит.

— Резник, стопэ…стопэ грабли распускать. Я сам к тебе лыжи намыливал. Фил ебанулся и ахуел, он на Самойлова заказуху организует, договаривается с подрядчиком, но они пока в цене не сходятся. Грохнуть хочет босса твоего, но я-то не дебил и разумею какие у Самойлова подтяжки. Нас после этого всех выкосят и не спросят причастны или рядом постояли, — транзитом шпарит чисто сердечное. От души травит, не спотыкнувшись в изложении.