– Спасибо! Отнеси омаров на кухню, пока они окончательно не сварились, – одобрительно качнув головой, я стянула перчатки, бросая оценивающий взгляд на огромного чёрного коня, что пил воду из корыта около конюшни. Длинные ноги, лоснящаяся блестящая шкура и гордый изгиб шеи выдавали в нём весьма недешёвого родовитого зверя. Хмыкнув, я решила сама убедиться, что же его хозяину нужно в моём укромном мирке.

Решительно идя через гостиную, я практически сразу услышала громкие мужские возгласы. Он расхаживал по террасе, непрестанно жестикулируя и поминая меня недобрым словом. Хам!

– Как вы могли остановиться здесь? Хозяйка поместья не знает, что такое ответственность! Парень чуть не погиб по вине её халатности!

– Знаешь, в отличие от тебя, я была здесь, и могу с точностью сказать, что она сделала всё, чтобы он выжил. Без её резерва я бы не справилась!

– У неё должен был быть лекарь! Ужасное место! Вам следует немедленно вернуться! Ну, если так хотите путешествовать, то езжайте в Эсперанс, остановитесь, на худой конец, в Реджионе, – приличное место! А это… старое захудалое поместье! – вопил он, пока я, замерев, стояла, не замеченная за нежной тюлью.

Надо было поподробнее выспросить Джессику о её родне и родне мужа. Этот мужчина явно ведёт себя, как близкий родственник, весьма заносчивый близкий родственник. Реджион – не какой-то захудалый двор, это самая дорогая гостиница в Эсперансе. И если он так о нём выразился, то его возмущения о моём поместье не стоит принимать близко к сердцу. Разум понимал это, но возмущение и уязвлённая гордость скреблись в душе, требуя немедленно выпустить их на свободу.

– Зато здесь заповедный лес и единороги, – мечтательно протянула девушка.

– Ну да, – саркастически протянул он, – а ещё клещи, жуки и разная нечисть… Знаешь, сколько болезней они разносят?! А что касается единорогов, много ты их тут уже увидела?

– Пока нет, – лаконично ответила она, – но мы планируем пробыть здесь до тех пор, пока не увидим. Если где-то они и могут свободно гулять, то именно здесь!

Её ответ вынудил меня нахмуриться, а под ложечкой засосало.

– Ну да, – его голос полнился сарказмом.

– Тебе стоит взять комнату и отдохнуть от суеты. Здесь есть водопровод! – радостно протянул Себастьян.

Со своего места я видела, какие умиротворённые и счастливые лица у моих постояльцев, о госте я могла сказать только, что он высок и любит чёрное. Мужчина стоял ко мне напряжённой спиной и, заложив руки за спину, недовольно качал головой.

– Вас обмануть может любой пройдоха!

– Не обманывайся, братец, – Джессика выгнула бровь, отсалютовав ему чашечкой, и именно этот момент я выбрала, чтобы ступить на террасу, – о, леди Софи, как приятно вас видеть!

– И мне вас. Добрый день, джентльмены! – протянула я, с интересом рассматривая резко развернувшегося ко мне незнакомца.

Было в нём что-то птичье, ястребиное: резкие черты лица, нос с горбинкой, как у древних королей, худое аскетичное лицо и гладкая оливковая кожа. Чёрные блестящие волосы с несколькими белоснежными прядями были собраны в аккуратный низкий хвост. Карие глаза гораздо светлее, чем у сестры, плавились рыжей бронзой, он склонил голову к плечу и, не мигая, препарировал меня взглядом.

Я же в ответ выгнула бровь… Потрясающие манеры!

– Прошу простить, позвольте представить моего деверя – Мартина Уайта.

Вторая моя бровь помимо воли взлетела вверх, и я удивлённо взглянула на Джессику, получая от неё подтверждение.

Немного отступлю от текста и представлю часть наших героев,

Сама по себе фамилия Уайт мало похожа на имя одного из самых уважаемых магических родов; аристократы предпочитали что-то более пафосное и звучное, но не в данном случае. Этот род славился своими лекарями и белыми локонами в волосах, и Мартин Уайт был не исключением, даже больше; он был идеальным носителем этой славной фамилии. Самый молодой главный лекарь королевской лечебницы, в его арсенале было несколько уникальных разработок, его имя не сходило с первых страниц вестников после того, как он спас принцессу два года назад. Мартин был обласкан светом. К тому же это имя… Его назвали в честь старого бога плодородия и войны. Оно ему шло, так как именно воинствующим взглядом он сверлил мне спину, когда я вела мужчину к его номеру. Он пылал негодованием; и что я только ему сделала?!

