Выкатив многоточие, Неземная, бесспорно, втягивает меня подхватить диалог.

Нептун:

«Прощальный секс, потом по чашке чая с молоком, чтобы согреться и, мы никогда не узнаем друг друга в толпе. Совсем грустно».

Ариэль:

«А если не секс, о котором мы никогда никому не расскажем, а например, откровение. Что-то такое, о чём не поделишься, глядя собеседнику в глаза. Чего стесняешься, но оно просится наружу и выговорившись, станет легче».

Нептун:

«Валяй. Дамы вперёд».

Ариэль:

«Как благородно, но это не та ситуация. Девушкам свойственно настраиваться чуть подольше».

Нептун:

«Ты необычная девушка».

Ариэль:

«Однако сомнения мне не чужды. Как от них избавиться, подскажи?»

Нептун:

«Набирай в лёгкие больше воздуха. Зажмуривайся. Ныряй, не задумываясь о последствиях. Мне было около шести лет. Мать в пьяном угаре наступила на любимого пупса младшей сестрёнки и раздавила. У неё сердце больное. Она задыхаться начала. Приступ случился. Я же мелкий и без понятия чем помочь. Украл у соседей детскую коляску, положил сестру и в больницу отвёз. Испугался люто. Как-то дошёл до мыслей, что сестра с нами не выживет. Бросил ей в сердцах, что ненавижу и она всем мешает. Что не нужна она никому. Просто хотел, чтоб не плакала и домой не просилась. Врачу при ней залепил про приёмную семью. Типа заберите её и отдайте, кому хотите и ушёл. У неё всё хорошо. Мою сестрёнку удочерили. И вот простить себе не могу и у неё спросить, помнит ли об этом. Получается, я выкинул её на попечение незнакомых людей, потому что сам не вытянул лямку, хотя должен был».

Ариэль:

«Тебя, того, шестилетнего, я принимаю близко к сердцу. Я бы тебя обняла и расплакалась за нас обоих. Ты ведь большой и сильный, без слёз носишь в себе груз переживаний, а я позволяю себе слабость, тронутая до самых глубин. Взрослому тебе скажу: Сестрёнка твоя тоже выросла, и я уверена, что она благодарит за каждый новый свой день и жизнь, которая у неё лучше, чем могла быть. Ты её спас и просить прощения не за что. Поделившись, тебе стало легче?».

Нептун:

«Искренне – я в ахуе, что это вообще легко далось. С тобой легко. Больше ни с кем не возникало желания об этом распространяться».

Ариэль:

«Я начну, пока набрала воздуха и зажмурилась. Ныряю, представляя, что сижу на твоих коленях и страха совсем нет, потому что ты держишь».

Нептун:

«Держу, не сомневайся. Всегда. Когда понадобится».

Опрометчиво сыпать обещания, заведомо невыполнимые. Но я в астрале и реальней реальности, чем сейчас, не существует. По контрасту с прохладой в салоне, отчего-то на лице чувствую тёплое дыхание. На пальцах вместо телефона ощущаю невесомую женскую фигуру. Ранимую. Изящную. И так во мне нуждающуюся.

Твою мать. Я даже волосы её шелковистые и пахнущие шоколадом на кисть накручиваю. Осознав, что, скорее всего, рехнусь, не разгадав какая она. Не обуздать мне своих понятий.

Зачем мы с ней?

Точно не дружим.

Точно не секс.

Близки тоже с точностью. Микроскоп не понадобится, чтобы найти точки, по которым складываемся и их слишком много набралось. Уже обширная плоскость нашего общего.

Снова в Неземной растворяюсь. Околдовывает она словами.

Ариэль:

«Необычного во мне нет. Я банальная и глупая. Нерешительная и всегда держу мнение при себе. Увлеклась одним подонком, зная, какой он. Нет, он не соблазнял меня, превращал в посмешище, поэтому моя вина, что случилось худшее. Романтические бредни стоили мне дорого. Я отгородилась каменной крепостью от всех, а ты стал первым моим шагом. Спасибо, что открыл мне дверь и выпустил из заточения. Благодаря тебе я захотела испытать всё, что ты описывал. Спасибо и…Я буду сожалеть, что мы не встретились и я никогда не увижу твои удивительные глаза. Буду разрываться в предположениях, каков ты на вкус и запах. Здесь в этом пространстве, я твоя, а в реале… Я подъезжаю к дому, и мне пора».

