Возможно, он рано покинул команду и был ее единственным владельцем на следующие три часа, но я разрешила ему и маме посетить Ежегодную церемонию вручения наград FIA.

— Я могу делать то, что захочу, — ответила я, разглаживая свое длинное черное платье на одно плечо и с высоким разрезом до бедра. — Я все еще твоя дерзкая дочь, пап.

Я зачерпнула последний кусочек шоколадно-малинового торта на ложку и с деликатностью гонщика-картингиста запихнула его в рот, чтобы доказать свою точку зрения.

— Кроме этого, — добавила я с набитым ртом. — моя команда получила свои трофеи.

Я кивнула на Коннора, который стоял в двери с его наградой в номинации «Лучший момент года» за его маневр в последней гонке сезона, когда он прорвался с третьего места на второе. Из-за извинений папы, я это пропустила, но Коннор заставил меня посмотреть это пятьдесят раз с каждого ракурса. Не то, чтобы я упущу возможность лицезреть, как мой мужчина побеждал трассу. Он поймал меня на наслаждении этого в замедленной съемке, когда я должна была тихо спать рядом с ним. Я получила существенную награду за это на конце постели.

Коннор пошевелил бровями в мою сторону, когда Ники толкнул его.

— Джекс приехала. Мне надо идти, — прошептала я папе.

— Позволь ей уйти, дорогой. Скорее всего, ей больше не удастся улизнуть, а в этом году она сделала достаточно. Она заслуживает немного веселья. Помнишь, как ты переживал, что работы будет слишком много для нее?

Папа вздохнул и поцеловал ее в щеку, напомнив нам то, что я осознала за последние недели. Мама всегда была главной, но только сейчас она могла вести себя соответственно.

— Ладно. Иди, но защищай своего брата и убедись, что он не вытворит чего-то глупого. Он ведет себя так с момента, как вернулся, и не рассказывает мне, что происходит, — сказал он, фыркнув.

— Да, пап. Хотя Ники все еще ничего мне не расскажет. Мы с Коннором пытались выведать у него его планы или узнать, что случилось, когда он был в отъезде, но он лишь отмахивался, — я поцеловала папу и маму в щеки. — Люблю вас обоих. Приглядывайте за Тауни. Она разбивает сердца всех в этой комнате.

С ее каштановыми волосами, зачесанными набок, и зеленым коктейльным платьем, подчеркивающим ее стройную фигуру и глубокий вырез декольте, она была красавицей этого бала. Ее ослепительная внешность привлекала всеобщее внимание. Благодаря своей постепенно раскрывающейся солнечной личности и исключительным навыкам пилота она пользовалась большим спросом как в личной, так и в профессиональной сферах. Но она оставалась верной, когда они подходили. С ней и Коннором пилотирующими за меня в следующем сезоне мы создадим проблемы, и я ждала этого с нетерпением.

— Она сможет о себе позаботиться, — ответил папа. — Она очень напоминает мне тебя.

— Туше, — ответила я, когда выскользнула из зала.

****

На аэродроме Дансфолд я наделала гоночный костюм. Он был похож на тот, что я носила, когда была подростком. Я улыбалась своей татуировке, когда застегнула молнию своего бело-лазурного костюма. Моя гоночная история больше не была проклятием, висящим на моей шее, а лишь еще одной главой в моей жизни, которая делала меня тем, кто я есть. Коннор вернул мне это чувство. Я сделала пометку в голове сказать ему об этом. Могу представить, как он потом будет щеголять, услышав это.

Я врезалась в Ники, когда выходила из здания. В дверном проеме Джекс показывала восторженному Коннору гиперкары, которые нам подарили этим вечером за гонку.

— Как в старые добрые, — сказал Ники, улыбаясь моему гоночному костюму.

Я ухмыльнулась.

— Поэтому мы и здесь. Мы втроем не гоняли друг против друга с тех пор, как мне было семнадцать. Пришло время доказать, что я была и всегда буду лучшей.

Он ткнул меня локтем.

— Конечно, будешь, сестренка.

— Сегодняшняя ночь это воздаяние прошлому и чествование будущего. И мы будем безрассудными взрослыми за рулями гиперкаров вместо того, чтобы сидеть на скучной церемонии награждения, — заявила я.

