Муж с женой должны быть подобны руке и глазам: когда руке больно — глаза плачут, а когда глаза плачут — руки вытирают слёзы.

Муж и жена – одна сатана.

Бери зонтик раньше, чем промокнёшь

«Глуп тот, кто ест суп из рыбы фугу (ядовитая рыба), глуп и тот, кто его не ест»

Видом богиня, а сердцем ведьма

Благодарность помни не меньше обиды

В драке обе стороны виноваты

В избытке и лекарство – яд

В неведении – блаженство

Добавить мне нечего. Здесь всё про меня сказано. И про Макара, поступок которого идёт против течения. Пялюсь в окно на радостное солнышко и ничего не складывается ровно.

Судя по поступкам Резника, он не врал. После бессонной ночи, утром и поостыв, всё кажется не таким трагичным и душераздирающим, как было вчера.

Вчера меня трусило, как Каштанку, что и немудрено. Я чуть не утонула, а потом барахталась в новостях и потерялась между молотом и наковальней.

И впрямь видится мне разумным, что с проблемой нужно переспать, чтобы она потеряла размер катастрофы.

Слепой не заметит, как Макара взбесило представление. Меня шоу так и вовсе ослепило, и я упустила неприязнь и желание избавиться от бывшей своей половинки, нежели, подвох в его действиях. Это ничего не меняет. Не разобравшись со старой связью, Резник наметился завести новую.

Вписываю на дополнительный стикер, что хрен редьки не слаще. Леплю по центру настенной доски для записей, решив для себя не пренебрегать советами инстинктов самосохранения. Они единогласно заключают: Макар не моё лекарство. Он для меня яд. Мне его не то, что пить до дна – пригубить было опрометчиво.

Вздохнув, снова смотрю в окно. Печально, что не идёт дождь, я бы поплакала вместе с ним, но дурацкий витамин Д, вырабатывается на солнышке и бодрит, заряжая откровенной придурью написать Резнику сообщение и сказать спасибо, что не дал утонуть.

И он…

Подсунул мне в карман куртки цепочку, когда целовал. Вспомню, и все клеточки дрожат от пылкости. Зачем он такой, безотказный. Мне столько усилий приходится вкладывать, чтобы не начать его оправдывать и романтизировать, обклеивая грубую мужественность несчастной любовью.

Глупые дурочки именно так и делают, потом их сердца бьются в осколки. Как будто мало на меня навалилось проблем, мешающих свободно дышать.

Иринка, как и всегда, забывает постучаться, врываясь ко мне в комнату, завивая пестро-лиловые волосы беспроводной плойкой. Жуёт эклер с лимонным безе. Я напекла их, встав до того, как они с папой проснулись. Рецепт у меня свой и выбирала между шарлоткой с безешным слоем и эклерами, остановилась на них, потому что стряпать воздушные пончики дольше, а мне нужно было чем-то себя занять.

— Сестрёнка, выруфи…пожалуйста, — набив полный рот, такая вся милая и невинная в пижамке с бантиками. Будто специально нарядилась, чтобы я не смогла ей отказать.

— Чем помочь? — перед тем как согласиться, нужно основательно изучить подводные камни.

Я слишком хорошо осведомлена о способностях своей сестры и помню импровизированный бар в подвале жилого дома на окраине города.

Она затащила меня хитростью и знакомила с маргинальными личностями. Панки и неизвестная рок-группа местного розлива. К напиткам без лицензии возникало очень много вопросов.

Никто не пьёт «ананасовую паль» и «кровь девственницы». Второй коктейль, своеобразная имитация кровавой Мэри. Мне объяснял бармен, пока я пыталась до него докричаться и вызвать такси. Сотовую связь в этом ужасном притоне глушили. Такси я не дождалась, зато воочию имела неудовольствие наблюдать облаву. Папа по знакомству вытаскивал нас из обезьянника и доказывал, что у его дочерей ничего общего с проститутками.

— А, там ничего сложного. Я в паблике наткнулась на объявление. Одной моей клиентке, нужно присмотреть за котом. День, два, не больше. Платит офигенно. Я сдуру подписалась и…не хочу деньги терять, а тут, как назло, подвернулась подработка в театре. За боди-пейтинг, пипец, как хорошо платят. Ну роспись по телу, — поясняет, когда я неё длительно и не отрываясь смотрю.

