— Нравится фондю? — спросил он, когда я достала свою вилку с хлебом на кончике из сырной смеси.

Запах розмарина и сыров, которые я не могла различить, смешались с ароматом пряного лосьона после бритья Коннора.

Я кивнула, когда подула на хлеб, капающий на мою тарелку.

— Ты прекрасна, — добавил он, его голубые глаза сверкали при свете искусственных свечей, освещающих наш стол, и гирлянд, развешанных по всему кафе, которое ночью превращалось в деревенское бистро.

Я оглянулась и посмотрела на другие столики. Казалось, это место было популярно среди местных жителей, туристов и пешеходов, возвращающихся в деревню после занятия спортивной ходьбой.

— На мне шорты и толстовка. Едва ли я выгляжу как модель, — ответила я, закатив глаза.

— Ты выглядишь, как все, чего я когда-либо хотел и в чем когда-либо нуждался.

Я потерла мои нахмуренные брови. Все так изменилось за один день. Я не могла…

— Расскажи мне что-то о тебе, чего я не знаю за прошедшие десять лет, — перебил он мое накручивание себя.

— Могу рассказать, как познакомилась с Джекс, — он кивнул, когда наполнил мой бокал водой. — Я подумала, что обнаружила реального единорога, когда нашла ее. Лучшая подруга, которая так же обожала гонки, как и я. Лучший день в жизни, — он поднял брови. — Ладно, сегодняшний день близок к этому уровню.

Он хихикнул и подмигнул. Я чуть не начала обмахивать себя салфеткой.

— На ужине в честь окончания сезона я подслушала, как механик из «Вэсса» говорил ей, что в ней недостаточно всего, потому что для таких, как она, в Формуле 1 не было места.

— Мудак.

— Точно. Но затем он добавил, что получает удовольствие, наблюдая, как она в течение следующих нескольких лет никогда не поднимется по лестнице и уйдет. Так что я «случайно» толкнула перед ним свою сумку.

— Моя девочка, — сказал Коннор, и у меня затрепетало в животе.

Я сделала глоток воды, чтобы не запищать.

— Он идеально упал лицом вниз. Я извинилась, но выкрутилась из-за того, кем был мой папа. Я ненавидела всю эту тему с мажоркой, потому что заработала все, что имела. Но когда мне надо было осадить этого придурка, этот факт сработал в мою пользу.

— Ты не мажорка. В гонках ты работаешь усерднее всех, — я промычала в знак одобрения. — Но что случилось потом? Как ты поймала своего единорога?

— Весь вечер я обходила зал, узнавая о Джекс все, что мне нужно, и к концу вечера я подошла к руководителю команды механиков с просьбой подписать с ней контракт в «Колтер», надеясь, что она была так же хороша, как и ее репутация. Она была лучше, и не прошло и двух лет, как она стала одним из ведущих механиков, а мудак из «Вэсса» теперь предлагал ей работу. Она отказала.

Коннор захлопал в ладоши и улыбался мне до ушей.

— Вот, почему ты лучшая.

Я сморщила нос, но он повторил.

— Детка, ты лучшая.

Официанты взяли наши тарелки, но мы смотрели только друг на друга.

— Твоя очередь. У меня к тебе есть особый вопрос, но он может показаться слишком личным, — сказала я, ощущая грусть.

— Больше я не стану ничего от тебя скрывать. Можешь спрашивать, о чем хочешь.

Его слова успокоили мое колотящееся сердце.

— Твой отец. Прости, что не была рядом, когда он ушел.

— Сенна, ты много об этом думала? — я кивнула. Он протянул руку, и я приняла ее. — Даже не смей чувствовать вину за случившееся. Мой отец единственный, кто должен чувствовать вину, — нежно сказал он.

— Как ты справился с этим?

Он запрокинул голову и посмотрел в потолок. Испустил долгий вздох, и я сжала его руку, чтобы напомнить, что я рядом.

— Не беспокойся, Кон, это не имеет значения.

Коннор смирил меня взглядом.

— Это важно для тебя, а значит оно имеет значение. Я хочу, чтобы ты знала все обо мне. Эта история — часть меня, — он вдохнул и медленно выдохнул. — Какое-то время, я не справлялся. Я потерял тебя, твоих родителей, затем отца, маму и Лайлу разом.

Грусть подкралась к моему телу, и я всосала нижнюю губу.