– Вот, прошу! Ваша комната! – открыв дверь свежеотремонтированной спальни, я ожидала хоть какой-то восторг, но мужчина безразлично мазнул холодным взглядом.

– Во сколько подаётся ужин? – поинтересовался Мартин, пафосно вытащив золотые часы из кармашка на серебристого цвета жилете.

– В семь. Но если вы желаете полный пансион, это будет стоить на полшиллинга больше оговоренной суммы, – тут же добавила. Он меня раздражал, а потому я была готова его терпеть в своём поместье только по самым высоким тарифам.

– У вас весьма странная ценовая политика, леди Софи. За комнатушку вы просите в два раза больше, чем за большие покои, выделенные моей сестре и зятю, так ещё и пансион не входит.

– Для вашей сестры у нас действует скидка. Как-никак, я умею быть благодарной. На вас скидка не распространяется. Так что, ужин накрывать, или вы направитесь в Эсперанс?

– Накрывайте, – милостиво велел он, захлопывая перед моим носом дверь.

Я же, высоко вздёрнув голову, плавно направилась на кухню.

– Я – леди, я – леди… – повторяла как мантру, чтобы не сорваться. Ну что за хам? Хотя в его словах и есть доля истины. Лекарь бы мне пригодился. Но это не было обязательным условием для открытия, так что обвинять меня в халатности не нужно! Тем более я до сих вспоминала то чувство опустошения, которое настигло меня после того, как я передала магию Джессике.

Спустившись на кухню, я не нашла Молли. Наверное, та пошла в лес и взяла с собой Лили. Старушка часто ходила в это время года за дикими травами, а после сушила их на палящем солнце или же, наоборот, в тени деревьев, всё зависело от её намерений. Обычно после этого мы заваривали их круглый год вместо чая.

Удостоверившись, что омары до сих пор шевелят своими клешнями и даже пытаются совершить побег из ведра, я подготовила другие ингридиенты, помыла овощи для свежего салата, а также гаспачо. В такую жару хотелось хоть как-то охладиться, потому я решила, что холодный суп на первое будет прекрасным выбором. Отобрав самые спелые помидоры, сладкий перец и сочные огурцы, я приступила к их перетиранию. Единственное – перцы всё же пришлось поставить в духовой шкаф, но вместе с ними на отдельном подносе я отправила румяниться и сухарики, предварительно обваляв их в оливковом масле и чесноке.

Работа спорилась. Лили ещё не вернулась; Полли забежала на кухню отчитаться: они с матерью заканчивали отшивать вторые комплекты; Лея же держалась неподалёку от наших постояльцев, а после прибрала за ними и теперь намывала рядом посуду. Все были при деле.

Убедившись, что заготовки для гостей почти завершены, а рагу из курицы для слуг медленно тушится, я направилась на поиски Молли и моей крошки. В последнее время я уделяла ей мало внимания, но сегодня была твёрдо настроена наверстать упущенное и почитать ей, а может, и поиграть. Я привезла из города куклу, думаю, не стоит ждать праздников.

До дня рождения дочери было ещё целых девять месяцев, но я не удержалась, когда увидела игрушку на витрине небольшого магазинчика. Кукла сидела в пене розовых кружев, а её золотистые волосы были аккуратно закручены в букли и украшены заколкой в форме цветка франжипани (Куда уж без него?!). Фарфоровое личико было искусно расписано, на удивление, оно не было выбелено по местной моде, не было покрыто глазурью, оттого кожа казалась почти настоящей – бархатной, персиковой. Нежные розовые губки-бантики, словно их только облизали, и необычайно большие голубые глаза с крапинками синего и жёлтого, они блестели будто бы от любопытства. Я не смогла пройти мимо и зашла в магазинчик, попросив показать её поближе. Оказалось, что ручки и ножки у неё на шарнирах, а сама она, стоит уложить на лопатки, закрывает глазки, отбрасывая на нарумяненные щёчки тень.