– Надеюсь, они будут не только храниться, но и работать на меня? – с прищуром проговорила я, всё же ловя его одобрительную улыбку.

– Обязательно, леди Баваро.

– Была рада нашему знакомству, – изящно поднимаясь, я довольно улыбнулась, когда монеты исчезли в специальном ящике на его столе, который моментально перенёс вверенную им сумму в хранилище.

– И я, – поклонился гоблин, провожая меня до двери.

Вновь выйдя на улицу, я довольно улыбнулась. Как ни крути, а деньги могут сделать счастливой. Знание, что ближайший год мы не будем голодать, грело мне душу, а то, что они дарили возможность вырваться из замкнутого круга и позволить себе больше никогда не беспокоиться, позволяло мне мечтать.

Раскрыв над головой кружевной зонтик, я уверенной походкой направилась в издательство вестника, – «Хранитель», – что было в паре кварталов отсюда. Отец Софи всегда его выписывал, называя самым уважаемым источником новостей, твёрдо веруя, что он печатает одну только правду и ничего кроме неё. Тут я, конечно, сомневалась, но факт того, что это – единственное издательство, которое не приняло от меня анонимную статью, делало ему честь. Не хотят анонимно, я и сама прийти могу! Гордость – для богатых, я же пока этой роскошью не обладаю.

Я понятия не имела, как строить заводы, да и в управлении гостиницей ничего не понимала, но что точно выяснила из прошлой жизни, – реклама может и свиней заставить летать. К моему удивлению, очнувшись в новом молодом и здоровом теле, я точно знала, что не родилась в нём, даже имела представление о своей прошлой жизни, но вот нюансов не помнила, видно, так душе лучше путешествовать, а вот яркие слоганы рекламных компаний, статьи и передачи, что формировали мнения и вкусы…

Потому перед поездкой я сгребла оставшиеся шиллинги и разделила их на дорожные траты, немного оставила домочадцам, а оставшуюся часть потратила на статьи в вестниках о заповедном лесе, у которого стоит моё небольшое поместье, и о единорогах, что заглядывают ко мне на завтрак. Конечно, их уже почти сто лет никто не видел и ко мне они не заходили, но это нюансы. Главное – пробудить интерес, а там уже старушка Лаки вполне сможет сжиться с этой ролью, главное – не подпускать любопытных к ней близко. Лошадка хоть и старая, но темпераментная, и на сказочного единорога смахивает характером мало, а вот внешностью… Её серебристая грива и белоснежная шкура вызывали в моей душе умиление, не говоря уже о крохе-дочке, что тащила в дом любую найденную зверушку. Она обожала Лаки и называла ту с лёгкой руки старой кухарки единорожкой. Та верила, что лошадь – потомок единорогов, а я со своим скепсисом не стала расстраивать ни малышку-дочурку, ни старую женщину. Им обеим вера в чудо нужна как воздух.

Пройдя пару кварталов, я остановилась перед зданием с крупной вывеской «Хранитель», – мимо не пройдёшь.

Из высоких дверей выходили мужчины в деловых костюмах, активно жестикулируя. Входили так же мужчины… Это в очередной раз нажало в моей душе невидимую кнопку возмущения – это мир мужчин, и место женщины – дома. Моя душа возмущалась, хотя я и отдавала себе отчёт, что больше по старой памяти. Я бы и рада дома сидеть, да только нет у меня надёжного мужчины, на которого можно положиться, но вот складывать ручки и идти на дно я не намеревалась.

Решительно крутанув кружевной зонтик, я лёгким движением руки закрыла его и, лучезарно улыбаясь, направилась к заветной двери.

Мужчины галантно коснулись шляп, пропуская меня. Я чувствовала кожей их одобрительные взгляды и как они пожирали глазами мою фигуру, стоило мне пройти мимо. Думают, не вижу? Но это же чувствуется кожей в липком ощущении скользящего взора!

– Вам помочь, леди?.. – долговязый парень с яркими рыжими, словно пламя, волосами и россыпью веснушек по всему лицу с интересом вглядывался в меня, пока я пыталась скрыть свою растерянность. Мы столкнулись с ним у подножия лестницы, он спускался с кипой бумаг, а я терялась в сомнениях, куда следует идти.

