– Похоже, это ваш вечный спор, – протянула я, опустив ладонь на головку выглядывающий дочке, когда тишина между нашими гостями стала звенящей.

– И то верно. Простите, нам не стоило выносить это на обозрение, – извинился Себастьян, откладывая так и не открытый вестник. – У вас чудесные зарисовки. Мне кажется, что при взгляде на них я переношусь в сегодняшнее утро.

– Благодарю. Вы чересчур щедры в своих суждениях, – кинула я взгляд на своих вырисовывающихся единорогов.

– Вам нужно повесить это в гостиной, когда закончите.

– Может быть, следующую картину, на эту у меня уже планы…

– Да? Какие же? – Джессика горела любопытством и не смутилась даже от предупреждающего взгляда мужа.

– Я хочу… сделать маленькие листовки и раздавать их в Эсперансе и нашей славной столице. Вот вы, к примеру, прибыли сюда благодаря моему случайному разговору в «Камелии»… Думаю, у меня было бы больше посетителей, если бы у них была возможность узнать об этом поместье.

– Похвально, – одобрительно проговорил лорд Сингх, – думаю, я мог бы вам помочь. Моей семье принадлежит издательство «Стэнли Гиббонс-Сингх».

Это было крупное издание, что выпустило множество интереснейших книг. Среди их авторов были и женщины, что делало его прогрессивным и, на взгляд некоторых консерваторов, весьма либеральным предприятием.

– Я считаю, что об этом месте должны знать многие. Закончите вашу работу к нашему отъезду, и я отправлю её на печать… За свой счёт, – добавил он под непреклонным взглядом жены.

– Благодарю. Я с радостью воспользуюсь таким щедрым предложением, – благодарно улыбнувшись, я мысленно потирала ручки. Это было чудесное и своевременное предложение.

– Вам нужно пригласить фотографа! – радостно всплеснула руками девушка.

– Боюсь, единороги не столь терпеливы, у меня был такой опыт, и, поверьте, снимки не внушают беспрекословного доверия, – Себастьян согласно кивнул в такт моим словам, прекрасно понимая: чтобы снимок получился чётким и не смазанным нужно время.

На моё счастье или на беду, в этом мире фотография только шла к своему успеху. Пройдут десятки лет, прежде чем она достигнет таких же высот, как и в моём старом мире. Помнится мне, что в прошлом ушло больше века. К тому же, в этом мире были чрезвычайно дорогие магические артефакты, которые создавали снимок, захватывающий минуту жизни. Я видела такой в воспоминаниях Софи, это потрясающе!

– Значит, остановимся на вашей зарисовке, – констатировал мужчина.

– Верно, – качнула я головой, вспоминая расположение издательства «Стэнли Гиббонс-Синх». Высокое приметное здание, недалеко от палаты лордов. Оживлённый перекрёсток, на первом этаже – большой книжный магазин, в котором вечно вьются толпы народу, неподалёку – площадь, облюбованная юными гимназистами. Мысль сверкнула в голове яркой вспышкой, отчего я плотоядно улыбнулась, по-новому взглянув на лорда Сингха. За эту просьбу нужно будет заплатить, но я готова.

Чета Сингх оставалась моим единственным клиентом ещё шесть дней. Несмотря на то, что Джессика горела желанием вновь увидеть единорогов, им нужно было продолжать путь. Занятия в академии должны были начаться через две недели, а они ещё не побывали в залитой солнцем лазурной бухте Бэй. Я ожидала со дня на день известие об их отъезде.

Это меня удручало. Других клиентов всё ещё не было.

Желая хоть как-то занять свои мысли и руки, я по несколько часов в день рисовала, заказав у младшего брата Леи рамки к своим небольшим картинам. Я осталась довольна его работой по преображению переносных ванн. Сделанные им панели были виртуозно вырезаны, а Холли – его младшая сестра – красками повторила узор. Получилось чудесно.

Сегодня я ждала первые рамки для картин. Я планировала дарить их клиентам на память при выезде.

Отложив краски и отерев руки о тряпку, я довольно прошлась взглядом по получившемуся пейзажу. Сегодня я рисовала на опушке леса, рядом со мной играли Пэдди и Лили, а в кармане её белого передника спала Хвостик, свесив свой длинный пятнистый хвост наружу.

