Короче, красотка первый класс и сама это понимает.

— Что будете заказывать? — крутит филеем, чуть не сшибая, проходящую мимо парочку. Они бы как кегли полетели от верчения хвостом нескромной девицы, но парень успевает обогнуть препятствие и оградить свою спутницу.

— Предложи мне что-нибудь на свой вкус, — трудно не подметить, что у Резника сменяется трек. Он девицу клеит, насаживая на интонацию, перед которой трудно устоять и не покрыться мурашками.

— Что-то мне подсказывает, что вкусы у нас совпадают. Ты как любишь? — кокетничает, миновав шапочное знакомство, официантка переходит к нему на «ты». Не профессионально. Очень! Как обделённый клиент я возмущена.

— Без прелюдий, чтоб сразу было горячо и вкусно, — Макар нерасторопно обводит указательным пальцем её пятерню, распластанную на столешнице.

Возникшая между ними химия, провоцирует глобальное возгорание моих ушей. Чувствую себя лишней под фанфары полетевших амурчиков.

Что поделать, весна кружит людям головы. Все хотят спариваться.

— Я руки схожу, помою, — шелестом распускаюсь, на который всем начхать.

Стоя перед зеркалом в туалете, снимаю шапку. Как здорово, что не сделала этого при Макаре. Вылитая лохудра с торчащими как попало волосами из двух кос и на макушке. Причёсываться и заплетать их на скорую руку бесполезно. Копна на моей голове тяжёлая и отросла до самой попы. Распускаю их. Кое-как привожу в божеский вид сверху, а концы закидываю через плечо. Водой споласкиваю взбудораженность с лица.

Денёк выдался не из лёгких.

Ещё Макар неясно, что от меня хочет. Предосудительным не пахнет, но как знать, чем обернётся поход в кафе. Закажу себе стакан воды, от неё точно не растолстею и не сгорю от стыда в моменте, где принесут счет и возникнет острая необходимость по нему платить. Мне нечем. Оставлю паспорт в залог или пола помою после закрытия, или сестре позвоню, но в таком случае нужно будет про заначку сознаваться. Она у меня совсем недавно одалживала, и я ей отказала. Не из жадности, просто она не вернет и покупает никчемную ерунду.

Высовываюсь за дверь и хорошо не выбегаю на всех парах, а осторожничаю. У меня комом поперёк горла виснет, когда на стыке подсобок и кухни обнаруживаю милующуюся парочку.

Девчонку официантку прижали к стенке, пока она кропотливо выводит маркером на предплечье Резника номер телефона.

Он что-то шепчет ей в ухо. Девица хихикает, но не смущённо. Дальше что-то невообразимое творится. Он расстёгивает молнию на голубой униформе. Над её грудью рисует свои данные для связи, а после приспускает чашку лифчика, зубами прихватывая бесстыже торчащий сосок.

Девица бахается затылком о стенку. Мурлычет, как голодная кошка.

Моргаю. Моргаю. Моргаю, но развидеть ЭТО не получается.

Что такое невезение и как с этим бороться. Рассудив риторически, что вклиниваться и мешать Резнику обмениваться номерами с понравившейся девушкой, будет нетактично.

Случайности сегодня складываются в картинку, где я, как плакса Миртл* второй раз за день бесшумно запираюсь в туалете. Чтобы никого не смущать.

Из головы не испаряются красивые губы Макара, обхватившие сосок стонущей девицы. Дикость совсем животная. Среди белого дня. Не в ночном клубе. В шумных заведениях под прикрытием неона и алкоголя можно всякого развязанного насмотреться. Я вроде не ханжа, наличие потребностей тискаться по углам не осуждаю. Есть любители острых ощущений, и ищут они их везде, даже взять центральную библиотеку.

Было, что я наткнулась однажды среди книжных полок на парочку эксгибиционистов. Меня они заметили, но их не остановило.

Ещё несколько минут пялюсь в зеркало на свои распущенные волосы. Мне хочется порядка и не хочется ими никого соблазнять. Завидная густота. Завидная длина. Натуральный цвет. Они блестят естественно и живо.

Я споласкиваю волосы крапивой из аптеки, потому что при таком объёме на бальзамах разориться можно, а с нынешним качеством продукции их только литрами втирать и толку никакого. Даже не прочешешь как следует.

