Ее губы прижались к моей коже.

— Никогда. Я люблю тебя. Любила, когда мы были моложе. Но это другое. Как будто я могу умереть, если не увижу твоего лица или не поговорю с тобой. Я никогда не хотела быть с кем-то другим. Во время гонки, я боюсь, что с тобой что-то случится, потому что тогда моя жизнь будет кончена. Но я не хочу, чтобы ты прекращал быть собой.

Я поднял ее и понес к ее столу, усадив на краю.

— Я тоже не хочу, чтобы ты прекращала быть собой.

Ее улыбка разбила мое сердце на миллион кусочков, а затем снова собрала их воедино. Теперь оно ее.

— Ты когда-нибудь прежде был влюблен? — спросила она, пропуская пальцы сквозь мои волосы.

Я закрыл глаза и позволил ее нежным прикосновениям успокоить меня.

— Удивлен, что ты не знаешь. Но, возможно, были разы на протяжении тех лет, что мы не общались, когда ты не следила за моей жизнью, потому что было слишком больно. Так было со мной.

Она замычала в знак согласия. Все те годы, даже в разгар нашего конфликта, мы были неразрывно связаны эмоционально.

— Я был влюблен три раза, — она вздохнула. Я встал между ее бедрами и руками прижал их к столу, чтобы она никуда не смогла уйти. Лунный свет проникал через окно. Ее изящные серьги крутились, и свет ниспадал на них каскадом.

— И все три раза это была ты.

Я разгладил линии ее лба, а потом легонько поцеловал ее в губы.

— Первый раз я понял, что люблю тебя, в ночь перед твоей последней гонкой. Я сидел рядом с тобой на диване. Ты спала, прижавшись ко мне, все так же мило храпя, как и сейчас.

— Я не храплю, — она игриво ударила меня, но я взял ее руку и губами коснулся ее запястья.

— Да, малышка, храпишь, и я чертовски люблю эти звуки, — ее губы изогнулись в самую милую улыбку. — Той ночью, пока ты спала рядом со мной, я знал, что мои чувства к тебе не были подростковой влюбленностью. Но я не мог тебе признаться. Боялся, что твой брат убьет меня из-за гребанного соглашения или что ты рассмеешься надо мной. Тогда же были проблемы с отцом, но во мне все еще томилась нужда позвать тебя на свидание. Затем я врезался в тебя, и ты попала в аварию, и…

— И я отказывалась снова заговорить с тобой, — она обхватила мое лицо.

Слезы скопились на ее ресницах, и мое зрение затуманилось из-за причиняющих боль воспоминаний.

— И часть меня думала, что я никогда не оправлюсь. Все, чего я хотел, это обнимать тебя и пообещать быть лучше, но ты не хотела иметь со мной ничего общего. Со временем я притупил чувства, но на самом деле продолжал любить тебя. Ты всегда была здесь, — я прижал ее ладонь к сердцу. — А затем я пошел на свадьбу Ральфа и Майлза прошлым летом.

— Я не видела тебя там. Я искала, — призналась она, ее щеки покраснели.

Я поцеловал ее румянец.

Моя улыбка оказалась внезапной и недрогнувшей.

— Потому что ненавидела меня и хотела до смерти избить букетом подружки?

Она хихикнула.

Я накручивал локоны ее волос на пальцы. Она не заплакала, но ее слезы все еще заставляли золотые искорки сверкать в ее карих глазах.

— Я прятался сзади, потому что я знал, что могло последовать нежелательное развитие событий, хоть я и был приглашен.

— Потому что ты настолько знаменит? — подразнила она.

Я закинул ее руки, чтобы они обвивали мою шею.

— Нет, потому что дочка Майлза была сильно влюблена в меня. Прежде чем мне удалось улизнуть, она преследовала меня. Я объяснил, что люблю другую и всегда любил, и, что, хоть она не любила меня, в моей жизни никогда не будет никого другого. Она не обрадовалась, но уважала мои проблемы с безответной любовью, и затем она перешла прямо в «Тиндер».

— И я была той, которую ты любил? — ее голос был таким счастливым.

Я хотел заняться с ней любовью и услышать, как она пропевала мое имя своими прекрасными губами, но я еще не договорил.

— Да. В тот момент, когда ты стояла впереди всех на церемонии с твоей утонченной прической, мое сердце остановилось. Мне хотелось поиграться с розовым цветком, заправленным за твоим ухом, и нести твои туфли, которые ты куда-то бросила, чтобы ходить босиком. Ты была прекрасна.