Хвостик была то ли куницей, то ли кошкой. Молли при виде неё плевалась, называя «куол»1. Я её понимала; несмотря на миленькую мордочку и кругленькие глазки, та была хищницей. Мы нашли её по весне, видно, она выпала из сумки матери и поначалу проблем с ней не было; её питание было простым, мы смачивали платок в молоке и давали ей, а после она и сама начала рьяно лакать из блюдечка.

Проблемы начались, когда зверёк стащила курицу… У нас их и так немного, а она перекусила ей шею и изрядно погрызла рыжую несушку. Съесть не получилось, а птицу попортила. Молли тогда предложила её по-тихому пришибить, и, честно сказать, я была близка к тому, чтобы согласиться, но плутовка, почувствовав неладное, сбежала в лес. Её не было две недели, и мы почти облегчённо выдохнули, по пути успокаивая расстроенную дочку, но она вернулась. С тех пор зверёк всегда возвращалась, предпочитая селиться в душистом сене на конюшне.

– Мама, мы пойдём гулять в лес? – поинтересовалась дочка, в очередной раз кидая палочку и надеясь, что Пэдди, наконец, среагирует. Но щенок, виляя хвостом, любяще смотрел на маленькую хозяйку и никак не хотел понимать, что от него ждут. – Ну же! Беги! – топала она своей маленькой ножкой.

– Пойдём! – решительно качнула я головой; с тех пор, как единороги к нам заглянули, мы каждый день гуляем по лесным тропкам, и я прошу, чтобы они пришли вновь. Вот только лес глух. И я почти поверила в случайность, но… в душе знала, что случайности не случайны.

Потрепав дочь по волосам, я кивнула в сторону тропинки, что вела под своды леса. Долго уговаривать не пришлось; малышка, радостно припрыгивая, поскакала вперёд. Щенок помчался следом, и только Хвостик недовольно высунула мордочку, осматриваясь по сторонам. Тряска её не прельщала, а потому она вскоре выпрыгнула. Вроде, сумчатая должна быть привыкшей, ан-нет; она гордо запрыгнула на дерево и скрылась в листве.

Мы шли недолго. Лили замерла и нахмурила свой лобик.

– Что-то случилось? – заозиралась я по сторонам в поисках опасности, вставая рядом с ней.

– Слысысс? – коверкая слово, спросила она.

– Что-о? – прислушиваясь, я ничего нового не услышала. Обычный треск насекомых в жаркий летний день под густой кроной.

– Он плачет… – с этими словами она, не задумываясь, сделала шаг вглубь, и я последовала за ней.

Надо бы остановить её, но я давно приняла тот факт, что в этом мире существует многое, чего я не понимаю, и нужно это просто принимать. Потому я шла рядом, готовая в любой момент защитить, сберечь свою крошку, но не мешать.

Когда кроны перестали пропускать яркий свет, а ветки уже настойчиво оплетали юбку, у подножия широкого дерева агатиса2 я и сама услышала то ли писк, то ли визг, а ещё почувствовала запах. Словно скунс пробежал, оставив вонючий след. Рука сама взметнулась с платком к носу, стараясь хоть как-то отгородиться от этой вони.

– Лили, звёздочка, пойдём отсюда…

– Как уйти? Вот же он! – вырвав ладошку из моего захвата, она подбежала ближе к дереву и упала на колени, медленно протянув к чему-то руки. Щенок припал рядом с ней и завилял хвостом.

– Подожди!

Страх сковал моё сердце. Моя малышка – добрая душа, а вдруг там ядовитый паук? Или дикая кошка, что вопьёт свои зубы в её нежные ручки? Потому, не теряя времени, я обошла её, приседая рядом.

Моё удивление взвилось на новый уровень.

Моя дочурка, моя маленькая крошка, моя добрая душа Лили выпутывала из хищных силков зайчонка. Если бы не его оленьи рога, то я бы не удивилась, – обычный коричневый заяц. Таких в лесу много. А так, проморгавшись несколько раз, я настороженно протянула к нему руку, слегка задев пальцами бархатистые рога.

– Солнышко, давай не будем его трогать…

Лили замерла, удивлённо вскинув на меня голову. В её больших голубых глазах читались немой вопрос и укор.