С остальными кристаллами было сложнее. Он накрыл мою ладонь своей загорелой рукой, создавая прочный контакт для переливания силы.

Калеб читал заклинание, я же с трудом могла концентрироваться на его словах, ведь магия бурным потоком перетекала от меня к нему. Голова начала кружиться, но голубой кристалл тоже засветился, и по его схеме побежала живительная влага.

Вот только кристаллов было ещё два…

– Может, мы зарядим каждый на половину? – облизнув пересохшие губы, поинтересовалась я.

– Так нельзя. Схему нужно зарядить полностью и исправить, иначе… лучше не трогать, – отрезал он, принимаясь водить рукой над следующим кристаллом.

Тот полнился серым дымом, а у меня начало звенеть в ушах. Казалось, по схеме задул прохладный бриз.

Пот катился со лба Калеба, а моя рука безвольно повисла.

– Софи, сядьте, – прикрыв глаза, мужчина тяжело вздохнул и кинул взгляд через плечо. Я же словно ждала этого приказа, медленно соскользнув на пол.

– Эй, парень! Джимми, кажется?

– Да! – встрепенулся мальчик. И когда только появился?

– Вели вашей поварихе приготовить леди перекус, если есть укрепляющие отвары, то и их заварите!

– Будет сделано! – крикнул он, моментально скрываясь на кухне.

– Вам нужно немного передохнуть, леди. Попозже продолжим.

– Попозже… когда? Как долго, по-вашему, я буду восстанавливаться?

– Скорее всего, до завтра…

– Нет! Так не пойдёт! Продолжайте! Или вы устали? – поинтересовалась, отчего его взгляд вновь вспыхнул возмущением.

– Помните, что вы сами просили! – фыркнул он, берясь за последнюю схему.

Я чувствовала, как кровь медленно билась в висках, уши закладывало, а пальцы холодели. Сил не хватало даже взглянуть на то, что происходит со схемой.

Когда Калеб оттолкнул мою руку, я благодарно вздохнула. Пытка прекратилась.

– Софи, вставайте! – прохрипел он, пошатываясь и поднимаясь на ноги. Расставив их по примеру моряка, чтобы мир не шатался, он протянул мне руку, помогая удержаться в вертикальном положении.

Долго не мучаясь, я изо всех сил вцепилась в его талию, обвивая своими руками, а голову склонила к его плечу. Вроде, надёжная опора. В конце концов, я – леди, мне положено быть нежной и хрупкой!

– Никогда больше не буду заправлять артефакты! – буркнула я, на что мужчина громко рассмеялся.

– Ма-ма, а почему дядя тебя обнимает? – голос любопытной Лили, стоявшей на пороге, заставил его смех оборваться.

– Мама помогала чинить искателю Джонсу артефакт и, кажется, перестаралась… – с трудом отлепив потяжелевшую голову от его груди, я печально улыбнулась дочке.

– Мамочке больно? – склонила она голову к плечу.

– Нет, но мамочка устала, – подойдя к ней, я потрепала малышку по макушке.

– Я тебе помогу! – решительно заявила она, беря Крола подмышку, в то время как другой рукой обняла меня.

Такой странной процессией мы и завалились на кухню.

– Вода есть! – констатировала я, глядя в глаза Марии.

– Вижу, садитесь, я приготовила отвар и подогрела наваристый бульон… – девушка суетливо накрывала на стол прямо здесь, на кухне. Видно, картину мы представляли собой и впрямь слезливую, раз даже её проняло, и она мало верила нашим способностям добраться до столовой или террасы. А с другой стороны, – зачем пугать гостей? По тому, что мы с шумом уселись за стол, можно было сделать вывод, что движения наши не блещут ловкостью. Я сразу опрокинула чашку отвара, даже не заметив его вкус. Хотелось пить, а по тому, как живительная влага распространялась по телу, я понимала – это то, что мне нужно.

Помимо бульона, Мария ловко нарезала мясо, фрукты, овощи, выставила свежие пирожные, которые никому не позволялось трогать до ужина, даже Лили.

Сегодня было исключение, которым тут же воспользовалась малышка.

– О нет, юная леди! – опередила её руку Мария. – Раз так вышло, то вначале – бульон, а потом – пирожное! – строго проговорила она, наливая ароматный золотистый бульон в фарфоровую тарелочку, украшенную цветочным орнаментом из лилий. Где она её нашла, неизвестно, но дочери очень нравилось. Потому в голову той даже не закралась мысль оспорить ультиматум.