Она пожала плечами.

— Я была обычной.

— Ты была миражем. Прежде чем я ушел, ты сказала шаферу, что он не мог жестоко шутить во время своей речи. Ты была за углом от меня. Я не видел тебя, но слышал. Брат Ральфа был таким большим и сильным мужчиной, но ты стояла перед ним и убеждала его, что речь должна быть полна слов любви. Это был второй раз, когда я влюбился в тебя.

От ее смеха мне захотелось закрыть глаза и раствориться в нем навечно.

— Потому что я заткнула ворчливого ублюдка?

— Потому что мне напомнили о Сенне, которая заботилась о людях и которая хотела, чтобы все были счастливы. Мне хотелось быть одним из таких людей и почувствовать эту заботу. Также помогло то, что во время церемонии разрез на твоем платье открылся, и я мельком увидел твои потрясающие ноги.

Она улыбнулась, и мое сердце снова замерло.

— Я настояла на том, чтобы стилисты и визажисты сделали так, чтобы я выглядела потрясающе, потому что Ральф сказал, что пригласил тебя.

Я громко сглотнул.

— Ты хотела выглядеть на все сто ради меня?

— Да. Хоть я и ненавидела тебя. Они сказали, что никогда не работали с такой требовательной подружкой.

— Моя девочка, — я яростно поцеловал ее в губы. — Я ушел со свадьбы после речи брата Ральфа и понял, что спустя столько лет моя любовь к тебе не исчезла. Я знал, что ты ненавидела меня, так что никогда бы не стал по-настоящему счастливым. В моей жизни ничего не было достаточно, потому что в ней не было тебя.

— Оу, — она схватила меня за рубашку, будучи не в состоянии встретиться со мной взглядами.

— Я был в полном раздрае. Я не хотел быть ни с одной другой женщиной после этого. Я страдал от вождения, потому что оно не доставляло мне радости, которую я жаждал. Все стало хуже после аварии Ники. Когда я начал работать на тебя, то возненавидел это, потому что глубоко внутри я все еще любил тебя. Но затем вспомнил, как сильно ты ненавидела меня. Ты не могла быть моей, так что мне не хотелось находиться рядом с тобой.

Слезы потекли по моим щекам, и Сенна обняла меня.

— Все хорошо. Теперь мы есть друг у друга. Ничто этого не изменит, — прошептала она, вытирая мои слезы поцелуем.

— Надеюсь, твой брат не убьет меня, — я вздрогнул от этих слов, которые все поездку до ее офиса вертелись у меня на языке. — Я пожертвую всем ради тебя. Пойду против него и сделаю все, чтобы сохранить твое сердце.

— Ты не причинишь ему боль. Ты убедишь его, что мы должны быть вместе. Ты не плейбой. Ты самый чуткий мужчина, которого я когда-либо встречала. Я хочу быть только с тобой. Навсегда.

— Навсегда звучит отлично.

Я запутался пальцами в ее волосах, и она вытащила мою рубашки из брюк и расстегнула их. Я никогда не позволял себе быть настолько уязвимым с кем-то, но она не причинит мне боль.

Она покрывала мою кожу поцелуями. Я расстегнул брюки. Ее пальцы скользили по татуировке ее лучшего круга под моей подмышкой. Она не могла сопротивляться желанию коснуться ее, когда мы были вдвоем наедине. Мои нервы искрились, как молния, когда она оценивала меня

— Ты такой красивый. Я могла бы глазеть на тебя часами, — она медленно стянула мои турусы, а я снял обувь и избавился от брюк и боксеров. Она обхватила мой член, и моя голова запрокинулась назад. — Этого я и хотела.

— Моя девочка, — прошипел я, пока она кулаком поглаживала мой член.

Она водила по нему вверх-вниз, и мои ноги задрожали. Волосики по всему телу встали дыбом, и я застонал от отчаянного желания к ней.

Она смочила губы таким движением, что это было чертовски сексуально.

— Коннор, ты дал мне больше, чем я надеялась. Ты веришь в меня так, как никто не верит. Ты бросаешь мне вызов и слушаешь меня. Ты доверяешь мне и даешь чувство безопасности быть самой собой.

— Да, малышка, — прорычал я.

Я старался сосредоточиться на ее словах, даже понимая их важность.