– Одного водопровода не хватит, чтобы произвести на меня впечатление, в остальном больше ничего примечательного не наблюдаю.

– Так высунь нос и прогуляйся по округе. Здесь чудесная деревня, а самое главное – лес… Магия поёт во мне, когда я прогуливаюсь по его неведанным тропкам, это настоящее место силы! И почему никто раньше не додумался сделать здесь гостиницу?!

– Может, потому что предки леди Баваро были умнее? – ядовито вздёрнул бровь мужчина, когда я повернулась к нему. – Не всё нужно выставлять напоказ, – с чувством глядя мне в глаза, проговорил он.

Множество мыслей понеслись в голове: про заповедный лес ли он говорит, а может, о моей дочери? Если про лес, то что он знает, чего не знаю я?

– Не говори глупостей. Ты портишь мне настроение, – осадила его Джессика.

– Хорошо, допустим… Но где же единороги, о которых ты мне вчера сладко пела в уши, моя дорогая сестрёнка?

«Ну что он прицепился?!» – мысленно вопрошала я, с трудом сохраняя приклеенную к губам улыбку. Он ведь сразу приехал с предубеждением и никак не хочет успокоиться.

– Леди Софи, а как часто обычно приходят единороги? – недолго думая, Джессика крутанулась на стуле и впилась в меня любопытным взором.

«Я влипла!» – мысленно констатировала, в то время как на губах блуждала спокойная улыбка. Я чувствовала на себе взгляды трёх пар глаз. И если две были просто любопытными, то одна – откровенно насмешливая. Похоже, лорд Уайт уверен, что единорогами здесь и не пахнет.

Губы внезапно высохли, как и язык, что не спешил слушаться. Раньше я не имела за собой склонности к вранью, когда-то я прожила правильную жизнь, но принесло ли мне это счастье?

Я была готова к такому повороту, именно поэтому с утра переговорила с Джимми. Он был парнем хитрым, изворотливым, с цепким пытливым умом, схватывающим всё на лету. Джимми успел оценить прелесть этого места. На щеках его матери проступил румянец, да и сестра стала гораздо спокойнее, вот он и был готов трудиться во благо процветания гостиницы, а для этого нужны… единороги.

Я всё ещё сомневалась в своей правоте, но изворотливый разум сразу подсунул мне не одно лицо моей малышки, а ещё семь лиц, что зависели от меня. Взгляд ищуще заскользил по листве разного оттенка зелёного: от светлых салатовых цветов до насыщенно-изумрудных и малахитовых… Сейчас должно случиться чудо.

Заприметив скользнувшую серебристую тень, я порядком расслабилась. Осталось только сделать так, чтобы и другие её увидели.

– Я не в состоянии влиять на них, как и на любое другое магическое существо. Они – дети леса, а, как вы знаете, он весьма своенравен…

Мой взгляд уже мог различить лошадиный контур, мелькавшую белую шкуру, лоснящуюся и блестящую от попадающих на неё редких лучей, изящную шею и длинные ноги.

Интересно, чем Джимми её натёр? Сияние было таким сильным, словно передо мной и вправду магическое существо. Я даже не сдержалась и зажмурилась, когда особенно яркий блик попал на глаз, моё движение не осталось незамеченным.

– Ну да, конечно! Как по заказу… – фыркнул Мартин, в то время как его сестра подскочила и, облокотившись на балюстраду, с жадным интересом стала наблюдать за появлением нежданного гостя. Животное гордо выходило из зарослей, неторопливо шествуя к особняку.

На террасе вновь повисла тишина, нарушенная звоном.

Я поставила чашечку слишком громко, подскочив и, кажется, даже уронив опустевший стакан из-под сока на столе.

«Что же это творится?!» – мысленно вопрошала я, когда мой взор выхватил ещё одного единорога, шедшего на десяток шагов позади первой особи. Второй был крупнее и с не такой блестящей шкурой, с длинным острым рогом и настороженным взглядом.

Может, второго Джимми раздобыл в деревне? Только я ни у кого не припоминала такой белоснежной лошади… И как он сделал такой рог? Будто из перламутра. Креативный мальчик…

Взгляд сам стал искать парня, он должен быть где-то здесь и руководить этим театром, если лошади подойдут слишком близко.