— Ты когда-нибудь скучала по прежним временам? — спросил Ники. Его лицо поникло, и он отказывался смотреть мне в глаза. — Тогда все было проще.

— Скучала, но мне нравится, как все обстоит на этот раз. Я нашла что-то и кого-то, радующего меня, и каждое утром я просыпаюсь, зная, что мне не могло повезти еще больше, — я прикусила внутреннюю стенку рта. — Ты когда-нибудь находил такого человека? — робко спросила я.

Никки поймал мой взгляд.

— Возможно на очень короткий миг.

— Хочешь поговорить об этом? — я затаила дыхание.

— Может быть, на следующий неделе. Мне нужен совет касательно моего будущего. Не против? — я не привыкла видеть уязвимую сторону брата.

Я впилась ногтями в руки, чтобы не обнять его.

— Да, конечно. Приходи, когда захочешь. Я выслушаю и помогу, чем смогу.

Он отвернулся.

— Круто, но если я не приду, то не волнуйся.

— Как угодно, — с момента возвращения он отшатывался от моих объятий, поэтому я лишь слегка коснулась его плеча. Я больше не знала, кем он был. — Я люблю тебя, Ники.

— И я.

— Ты можешь переговорить со своим парнем? — сказала Джекс, когда мы вышли.

Было так холодно, что мое дыхание конденсировалось в воздухе. Скоро Рождество, и оно будет мое первое с Коннором. Я запланировала несколько сюрпризов для него. Для начала: тропический остров, который взывал к нам.

— Что он сделал на этот раз? — сказала я, уставившись на моего мужчину с ухмылкой, которую не могла стереть с лица.

— Что? — Коннор вскинул руки в воздух. — Я просто спросил, достаточно ли кресло отодвигается назад, чтобы кто-то смог сесть на колени другого.

— Ты слишком похотливый на мой вкус, — огрызнулась Джекс, тыкая в него. — В этом году я заявила, что больше не встречаюсь. Я буду счастлива и одинока с моими моторами и книгами. Все мужчины мудаки, а все женщины любят поиграться.

Я подняла руку.

— За исключением вас троих, — добавила Джекс. — Но я не хочу встречаться ни с одним из вас.

— Я тоже не хочу с тобой встречаться, — проворчал Коннор.

— И я, — согласился Ники. — У некоторых из нас и так достаточно проблем в голове.

Мы с Коннором посмотрели друг на друга, задержав взгляды.

— В любом случае, хватит этого дерьма. Мы гоняем или как? — фыркнул Ники.

— Ага. Мы с Коннором первые, затем вы двое, а затем Джекс начнет гонку оттуда, где я уделала тебя и Коннора, — ответила я, направляясь к изумрудному Астону и зарычала. Это самая сексуальная машина, которую я когда-либо видела. — Заводите моторы.

****

Мы с Коннором поравнялись друг с другом. Джекс добавила в шлемы радиосвязь, чтобы гонщики могли разговаривать друг с другом.

— Я не могу дождаться, когда смогу владеть тобой на трассе так же, как владею тобой вне ее, — сказала я по радио, радуясь, что Ники и Джекс не слышали нас.

Я надела перчатки и схватилась за руль.

— Малышка, ты ничем не владеешь. Когда я выиграю эту гонку, то заберу тебя домой, переверну на живот, и буду ползать по твоему телу. Буду играться с твоей промокшей киской, пока ты кричишь, что я — твой босс.

— Твои пошлые разговорчики не работают, Коннор, — солгала я.

Я уже промокла от перспективы оказаться под ним, пока он заставлял меня умолять.

— Конечно, не работают, Колтс. Но по шкале от одного до десяти, где десять значит, что ты настолько возбуждена, что сгоришь раньше, чем мои шины на трассе, на сколько оцениваешь свое состояние?

Я прикусила губу, представляя его рот между моими бедрами.

— Одиннадцать.

— Моя девочка.

Я засмеялась по радиосвязи.

— Я люблю тебя, Коннор.

— Я тоже тебя люблю, Колтс. А теперь покажи мне, что может сделать женщина, от которой я без ума, когда она сидит за рулем гиперкара. Но не делай это слишком хорошо, иначе мой стояк ударится о вращающийся руль.

Я не могла перестать хохотать. Гребанный Коннор Дейн возбуждал меня и одновременно делал счастливой.