Он резко выхватил из кармана пистолет и направил его на пленников:

— Я сам разберусь с ними. По старинке. Менее элегантно, но эффективно.

— Леонард, нет! — воскликнул профессор. — Это неразумно. Выстрелы привлекут внимание, оставят улики…

— К черту улики! — рявкнул Пятнистый. — Через три дня бал, через четыре мы будем далеко отсюда с миллионами на счетах. Какая разница, как именно они умрут?

Напряжение в комнате достигло пика. Макс и Ария обменялись быстрыми взглядами, понимая, что ситуация выходит из-под контроля и может закончиться их немедленной смертью.

Неожиданно профессор сделал шаг вперед, встав между пистолетом и пленниками:

— Я не позволю тебе это сделать, Леонард. Не здесь. Не так грубо.

— Ты что, защищаешь их? — удивленно спросил Пятнистый, не опуская оружия.

— Я защищаю операцию, — холодно ответил Хорнтон. — И свои интересы. Если здесь найдут тела со следами пуль, слишком быстро выйдут на нас.

Он убрал шприц обратно в футляр:

— Давай поступим иначе. У нас есть еще два дня до бала. Пусть посидят взаперти это время, а после операции… — он сделал многозначительную паузу, — я займусь ими более тщательно. Без спешки и ошибок.

Пятнистый колебался, его палец подрагивал на спусковом крючке.

— Кроме того, — добавил профессор тише, — я хотел бы провести еще несколько тестов с мистером Соколовым. Его физиология уникальна, и перед устранением было бы научно ценно получить дополнительные данные.

Это, казалось, убедило Пятнистого. Он медленно опустил пистолет:

— Хорошо. Твоя взяла, профессор. Два дня. Но потом никаких отсрочек.

— Разумеется, — кивнул Хорнтон, заметно расслабляясь. — Я ценю ваше понимание, Леонард.

Он повернулся к пленникам с неожиданно широкой улыбкой:

— Что ж, мои дорогие подопытные, похоже, вы получили небольшую отсрочку. Используйте это время с пользой. Возможно, для составления завещания или, — он подмигнул Максу, — для молитвы вашим человеческим богам.

Профессор направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся:

— Знаете, что самое ироничное? Я действительно мог бы помочь вам вернуться в ваш мир, Макс. Мои последние расчеты показывают, что это вполне реально. Жаль, что обстоятельства сложились иначе.

С этими словами он вышел, оставив Пятнистого запирать дверь. Когда они остались одни, Ария тихо спросила:

— Ты думаешь, он действительно мог бы отправить тебя домой?

Макс медленно покачал головой:

— Не знаю. Но знаю точно, что он только что спас нам жизнь, хотя бы на время.

— Думаешь, в нём проснулась совесть?

— Скорее, научное любопытство и тщеславие, — ответил Макс. — И, возможно, немного той человечности, о которой я ему напомнил. Хотя во что она выльется через два дня…

Они помолчали, обдумывая произошедшее.

— Итак, — наконец сказала Ария, — у нас есть два дня, чтобы придумать, как выбраться отсюда и остановить их план. Идеи?

— Пока только одна, — Макс слабо улыбнулся, пытаясь вселить в неё надежду. — Никогда не недооценивать силу научного любопытства. Профессор Хорнтон может быть нашим билетом на свободу, хотя он об этом даже не подозревает.

— Объясни, — нахмурилась Ария.

— Он сказал, что хочет провести еще тесты. А для этого ему придется вернуться. И, возможно, наедине со мной… — Макс многозначительно замолчал.

Ария кивнула, медленно понимая его план:

— Ты собираешься использовать его научный интерес, чтобы заставить помочь нам?

— Или хотя бы допустить ошибку, — подтвердил Макс. — В конце концов, даже гении спотыкаются, особенно когда очарованы научной загадкой.

Он попытался поудобнее устроиться в неудобных наручниках:

— А пока, думаю, нам стоит отдохнуть и набраться сил. Ближайшие 48 часов могут стать самыми важными в нашей жизни.

— Или последними, — мрачно добавила Ария.

— Предпочитаю мыслить позитивно, — Макс попытался улыбнуться, хотя в его глазах читалась тревога. — В конце концов, мы уже пережили одно похищение. По теории вероятности, наши шансы выжить во второй раз должны быть выше.

— Это не так работает, — покачала головой Ария, но тоже слабо улыбнулась.

Они сидели в молчании, скованные, но не сломленные. Предательство профессора Хорнтона стало жестоким ударом, особенно для Макса, но оно же принесло неожиданную отсрочку. А там, где есть время, всегда есть надежда.

И надежда — это единственное, что им оставалось в холодной комнате заброшенного склада, под охраной безжалостных преступников, за два дня до операции, которая могла изменить всё.

Макс проснулся от едва уловимого звука — металлического скрежета, исходившего со стороны двери. За два дня заточения его слух обострился, улавливая малейшие изменения в окружающей обстановке. Он осторожно повернул голову, стараясь не разбудить Арию, которая наконец-то задремала после мучительно долгого бодрствования.

"Снова охрана или профессор с очередными тестами?" — подумал он, напрягая глаза в полумраке комнаты.

Дверь медленно приоткрылась, впуская тонкую полоску света. Макс заметил движение: чья-то фигура осторожно проскользнула внутрь, держа наготове… пистолет?

Ария мгновенно проснулась, её чуткие кошачьи инстинкты среагировали еще до того, как неизвестный сделал второй шаг.

— Кто там? — напряжённо спросила она.

— Тише, — донёсся хрипловатый шёпот. — Это сержант Клыков. Спецоперация по вашему освобождению.

В комнату проникли еще несколько фигур — все в тёмной тактической форме с эмблемой полиции Анималии. Волк с заметным шрамом через бровь подошёл к пленникам и начал осматривать наручники.

— Сержант? — Ария не скрывала удивления. — Вы живы! Мы думали…

— Я слишком упрям, чтобы умереть, — проворчал Клыков, доставая специальный ключ. — Получил две пули, но бронежилет сработал. Отделался парой сломанных рёбер.

Он быстро освободил сначала Арию, затем Макса. У обоих затекли конечности, и когда кровообращение восстановилось, они почувствовали болезненные покалывания.

— Как вы нас нашли? — Макс растирал запястья, на которых остались глубокие следы от наручников.

— Отследили фургон по камерам наблюдения, — пояснил Клыков, помогая им подняться. — Но главное — ваш профессор-предатель. Его взяли вчера вечером, когда он выходил из своего дома. Под давлением раскололся и выдал это место.

— Хорнтон? — Макс не мог скрыть удивления. — Он сдал Пятнистого?