Плету не особо аккуратную косу, закручиваю в большую шишку под затылком и кое-как закрепляю невидимками. Растряхиваю на юбке несуществующие складки нервными и суматошными пальцами.

Неловкость — частая моя спутница.

Не представляю, как себя дальше вести.

Перед глазами зависло хищное тигриное выражение. Вкрадчивая стяжка зубов на оголённой плоти. Вносят поразительный хаос.

Одна моя часть кричит: разве это допустимо грызть чужой сосок на первой встрече?!!! Вопрос один, а восклицательных знаков три.

Вторая моя часть ведёт себя так, что я озвучивать это не хочу во внутреннем диалоге. То, что я увидела, выглядело пошло, но волнительно.

Мою в четвёртый раз руки. Насухо их промачиваю салфеткой из держателя. Проверяю, чист ли коридорчик и путь до столика. Не будь моя верхняя одежда и портфель в заложниках — бежала бы, не раздумывая, но вынужденность не оставляет шансов испариться.

— Ты долго, — Макар встречает моё пришествие улыбкой, имя которой, секс, но не ко мне она относится. Он в предвкушении. Провожает официантку с подносом взглядом и краем цепляет меня.

— Очередь, — фиговая ложь и опровергнуть её легко, если есть желание.

Его как, видимо, нет. Усаживаюсь. Макар двигает меню, натирая бо́льшим пальцем губу.

— Я ничего не буду. Стакан воды, — поспешно отказываюсь.

— Я уже заказал нам первое, второе и компот. Тебе осталось выбрать десерт, — водит плечами, эдакий небожитель без забот, без хлопот.

Вот кто его просил?!

— Я не хочу есть. Нужно срочно отменить мой заказ! — импульсивно взрываюсь.

— Вась, боишься меня, что ли? Ресничкам не хлопай, так, я тебя не съем.

Не сомневаюсь. Во мне ни соли нет, ни перца. Сахар и гемоглобин и те ниже нормы.

— Я не боюсь…я…деньги потом отдам, сейчас у меня нет, — высказавшись, багровею, покрываюсь пятнами. Тяну носом воздух, чтобы обмороком не повеселить Резника.

— Только попробуй, и я сильно обижусь, а закажешь что-то сладкое, мне будет приятно, — как-то так выкручивает и смотрит на меня.

Создаёт ауру, что я единственная и неповторимая, на кого нацелено всё внимание. Прилив горячей волны штурмует меня паром. Есть в его голосе и взгляде вкусная начинка, как будто конфету с коньяком внутри раскусываешь, а не имея практики со спиртным тебе хватает, чтобы немного опьянеть.

— Малиновый пай, — наобум ляпаю.

Понятия не имею есть пай в меню или его не подают в этом кафе. В меню я не глядя тычу, и Макар не перепроверяет. Исходящая от него энергетика норовит сдуть меня со стула. Мои внутренние синоптики вещают шторм с грозой. Подаюсь к спинке, скрещиваю перед собой руки. Поза закрытия. Не входить!

— Вась, ты пугливая, как маленький котёнок. Я, конечно, чаще всего одинокий волк, — мимолётно разводит губы, обнажая ряд белых зубов, но и заострённые клыки я успеваю разглядеть до того, как он их прячет, ваяя лёгкую улыбку на миллион баксов, — С тобой обещаю общаться исключительно в овечьей шкуре. Я буду осторожным, поэтому расслабься и улыбнись.

— А…о чём ты хотел попросить? — зачарованная его словами, улыбаюсь и ощущаю, как настороженная скорлупа трескается на лице. Сияю широко-широко, но официантка суёт между нами поднос с тарелками.

Переставляет, не глядя возле меня фигурную хлебницу с поджаренными тостами. На Резника таращится и облизывает его, как леденец на палочке.

Гордость поимей. В женщине должна оставаться загадка. А девица только что слила последний козырь, вывалив голодный интерес. Не из солидарности, но я таким доступным всегда сочувствую. Их бросают после первой случки.

— Спасибо, Кать. Принеси нам ещё малиновый пай и фруктовый чай для девушки, а мне кофе без сахара, — низкий баритон нас обоих встряхивает, жаля по чувствительным нервам.

Перед моими глазами колыхается бейджик и её грудь. Там чёрным по белому написано "Ксения" , тем же маркером, которым ей на сиськах начиркали номер телефона.