Здание производило впечатление не только снаружи, но и внутри. Высокие потолки с огромной хрустальной люстрой и массивная деревянная лестница, ведущая в два крыла, громко шептали, что в этом заведении с деньгами всё в порядке.

– Баваро. Меня зовут леди Софи Баваро, – проговорила я, вздёргивая носик.

– Джон Бренди, к вашим услугам, – тут же поклонился он.

– Благодарю. Мне нужен главный редактор.

– Прошу за мной, – расторопно проговорил мужчина, указывая рукой на левую часть лестницы, при этом чуть роняя папки, что вынужден был держать в одной руке.

Слегка покачивая бёдрами, я еле касалась пальцами гладких перил. Лестница была выполнена из красного дерева, что в наших местах не росло, его привозили из большого мира, используя дорогущие порталы или же отчаянных смельчаков-капитанов, что решались провести корабли через туманы. Стены были увешаны портретами импозантных мужчин, что в большинстве своём довольно поглаживали округлые животы. Их всех объединяла фиолетовая прядь в волосах, у кого-то больше, у кого-то еле заметная – фамильная черта. Вот уже два столетия, с самого момента открытия этого материка, вестник принадлежал семье Роттольд, переходя от сына к сыну.

И главным редактором здесь также был представитель этой славной фамилии.

Тёмноволосый, с двумя широкими фиолетовыми прядями вдоль лица, в рубашке с закатанными рукавами и парой чернильных пятен, он безжалостно вычёркивал чью-то статью. Щёки были пухлыми, а нос трепетал в возмущении.

Мужчина не сразу нас заметил, только когда мой сопровождающий несколько раз прочистил горло и в пятый раз постучал по двери, он резко впился в нас взглядом колючих серых глаз.

– Леди Баваро искала встречи с вами, – парень тут же потупил взор и, казалось, даже уменьшился в росте, тушуясь перед своим начальником, я же обворожительно улыбнулась, протягивая ручку. Как ни крути, но в этом мире были приняты галантные манеры. Потому редактор тут же подскочил и упругой походкой подошёл ко мне.

Оказалось, что ростом он невелик, но хватка его была надёжной, а поклон – изящным.

– Рад вас видеть, леди Баваро. Я – Лючиа Роттальд, чем могу служить? – указывая рукой на мягкое кресло, – Джон, верстальщики тебя уже заждались, – он дал сигнал взглядом рыжему заняться делом, а сам занял место напротив меня.

– Я писала вам… – аккуратно расправила ладонью складки платья на коленях.

– Кажется, припоминаю… Вы прислали мне пространную статью о единорогах и другой флоре и фауне заповедного леса. К тому же в платный раздел… – нахмурил он свои широкие брови. – Но для чего?

– Ох, увы, сейчас заповедный лес не тревожит умы жителей нашего славного материка. Даже приезжие больше не стремятся его лицезреть и изучить. А между тем, мой дедушка, точнее сказать – третий муж моей бабушки, но это не важно, ведь именно он меня воспитывал, именно в его поместье у опушки леса я проводила так много времени… – я изящным движением руки достала белоснежный платок, украшенный кружевом, и промокнула две хрустальные слезинки, что скопились в уголках моих голубых глаз. – Так вот, он был учёным. Может, слышали – Гораций Беренг?

– Кто же не слышал его имя?! – к моему удивлению, воскликнул редактор. – Когда-то его научные труды произвели фурор, но это было лет шестьдесят назад… В детстве я, бывало, читал его труды. Разве могут единороги не увлечь ум юнца? – хмыкнул он, расслабляясь.

– Верно! Моя бабушка хотела привлечь внимание к заповедному лесу в память о нём. Но не вышло… она умерла, – новый град слёз покатился по моим щекам, в то время как мужчина, смутившись, стал неуверенно ёрзать в своём кресле. Что ни говори, но женские слёзы – беспроигрышное оружие в любом из миров!

– Полно вам… – смущённо протянул он.

– Боль утраты ещё свежа… – потупила я взор, в то время как Лючиа сорвался с места, чтобы налить мне стакан воды.

Вода была прохладной, отчего стенки стакана запотели. Сделав глоток, я выдержала театральную паузу. На нервах нужно играть умеючи, выдерживая паузы и создавая нужную атмосферу.