Ариэль вылетает из онлайна. С дури заряжаю кулаком по панели. Она стирает за собой все следы. Едва успеваю дочитать, как переписка стирается и Неземная удаляет свой аккаунт.

Связываю худшее и её опасения касательно секса. Износом за версту веет.

Чёрт!

Блядь!

Мне будто по башке железным ломом приложили. Кровь в виски и наотмашь по лицу.

Успокоился бы тем, что у неё всё наладилось, но не успокаивается. Потрошу сайт, но Неземную, словно кубик льда в стакане растворило. Вода, кру́гом вода и аватарки чужих баб. Моя космическая сгинула.

Не найдена.

Существует ли?

Сука!

Долбоебучая анонимность.

Вываливаюсь из салона. Проветрится и просвежить запаренные мозги.

К лучшему же, что она сама отсекла. Выдыхаю неправильные эмоции, задрав башку к ночному небу.

У подъезда моей Ромашки останавливается тачка S класса. Упакованный Мерс в спальном районе — явление, скажем, инородное. Пижон в чёрном укороченном пальто выходит. Оглядевшись, наворачивает круг и галантно, практически в поклоне, распахивает пассажирскую дверцу.

Несёт меня по осколкам. Ни хрена не получается адекватно воспринять, что Василиса не без помощи пижона из тачки появляется.

Прижимает громоздкий букет к груди. Улыбкой светит в темноте ярче ста лампочек.

— Я позвоню вам…тебе, прекрасная Василиса, — манерный тип, пыжится за талию её приобнять, провожая до дверей.

— Конечно, Артём, и можно на ты. Мы вчера почти всю ночь провели вместе и…сегодня допоздна. Спасибо за цветы, но не стоило, — лепечет мелодичная моя канарейка.

— Я бы и не расставался с тобой, — наглеет паскуда, протискиваясь за Ромашкой.

Потрясение подрывает башню. Висит надо мной грозовое облако. Ей нужен кто-то такой, но не я. Пижону она без запинки звонить разрешила. Они ночь провели. Ночь.

Размазало дежавю.

Всекло повтором.

Я или порву пижона на выходе. Или уеду со вскрытыми венами. Сердце тряпьём разлетелось. Гарью чадит. Вспыхнуло, теперь догорает до углей.

Выбираю второе, чтоб никому ничего не ломать. Ему челюсть, а себе будущее. Убью же тварь, если останусь.

Я к вам с хорошей новостью. Возвращаемся в график через день. По возможности, буду давать главы чаще и...тададам! Нам осталось совсем немного до финала. точное количество глав не скажу, но в следующей главе раскроется самый секретный секрет. От вашей поддержки и впечатлений не откажусь. Ничто так не мотивирует автора, как реакция любимых читателей. Обнимаю и...продолжение следует.

Беспонтово гласят легенды, что свято место, пусто не бывает. Ближе мне иная формулировка: жопу поднял — место потерял.

Пока стою у фуршетного стола, рикошетом отбивая взглядом от своего тренера Баркова, ублажающего кучку меценатов - мастодонтов, до Самойлова с женой в компании бизнесменов - удавов, залетевших развеяться со скуки.

Губер с подиума хвастается достижениями спорткомплекса, к которому он руки -таки приложил, но ему насрать на развитие был бы бисер, чтоб его высшим инстанциям под ноги швырять.

На сходке больше половины тех, кто к спорту непричастен. Связи налаживаются через три пизды колено.

Я отстраненно наблюдаю. Фактически, являюсь живой рекламой. Такое себе...удовольствие.

Муторное мероприятие, но у меня со вчерашнего вечера в грудине поэтапно снаряды грохочут. Начиная из солнечного сплетения до черепа, нутро разносит.

На отдняках ночь провёл, пока догнался — оставить до выяснения всех запятых вчерашний инцидент с Ромашкой.

Хули, она по ночам с пижоном шляется?

Хули, кубометрами благосклонность раздаёт и улыбочками своими сладкими потчует.

Это всё моё. Мне принадлежит. Для меня, и только.

Идёт накладка с Владой и вдохновляет, что незначительная. Тонким слоем мажет аналог предательства. В отличие от ревности. Бывшую жену я в сотой доле так не ревновал и не пожирало меня до костей и суставов. Шоркается вся костно-мышечная на сухую без смазки. Трением ломовым доставляет громадьё непередаваемых ощущений. Я, блядь, как в склепе с единственной тотально - размноженной эмоцией – рвать, метать и зубы в крошку стирать, скрипя ими, будто передознулся всем болевым и неутихающим.