Я выхватила его первой только потому, что искала. Джимми повернул из-за угла дома, ведя в тени заросшего сада Лакки. Он передвигался в полуприседе, стараясь не привлекать к себе внимания, а лошадь же, словно театральная актриса, грациозно поднимала копыта, стараясь во всей красе предстать перед зрителями на своём бенефисе.

Переведя с него взор, я впилась в незваных гостей… А может, званых?! Как назло, вспомнилось, что именно их я вчера просила у леса, рука сама взметнулась к горлу, а после взгляд снова впился в паренька. Первая мысль, что мой сад посетили настоящие единороги, быстро сменилась более насущной. Парня нужно остановить! Вот только он и сам увидел, что подмостки заняты, и зрители в полном восторге, но не от лошади, что он вёл к успеху. Даже отсюда я видела, как он, не сдержавшись, вытянулся, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, после чего его рука скользнула по слегка кудрявым тёмным волосам, будто оттягивая их и желая избавиться от наваждения, а после он чуть ли не вприпрыжку развернулся к лошади, что, заметив конкурентов, планировала возмущённо заржать, только вот Джимми крепко уцепился ладонями за её морду и что-то рьяно ей зашептал, подталкивая туда, откуда они пришли. Та уходить не хотела, возмущённо ведя головой в сторону конкурентов, вот только парень проявил чудеса упрямства и, подталкивая её в лоснящееся бедро, увёл прочь.

Я же, выдохнув, упала в плетёное кресло, в котором сидела ранее.

Я давно перестала удивляться поворотам жизни, мне кажется, ещё задолго до попадания в этот мир. Поэтому блуждающие единороги в моём саду не вызывали во мне тихие, а порой и не очень, вздохи восторга, как у Джессики. А вот бивший в висок настойчивый вопрос заставлял задуматься. Почему они пришли именно сейчас? Почему их не было раньше? Я ли тому виной, или есть то, чего пока не знаю?

– Я, наверное, должен извиниться? – совсем не похоже на констатацию факта, спросил Мартин.

– Должны, – прямо глядя в его глаза, что обиженно сверкнули под насупленными бровями, я с интересом наблюдала, как он тихо закипает. И как только, с его-то темпераментом, в лекарях оказался? Хотя, судя по его семье, он свой путь не выбирал.

– Прошу простить! – скрепя сердце, со свистящим выдохом сквозь зубы, проговорил он.

– Прощаю, – милостиво ответила я.

В конце концов, я простила его сразу, как только шиллинги за его пребывание в моём поместье перекочевали в мой кошелёк. Это грело душу гораздо сильнее, чем слова. Я давно научена жизнью, что слова – это пустое…

– Будем рады видеть вас у нас ещё! – сладко пропела я, подавая сигнал Полли, что стояла поодаль от меня.

– Ну да, – фыркнул Мартин, обводя ободряющим взглядом своего нетерпеливо бившего копытом коня, – скажите лучше правду, что видеть меня здесь не желаете.

– Отчего же? Вы – щедрый постоялец! Таким мы всегда рады, – пожала я плечами, принимая свёрток от Поли, в то время как Мартин открыто рассмеялся, а после одним взмахом взлетел в седло. – Вот, возьмите!

– Что это? – впился с подозрением взглядом в протягиваемый мною свёрток.

– Кусок пирога, немного свежей пастилы из фейхуа… скромный перекус, но это лучше, чем ничего, – улыбаясь, я всё ещё держала руки вытянутыми. Свёрток он брать не спешил, задумчиво сверля взглядом.

– Пастила – это что?

– Такая сладость, – лаконично ответила я, мысленно поминая недобрым словом свою неосторожность.

– Отравлен?

– Ещё чего… вас же просто так со свету не свести! Лекарь, как-никак, вылечитесь… – уже жалея о своём порыве, я всё ещё держала руки вытянутыми, а улыбка из доброжелательной превратилась в натянутую.

Что поделать, я и в прошлой жизни никого из дома с пустыми руками не отпускала, вот и сейчас… Он же лихач! Останавливаться перекусить не будет, максимум – сделает остановку, чтобы напоить коня и дать ему немного передохнуть, и дальше бросится в путь. А как же сам?