Я с гордостью посматривала на малышку, при этом не забывая черпать ложкой ароматный бульон, а после перевела задумчивый взгляд на искателя, что также смотрел на Лили. Вот только в этот раз на его лице цвела широкая улыбка.

Звон упавшего разноса, а вместе с ним и тонкого фарфора, что разлетелся на части, наполнил кухню.

– Извините… – пролепетала Полли, падая на пол и собирая осколки в оглушительной тишине, в которой особо ярко были слышны завывания корреспондента.

– Не-ет! Они должны были прийти утром!

Через несколько минут тот судорожно скатился вниз по лестнице, а я, влекомая любопытством, упрямо развернула плечи и направилась вслед за ним на террасу. Меня ещё пошатывало, и Калеб подскочил, желая поддержать, но я остановила его ладонью. Мне лишние сплетни ни к чему, у меня своих грехов за спиной хватает, чтобы мне приписывали новые…

Выйдя на террасу, я наблюдала, как профессор расслабленно качался в плетёном кресле, посматривая на практически заглянувших в сад единорогов, корреспондент же суетился, не отдавая должного их сказочной красоте.

Его подгоняло задание редакции и то, что фотоаппарат не был заранее подготовлен. Он сидел здесь в окопе первую половину дня, посвящая вторую себе любимому и внезапно подвернувшемуся отпуску, а потому совсем не ожидал подвоха. И уж тем более не ожидал, что случайно споткнётся о треногу и повалит её. Шум на террасе насторожил животных. Единороги навострили уши, а потом и вовсе рванули прочь.

– Не-е-ет! – горестно завыл мужчина, вцепляясь обеими руками в свои разлохмаченные светлые волосы. – Редактор меня убьёт!

Леди Бассет оказалась не так страшна, как рисовала фантазия. Да, она была предвзята, чопорна и регулярно поджимала без того тонкие губы, но платила наперёд, снимая две комнаты, одна из которых была люксом, и за размещение слуги-извозчика вместе с экипажем, – белоснежным новеньким ландо, – что позволяло мне облегчённо выдохнуть. Зарплата в этом месяце будет выплачена. Хоть это и не отменяло других трат, но всё же позволяло дышать спокойнее.

И вот с дыханием во второй половине месяца стало совсем плохо, точнее с воздухом.

Лето было в самом разгаре. Это для учащихся академий время отдыха вышло, ведь им давалось всего пять недель на каникулы, а где-то даже и четыре; в остальное время они грызли гранит науки. Для нас же, чья жизнь зависела от палящего лета, начиналось самое тягостное время.

То тут, то там вспыхивали пожары. Горели прерии. Вставая по утрам, я отчётливо ощущала запах гари, доносящийся до поместья с порывами ветра.

Как только я видела на горизонте новый очаг возгорания, сердце сжималось от страха. Пожары редко доходили до леса, но, бывало, и он горел… От одной этой мысли становилось дурно, ведь тогда отдельные пожары превращались в стихийное бедствие. Он будет гореть волной, и никто не сможет этому помешать. Только когда катастрофа достигнет пика, и наш король посчитает, что пора вмешаться, вот тогда на тушение отправят магов-аристократов. Они с помощью своей магии будут усмирять стихию, а до тех пор тушение пожаров остаётся на волю природы и тех, кто непосредственно страдает от них – владельцев земли и отдельных конных пожарных обозов. Никто дикие прерии тушить не будет… Радовало только, что жара в этом году встала рано, потому трава была скудной. Огонь вспыхивал, но не мог перекинуться далеко. Другое дело – наша сторона, здесь травы всегда были гуще, взращённые близостью заповедного леса. Если огню удастся перебраться через изрядно иссушенное русло реки…

Деревенские были напуганы, подготавливая дома и хозяйства к возможной беде.

Я же съездила в Эсперанс, на волне ажиотажа прикупила по завышенной цене дюжину стеклянных огнетушителей и расставила их в комнатах. Вряд ли они смогут помочь, если стихия возьмёт своё, но так мне было легче, да и постояльцам тоже. Проект водонапорной башни назойливой мыслью летал по краю сознания.