Макс услышал своё имя и взял рюкзак. Борис рядом облегчённо выдохнул:

— Хоть мы вместе!

Ария оказалась в бараке номер три с Луной, Вики, Хопс и другими.

Они переглянулись через плац. Макс хотел подойти, обнять её, но вспомнил правило номер три. Только короткий взгляд. Кивок.

Ария кивнула в ответ.

Потом они разошлись в разные стороны.

Барак номер один был длинным, деревянным, с низким потолком. Внутри — два ряда двухъярусных кроватей. Двадцать пять спальных мест. Жёсткие матрасы, серые шерстяные одеяла, маленькие тумбочки.

В конце барака — общий душ за занавеской (которая не скрывала ничего) и туалет.

Пахло старым деревом, сыростью и чем-то ещё — предыдущими поколениями курсантов, наверное.

— Вот это спартанство, — пробормотал Борис, бросая рюкзак на нижнюю койку. — Я думал, будет лучше.

— Это армия, а не отель, — ответил Сталкер, занимая верхнюю койку над ним. — Привыкай.

Макс выбрал койку у окна — верхнюю. Снизу устроился Рокки, молча разбирая свой рюкзак.

Другие курсанты тоже расселялись: волки, медведи, лисы, один барсук, пара оленей. Разговоры, шутки, нервный смех.

Макс забрался на койку, сел, свесив ноги. Посмотрел в окно. Оттуда был виден женский барак — номер три. Где-то там сейчас Ария.

Два месяца без неё рядом по ночам.

Как он это переживёт?

— Эй, Соколов! — позвал Борис снизу. — Ты чего такой грустный?

— Просто… устал, — соврал Макс.

— Ещё не начали, а уже устал? — Борис засмеялся. — Тогда завтра совсем помрёшь!

Сталкер хмыкнул:

— Он не от дороги устал. Он от разлуки с кошкой.

Макс вздрогнул:

— Я…

— Спокойно, — волк поднял лапу. — Я уже говорил — не стукач. Просто наблюдателен.

Борис посмотрел на Макса с интересом:

— Это правда? У тебя с той золотой кошкой… ну…?

Макс замялся, но потом кивнул:

— Да.

— Вот это да! — Медведь присвистнул. — Повезло тебе! Она красивая!

— Знаю.

— Но, — Сталкер стал серьёзнее, — помни правило номер три. Если инструкторы узнают — вылетите оба.

— Я помню, — кивнул Макс. — Мы будем осторожны.

— Лучше будьте очень осторожны, — посоветовал волк. — Раджани не шутила. Она реально выгоняет нарушителей.

Макс кивнул и снова посмотрел в окно.

Где-то там Ария. Думает о нём? Скучает?

Наверняка.

Как и он о ней.

В шесть вечера всех построили у столовой. Раджани обошла строй, проверяя:

— Все на месте? Отлично. Ужин длится тридцать минут. Берёте поднос, еду, садитесь, едите, убираете за собой. Без суеты. Без толкотни. Ясно?

— Да, сэр!

— Заходите.

Столовая была большой — длинные столы, скамейки, запах каши и тушёнки. За раздачей стояла Кабана, накладывающая порции лопаткой размером с лопату.

Макс взял поднос, встал в очередь. Впереди Борис, сзади Сталкер.

Дошёл до раздачи.

— Ты кто? — спросила Кабана, разглядывая его.

— Соколов, сэр.

— Безволосый? — Она прищурилась. — Хм. Странный. — Шлёпнула ему огромную порцию каши. — Ешь. Тощий какой.

— Спасибо.

Макс взял ещё тушёнку, хлеб, компот и пошёл искать место. Сел рядом с Борисом и Сталкером за мужским столом.

Оглянулся. Женщины сидели за соседними столами. Ария сидела спиной к нему, разговаривала с Вики.

Макс смотрел на её затылок, на золотистую шерсть, на ушки, которые поворачивались, когда она слушала.

— Перестань пялиться, — тихо сказал Сталкер. — Заметят.

Макс отвернулся и уткнулся в тарелку.

Каша была густой, пресноватой, но съедобной. Тушёнка — жёсткой. Хлеб — чёрствым. Компот — кислым.

Но Макс ел. Потому что завтра понадобятся силы.

После ужина — свободное время до отбоя. Час.

Макс вернулся в барак, разобрал рюкзак, разложил вещи в тумбочку. Борис храпел на нижней койке — медведь заснул сразу после ужина.

