– Хочу, – подмигнула я ей, надеясь, что не переоцениваю таланты дочки, и нам действительно перепадёт единорог. Сама же попыталась задуматься над её словами. Неужели это мои страхи не дают мне увидеть в нём свет?..

– Леди, леди! – встревоженный голос Донни заставил меня вздрогнуть и повернуться. – Там, там… – махал он рукой в сторону двора.

– Охламон, что заладил?! Можешь толком сказать, а не кудахтать?! – огрела его полотенцем как раз стоящая рядом Молли.

– Ну ба-а, – обиженно стрельнул он своими круглыми глазами на неё, надувая щёки.

– По делу говори! – буркнула она, подойдя к нему, и ещё отвесила подзатыльник.

Их манера общения меня всегда удивляла, тем более я знала, что Молли и Рорри в нём души не чают, но это было сейчас не главное.

– Что случилось? – отложила я сковородку с последним блином.

– Беда!

Это слово, словно ледяная стрела, пронзило безмятежность, что окутала нас. А как хорошо начинался этот день!

Как и всегда, проблемы нагрянули тогда, когда их меньше всего ждут.

Бобби, средний сын Билла, в неестественной позе лежал на парадном крыльце. Ноги были вывернуты, а из бедра торчал кусок подгнившего дерева. Рядом с ним столпились братья и отец.

Ужас накрыл меня удушливой волной, но быстротечное время не дало опуститься в пучину паники. Каждая минута на счету. Ведь вместе с растекавшейся по ступеням из раны кровью убегала и жизнь молодого парня.

В раскалённом воздухе разливался запах железа, смешанный с терпким потом, трухлявым деревом и... болью.

Велев Полианне взять заботу над Лили и увести её в дом, я подбежала к нему и рухнула перед ним на колени. Судорожно проходясь взглядом по его ранам, отмечая и неестественную бледность, из-за которой ярко выделялись веснушки на курносом носу, и надрывное с хрипом дыхание, и то, как отважно он прикусывает до крови губы, чтобы не издать отчаянный вопль боли.

Крыльцо ремонтировать не стали, посчитав, что сможем вернуться к нему позже, когда я разживусь деньгами. Мы решили его освежить с помощью краски и только, и то, – когда закончим с номерами для постояльцев. Бобби же заканчивал работу в комнате на втором этаже, окна которой выходили на входную группу; закинув голову наверх, я смогла оценить отверстие в козырьке над крыльцом, проделанное падающим парнем, и повисшую на честном слове полупокрашенную белую раму сверху, что вот-вот сорвётся вниз.

Кровь была ярко-алой, текущей сильной пульсирующей струёй, и это ещё рану затыкал кусок дерева. Втянув со свистом воздух, я с ужасом понимала, что это могло бы значить. Отвязав передник, перетянула ногу над раной, желая остановить кровопотерю.

– Оставь, – резко окрикнула я Билли, что потянулся вытащить кусок гнилой доски из бедра сына, – сейчас оно служит заглушкой, вытащим, и кровь польётся с новой силой. Найдите лучше доски, что мы могли бы использовать как носилки. Лея, неси ткань, чтобы можно было зафиксировать парня на самодельных носилках, нам нужно срочно транспортировать его в Эсперанс. Готовьте телегу; выбросите из неё материалы, на ней мы повезём Бобби.

Девушка моментально бросилась выполнять моё поручение, как и другие братья, Билли же с надеждой пытался уловить мой ускользающий взгляд. Словно в моей власти исцелить его сына одним только своим повелением. Я – леди, а не бог или хотя бы лекарь, но вот, похоже, у них другое мнение.

– Тряска в его состоянии не лучшее решение? Да? – хриплым от с трудом сдерживаемых эмоций голосом проговорил он.

– Верно. Но без вмешательства хорошего лекаря он не протянет, – глядя на то, как мой белоснежный передник становится алым, я гнала прочь жужжащую на краю сознания мысль – «не довезём».

В деревне не было ни мага, ни лекаря. Была я, банальная батарейка, но не полноценный маг. Сейчас же нам был нужен действительно хороший лекарь, желательно – с приличным магическим резервом или же современным оборудованием моего старого мира, которого здесь нет и в помине, иначе пацана не вытащим.

