— Сен, ты в порядке? Ты покраснела, — сказала Джекс.

Я задержала дыхание, а потом начала заикаться.

— Июнь на дворе, и мы в Испании на гоночной трассе, а я одета по-деловому.

— Кто-нибудь, умоляю, принесите этой женщине ручной вентилятор, — крикнула Джекс на весь гараж.

Мой ассистент Джимми появился с вентилятором. Он чувствовал вину, потому что я сказала ему не сплетничать ни с кем обо мне. С того дня он извинялся каждый раз. Я объяснила, что был и свой плюс, так как это помогло заключить перемирие между мной и Коннором. Но он по-прежнему был чертовски внимательным. Обычно он не сопровождал меня на гонки, но его развитие было важным.

— Спасибо, Джимми, — ответила я.

Он смущенно кивнул и ушел.

Я включила вентилятор, работающий от батареек, заметив проблеск своего шрама. Он все еще был чем-то ненавистным и тем, чего я стыдилась. Я могла бы стать пилотом Формулы-1 и заставить своего отца гордится. Вина за заключения перемирия с Коннором и за любование его полуобнаженными фотографиями подкрадывалась ко мне. Почему он не извинился за аварию? Он всегда пытался оправдать свои действия. Мозг говорил мне, что он уничтожил мою жизнь, но сердцу хотелось верить, что все его слова были правдой и что он присматривал за другими, не взирая на последствия.

Когда мной руководило сердце, я купила ему плюшевую игрушку, похожую на Колтс. Наверное, он выкинул ее, думая, что это подарок от фанатов. Никто не должен знать, что я спала с ней несколько ночей, прежде чем анонимно оставить ее на администрации.

— Смотри, — сказала Джекс, подтолкнув меня.

На экране команда выстроилась на стартовой решетке в преддверии гонки. Поскольку сегодня жаркий день, пилоты садились в болиды под навесом зонтов. Я поймала Антуана за разговором с другим пилотом. Он проговорил слово «крушитель». Другой пилот, друг Антуана со временем, когда мы гоняли вместе, закинул голову и рассмеялся.

— Маленький кусок дерьма. Что он говорит обо мне?

Джекс покачала головой.

— Я не знала, стоит ли говорить тебе о том, что парочка людей из моей команды сказали, что заметили, как он распускал про тебя всякое дерьмо. Он всегда затыкался, когда входила моя команда.

Теперь я сильнее терла свой шрам. Ублюдок. Он не был моим лучшим пилотом. Хоть никто и не занимал места на подиуме, Коннор постоянно побеждал его в каждой гонке.

— Тем не менее, не это я хотела показать.

Она указала на экран, на котором Коннор выходил на гонку. Зонт почти скрывал его, но камера показывала достаточно его лица и бок. Он моргнул пять раз, а затем начал крутиться. Я прильнула к экрану и посчитала, сколько раз он покружился. Затем, он пять раз похлопал правой рукой по левой ноге. Зонт скрывал его движение, но от того, как его правая рука потянулась через его тело, я поняла, что он сделал то же самое с левой ногой. Затем он пять раз покачал головой и залез в болид.

— Что он делает?

— Не знаю. Но он только Силасу разрешает находится с ним до гонки. Хочешь побеседовать с ним? — Джекс показала большим пальцем на Силаса, который смотрел на что-угодно, только не на нас.

Я позвала его.

— Силас, пожалуйста, объясни, что тут происходит, — спросила я, когда отмотала запись, и мы вместе просмотрели ее.

Он уставился на экран, не удивленный увиденным, а потом поднял голову к потолку гаража. Я перевела взгляд на него, ожидая, когда он посмотрит в ответ, но он этого не сделал.

— Это нормальная традиция перед гонкой, — заговорил он тоненьким голосом.

— Давай-ка еще раз, и на этот раз я хочу услышать правду, — я продолжила смотреть на него, бросая вызов встретиться со мной взглядом.

— Антуан, очередной отличный результат, — прокричал мой отец настолько громко, что было слышно даже в гараже. Еще одна ситуация, с которой я разберусь позже. — Хорошая работа, Дейн, — сказал он с меньшим энтузиазмом.

Блять. Проблемы так и сыпались. Коннор — наш лучший пилот, даже лучше Ники, и мог бы помочь этой команде преуспеть. Моему отцу пора относится к нему с уважением.