— И? От меня что надо?

— Как что, за котом присмотреть. Он из той же породы, что наш Оскар. Наглый русский, только не кастрирован кажется, — прыскает в кулак, а после давится смехом и эклером, толком не прожевав.

Подскакиваю со стула, чтобы потрясти сестру под рёбра и не дать ей задохнуться. Она машет мне рукой, дескать, оказание первой неотложной не требуется.

— Оскар голубой русский, — исправляю неточность, на что Иринка заходится гоготом, заваливаясь на мою кровать.

— Не, не…этот нормальный, дикий, правда, но ты же умеешь обращаться с котами. Знаешь, как за ними ухаживать, в отличие от меня. Пожалей животное, а то накормлю чем-нибудь, чипсами, например, и его стошнит. У них дача на выселках. Тишина, красота. Ты и кот. Вась, я предлагаю предел твоих фантазий, плюс не бесплатно, — откинув, отключившуюся плойку, отыскивает под собой телефон.

Сманивает невероятными фотками уединённого домика, возле речки. Живописная панорама и, главное, никого вокруг. Район мне хорошо знаком и территория находится под охраной, потому что простые обыватели не могут себе позволить купить лимитированный и страшно дорогой участок.

Добираться туда на маршрутке не меньше двух часов, потом пешком телепаться минут сорок и как бы я в раздумьях.

— Когда ехать нужно? — с осторожностью вникаю в заманчивую перспективу отдохнуть от всех душей и телом.

Иринка маячит передо мной двухместным джакузи.

— Вчера. Мне было лень тащиться на ночь глядя. Голодный котяра, наверно уже диваны погрыз. А, это, такси приедет через пятнадцать минут.

А как же минутку на подумать и взвесить?

Их меня лишают с бесцеремонностью метеора, ворвавшегося в мой шкаф. Иринка бросает в небольшую сумку вещи. Я расторопно пихаю в кофр ноутбук и зарядку к нему.

Что ещё?

Мобилизовав соображалку, собираю необходимый на два дня минимум для досуга.

Справляемся в две руки, использовав бесплатное ожидание таксиста, но Иринка уверяет, что заплатит сама через приложение.

— Вперёд! — она запихивает меня в машину с шашечками, включая с опозданием некие опасения.

Я знать не знаю, что она накидала из одежды. Оставаться дома не хочется. Обуревает беспокойство, куда я еду с бухты барахты и ничего не проверив. Уповаю на веру сестре, которая мутит авантюры беспрерывно.

Но внутри меня всё кипит. Я пытаюсь убавить температуру, но чувства странные сносят крышку и это варево, уже пригорает.

Я хочу вернуть себя себе. Не делиться с Резником, но почему-то не выходит. Макар заселяет мысли, словно завоеватель, проломив каменную башню, быстрым шагом продвигается к трону, чтобы сместить сердце и самому там разместиться.

— Приехали, — озвучивает таксит на пару с навигатором, пожелавшим мне не забывать в машине вещи.

— Как? Уже? — путь был неблизкий, но я витала в облаках и не заметила или водитель гнал и не заслужил пять звёзд и хвалебный отзыв.

Ничего не могу сказать по этому поводу, на кочках не трясло.

Забираю багаж, отметив, что доставили меня прямо к двери домика, как-то миновав пропускной пункт. Скорее всего, этот что-то на богатом, когда перед тобой свободны все дороги.

Смешно становится, потом страшновато. Как прекрасно, что я не смотрю всякие кошмары про улицу вязов, к слову сказать, они здесь и растут недалеко от берега речки, участками покрытой льдом.

Красота неописуемая. Свежий воздух пьянит.

Набираю на электронном замке код, вдыхая без устали запахи чистой древесины и комфорта. Проверяю телефон. От Макара нет ни звонков, ни сообщений.

Ему совершенно плевать, как я отнеслась к вскрытой, голой и такой неприятной правде.

Его статус, как гены, пальцем не прикроешь и корректором не замажешь. Я добрая, не лишена сострадания, ко всем отношусь с пониманием, но Владу ненавижу.

Прости меня господи за такие мысли.