– Бобби, Бобби! – пару раз ударила его по щекам, видя, что сознание ускользает от нас. – Говори со мной, Бобби! Я очень хочу услышать твой голос. Расскажи мне, что ты ощущаешь? Какая боль и где?

– Я не чувствую ног… – с трудом шевеля губами, сипло проговорил он.

– Та-ак… ещё…

– Холодно… мне так холодно, леди…

Даже сейчас это треклятое леди сорвалось с его губ. Глядя на него, я не понимала, почему он вдруг стал видеться размытым. Словно я смотрю на него через пелену дождя. И только моргнув, осознала, что слеза упала мне на руку, моя слеза. Совсем неприличественно шмыгнув носом, я постаралась взять навалившиеся эмоции под контроль, – сейчас не время. Билл же и вовсе утирал крупной ладонью кативший град по щекам, после терявшийся в густой бороде.

– Бать, не надо, – с трудом шевеля губами, говорил Бобби, – бать, ну, ты чего? – пытался он в своём положении ещё и поддержать отца.

Парни принесли доски, на которые мы, не теряя времени, рывком переложили Бобби, обнаруживая новые раны на спине. Похоже, дерево всё изгнило, с лёгкостью ломаясь на куски и вонзаясь в плоть. Лея с красными от слёз глазами передала чистые, но старые занавески, выданные ей Молли. Стон всё же сорвался с его губ, заставляя сердце обливаться кровью, а далёкую мысль становиться всё ближе – «не довезём»

Перенеся юношу в телегу, я заметила, что он опять начал отключаться.

– Бобби, не смей терять сознание! Слышишь?! Старайся говорить, что угодно, но только будь с нами.

– Хо-ро-шо, – медленно выдохнул он, приоткрывая глаз. Его лицо стало белым, словно снег, который в этих местах никогда и не видели. Потерял слишком много крови.

Сев рядом с Билли, я велела его старшему сыну трогать. Сама же поддерживала голову парня, в то время как отец следил, чтобы он не упал и меньше трясся на рытвинах, которых, на наше счастье, на выбранной дороге почти не было.

Но не проехали мы и пяти километров, как парень захрипел, а из его рта запузырилась кровь. Сознание ускользнуло.

– Да что же это?! – воскликнула я, чувствуя на своих пальцах горячую влагу.

Мы его теряли. Посмотрев на Билли, я увидела обречённость. Он понимал, что жизнь стремительно оставляет его сына. Брат, бросив вожжи, перебрался к нам через борт и теперь, не скрывая слёз, припадал к груди Бобби.

Поглощённая горькими эмоциями и неспособностью что-либо изменить, я не сразу заметила облачко пыли, медленно катившееся навстречу нам по дороге.

Небольшой двуместный экипаж остановился рядом с нами.

– Вам помочь? – встревоженный юношеский голос пробился сквозь заслон печали.

– Вы лекарь? – с надеждой бросила я на него взгляд. Кажется, парень был не старше двадцати лет.

– Нет, – отрицательно качнул он головой, спрыгивая на землю.

– Зато у меня есть несколько крох лекарской магии, – журчащим, словно ручей, голоском проговорила девушка, что подала незнакомцу руку и была с нежностью спущена на землю. Она деловито подошла к нашей телеге, откидывая вуаль со своей шляпки и заглядывая через край, – о, моего резерва не хватит… – отрицательно качнула она головой, но всё же кивнула, подавая своему спутнику сигнал, чтобы он подсадил её.

Билли сразу оттащил своего старшего сына и с новой надеждой взглянул на незнакомку. Она стянула кожаные перчатки с хрупких ладоней и повела рукой вдоль его тела. Лёгкое свечение щекотало ей пальцы – так работало диагностическое заклинание, я уже видела такое, когда лекарь приезжал в поместье к больным. Лицо её хмурилось с каждым новым движением, изящные чёрные брови сдвигались, стремясь превратиться в одну линию.

– Были бы здесь мои братья или хотя бы кто-то из сестёр, можно было бы попробовать. А так, он уже почти ушёл за грань, и у меня не хватит резерва, чтобы залечить хотя бы одно повреждение. Отпустите его с миром…

– Нет! – схватила я её за руку.

Чувство вины окатывало меня то холодной, то горячей волной. Я не могла его отпустить. Сострадание и жалость оранжевыми искрами отразились в её карем взгляде. Если бы не её резерв… Резерв! Мысль, словно электрический разряд, пронзила меня от макушки до пят.