Плечи Силаса напряглись, когда Коннор зашел в гараж. Он заговорил тише.

— Он делает так перед каждой квалификацией и гонкой Гран-При. Не знаю, почему. Начинается с моргания, но после Австралии стало хуже. Он взял с меня слово, что это останется в секрете, — бурно объяснял Силас. — Не говори ему, что я что-то рассказал.

Я и раньше видела пилотов во время их ритуалов — черт, у меня они тоже были — но количество вещей, которые он делал, и их эскалация заставили меня стиснуть зубы.

— Не буду. Спасибо, что рассказал, — ответила я. — Можешь идти.

Коннор уставился на нас троих, в том числе на нервного Силаса. Его брови нахмурились, когда Силас промчался мимо него, даже не остановившись, чтобы поздравить с гонкой.

Мой отец и все его друзья восхваляли Антуана, но тот направился прямо ко мне. С кем мне разобраться сначала? Несмотря на то что с обоими мужчинами нужно было поговорить наедине и, вероятно, не сегодня, я чувствовала на себе их взгляды.

— Ma belle, — сказал Антуан, и вместо фальшивой улыбкой, которой я отвечала, я бросила на него взгляд и стиснула зубы. — Твой отец пригласил меня на ужин с тобой, ним и его друзьями, чтобы отпраздновать мою гонку.

Прежде чем я смогла отказать отцу, Антуан коснулся моего хвоста, заставив его качнуться.

Я отдернулась от него, когда ворвался Коннор.

— Антуан, отстань от нее. Я говорил тебе не прикасаться к ней, — прокричал он, хватая его за воротник.

— Оставь его, Дейн. Ты всегда был помехой, — проворчал мой отец.

Хватка Коннора на смущенном Антуане усилилась. Как бы приятно не было увидеть, что Антуан справился, я не могла допустить сцены в моем гараже.

— Я справлюсь, — огрызнулась я на своего отца и на Коннора. Я покачала головой, уставшая от постоянной нужды мужчин подорвать мою власть. — Отпусти его.

Губы Коннора поникли, словно я предала его, когда он убрал руки. Они свисали по бокам.

— Ребята, осмотрите гараж. Мне нужно поговорить с моей малюткой, — сказал отец своим гостям.

Я отбросила наушники, когда мужчины ушли. Они бросали на меня взгляды через плечо и ухмылялись.

— Я не твоя малютка. Я руковожу этой чертовой командой, — я сжала руки в кулаки.

Глаз Коннора дрогнул. Джекс отошла назад, оставляя меня разбираться с ситуацией.

— Ты все еще моя…

Я повернулась к Антуану.

— Во вторник в девять утра в моем кабинете. И если дотронешься до меня еще раз, то вылетишь из этой команды прежде чем назовешь красавицей меня или любую другую женщину, — я поймала взгляд Коннора. — Я не пойду на ужин с отцом. У меня работа, в которую ужины с пилотами не входят.

— Только если это не пицца с Коннором, — пробубнил Антуан.

Бред, с которым мне нужно разобраться. Я посмотрела на Коннора, который пожал плечами. Я никому не могла доверять.

— Выметайся, Антуан, пока я не сделала что-то, о чем мы оба пожалеем. Во вторник утром будь у меня в кабинете, — я прогнала его, взмахнув рукой.

— Рывок, — сказал мой отец, умоляя меня передумать.

Антуан ухмыльнулся перед тем, как развернуться.

— Не называй меня так, — огрызнулась я, повернувшись к отцу.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Но было забавно, когда ты раньше перебегала светофоры. Прости. В конце концов, ты ужинала с Коннором, значит ты простила его.

Я повернулась к нему.

— Поверить не могу, что ты рассказал Антуану. Он расскажет всем.

Коннор подошел ближе.

— Я не…

— Здесь слишком много эго разных людей. Я ухожу, — я пересекла гараж.

— Сенна, — позвал отец.

Я узнала его тон, но он больше не был главным ни для команды, ни для меня.

— Хватит, пап. Иди ужинать и сплетничать с друзьями. Поговорите о том, какой великолепной ты сделал эту команду, а не об ошибках, которые ты оставил мне подчищать.

У него отвисла челюсть, а уши слегка покраснели. Никто не перечил моему отцу, и я ненавидела, что уже планировала, как позже буду сглаживать все звонком и извинением.