— И это не твоя вина, Сен. Это было лучшее и худшее время в моей жизни. Подписал контракт с командой, но ценой, которую можно заплатить в восемнадцать лет. Впервые в жизни у меня были деньги и внимание, и никто не говорил мне, как я должен себя вести. Я отправлял отцу деньги, чтобы он держался подальше от семьи, и маме, чтобы начать спонсировать будущее Лайлы. Но было и так много всего другого.

— И у тебя был Ники, который подписал контракт, которому было восемнадцать и который был ходячей проблемой.

Губы Коннора изогнулись.

— Мы думали, что были полны дерьма. Разгуливали по ночным клубам с высокомерной походкой и говорили самые глупые вещи на интервью. Групписы смеялись над всем, что мы говорили и развлекали нас.

Моя челюсть напряглась. Официанты принесли нашу пасту, и я приступила к еде, словно была в полном порядке. Коннор продолжал держать мою руку.

— Сенна, детка, я катился вниз по наклонной. Знаю, я не хотел быть как мой отец и изменять, как он делал все время, так что я избегал отношений. Я всегда был откровенен в этом вопросе, но…

Я посмотрела на него, когда он не закончил предложение.

— Мое прошлое тебя раздражает? — спросил он, запутывая меня.

— Я знаю, что у тебя есть прошлое, и у меня нет прав возражать из-за него, — я провела пальцем по бокалу с джином, и конденсат намочил мою кожу. — Не то, чтобы у меня его не было.

— Включая мистера, Огромные-Мускулы-И-Эго, Ветеринара, — сказал Коннор. — Удивлен, что ты не поехала к нему.

— Я не стала бы, не могла. Я думала поехать к нему, только чтобы сбежать от работы…

— И меня? — спросил он, подняв брови.

— Да, из-за всей этой темы с начальницей. Но в конце концов я не хотела его, а я не хотела, чтобы он думал, что у меня есть к нему чувства. Я хочу лишь тебя.

Он сжал мою руку и приковал меня взглядом.

— Хорошо. Потому я никогда в жизни так чертовски не ревновал, — он погладил мою кожу большим пальцем. — А что касается этих моделей, или бывших или кого-то еще, тебе нет причин ревновать, потому что в день, когда я увидел тебя на свадьбе Ральфа, каждая женщина, которая когда-либо была в моей жизни, померкла, как солнце меркнет в преддверии шторма.

— Я шторм?

— Ты гребанный циклон, который я не могу перестать преследовать. Ты околдовала меня на свадьбе Ральфа, и я никогда не хотел быть где-либо еще. Ты была всем для меня. После того дня я не спал ни с одной другой женщиной.

— Оу, — холодный воздух пробежался по моим рукам, и все же его руки обжигали мою кожи.

— Ты все для меня. Ты заполнила собой каждое моё воспоминание, и теперь они делятся лишь на те дни, когда мы были вместе, и те, когда тебя не было рядом. После той свадьбы сердце подсказывало мне, что я больше не хотел дней, проведенных без мыслей о Сенне, даже если головой понимал, что именно такие дни я и проживал. Затем ты вошла в зал заседаний, и все изменилось.

— Тот день был… запоминающимся, — улыбнулась я, когда посмотрела на пустой стол. Понятия не имела, когда унесли наши тарелки. Я сделала вдох и произнесла слова, которые, я знала, вызовут вопросы, но они все равно вылетели из моего рта, потому что мне нужно было выпустить их. — Я бы хотела, чтобы ты остался на свадебный прием.

В сердце был вихрь эмоций, которыми я боялась поделиться.

— Что-то случилось? — я взглянула в его голубые глаза, которые вспыхнули беспокойством.

Я прижалась пальцами ко рту, и он сжал мою другую руку.

— Детка, кто тебя обидел?

— Я никогда не чувствовал себя такой одинокой, как тогда на свадьбе. Ники был отвлечен женщиной, борющейся за его внимание, а отец пытался свести меня с сыном одного из прошлых бизнес-партнеров. Я пыталась сказать отцу, что мне не интересны его традиционные мечты, потому что я хотела руководить командой. Тем вечером я услышала, как он говорил маме, что команда никогда не будет моей, но однажды она будет принадлежать Ники. Я всегда подозревала это, но он говорил обо мне, как о глупой девчонке.