Другие курсанты читали, переписывались (пока ещё ловил сигнал), играли в карты.

Макс лёг на койку, смотрел в потолок.

— Отбой! Всем на койки! Свет гасится через пять минут!

Суета, шорох, ворчание. Курсанты укладывались.

Свет погас.

Утро началось с того, что Макс проснулся от звука свистка.

Резкого, пронзительного, бьющего прямо в уши.

Он вздрогнул, едва не свалившись с верхней койки. Снизу Рокки уже вставал, молча натягивая штаны. Вокруг поднимались другие — кто-то стонал, кто-то ругался вполголоса, Борис с соседней койки сопел как паровоз, пытаясь найти ботинки.

В дверях барака стояла Акела со свистком в лапах:

— Подъём! Все на плац! Пять минут!

— Который час? — простонал Борис, наконец нашедший один ботинок.

— Пять ноль-ноль, — ответил Сталкер с верхней койки, уже полностью одетый и бодрый. — Как и было сказано вчера. Добро пожаловать в ад, новички.

Макс застонал и слез с койки. Всё тело ныло после вчерашней дороги, голова гудела от недосыпа (заснул только после полуночи), а мысль о том, что где-то в женском бараке сейчас так же мучается Ария, не особо утешала.

— Четыре минуты! — снова заорала Акела.

Макс рывком начал одеваться. Спортивная форма, кроссовки, куртка — всё влезало как-то неправильно, слишком быстро, слишком криво.

— Три минуты!

— Господи, — выдохнул Макс, выбегая из барака вслед за остальными.

На плацу уже выстраивались курсанты — сонные, растрёпанные, но послушно становящиеся в ряды. Макс протиснулся в строй рядом с Борисом, который всё ещё зевал во всю пасть.

Женский барак открылся, и оттуда высыпали курсантки. Макс инстинктивно искал глазами Арию — и нашёл. Она стояла в третьем ряду, такая же сонная и растрёпанная, шерсть взъерошена, но даже в этом состоянии красивая.

Их взгляды встретились на секунду. Она едва заметно кивнула. Он ответил тем же.

Потом быстро отвернулся — правило номер три.

— Внимание! — рявкнула Акела, и все мгновенно выпрямились.

На плац вышла капитан Раджани. Даже в пять утра она выглядела безупречно — форма отглажена, шерсть причёсана, только верхняя пуговица рубашки, как всегда, расстёгнута. Её изумрудные глаза обвели строй с хищным любопытством.

— Доброе утро, котята, — произнесла она, и в её голосе звучала насмешка. — Надеюсь, вы хорошо выспались? Потому что это был ваш последний нормальный сон на ближайшие два месяца.

Никто не ответил. Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сегодня первый день, — продолжила Раджани, медленно проходя вдоль строя. — Мы начнём с малого. Десятикилометровый кросс, завтрак, теоретическое занятие, полоса препятствий, обед, стрельбище, тактические учения, ужин, вечернее построение. Вопросы?

Один из курсантов — крупный бык Рокки — поднял копыто:

— Сэр, а когда отдых?

Раджани остановилась напротив него и улыбнулась. Улыбка была красивой, но хищной.

— Отдых? Ты пришёл в санаторий, бычок? Отдых — с двадцати двух до пяти утра. Семь часов сна. Этого достаточно для молодого здорового организма. — Она наклонилась ближе. — Или ты хочешь сказать, что твой организм не здоров?

— Нет, сэр! — быстро ответил Рокки.

— Вот и отлично. — Раджани выпрямилась и обвела всех взглядом. — Запомните: здесь вы не студенты. Не офицеры. Не консультанты. Вы — курсанты скаутской программы. Это значит, что вы будете делать то, что я скажу, когда я скажу, и так, как я скажу. Понятно?

— Да, сэр! — хором ответили курсанты.

— Не слышу!

— ДА, СЭР!

— Лучше. — Раджани повернулась и махнула лапой. — Сержант Такара! Они твои.

Из-за угла здания выбежала огромная лошадь — та самая, что представлялась вчера. Гнедая, мускулистая, в обтягивающем спортивном топе, который едва сдерживал её внушительную грудь. Свисток на шее блеснул на утреннем солнце.

— Доброе утро, бегунчики! — прокричала Такара с энтузиазмом, от которого хотелось спрятаться. — Я сержант Такара, и следующий час мы будем лучшими друзьями! Готовы к пробежке?