Я осталась взволнованно сидеть на террасе. Ничем другим помочь не могла, только ждать.

Полли поставила передо мной чашку и маленький чайник, чем выдернула меня из тяжёлого медитативного состояния, когда мысли, казалось, исчезли, оставляя тревожное вязкое чувство. Неужели беда?

– Молли велела отнести, – неуверенно проговорила она, отступая назад.

– Шла бы ты спать. Утром рано вставать… – сказала я, с благодарностью вспоминая старушку и аккуратно наливая тонкой струйкой светло-жёлтый напиток в фарфоровую чашечку. Ромашка – решила я.

– Так… как же это? А если не найдут? А если найдут, и помощь нужно? – залепетала она. – Я останусь, если можно, – неуверенно проговорила девушка.

Я же, взглянув на яркие звёзды, тяжело вздохнула, а после сделала небольшой глоток. Ромашка, как я и предполагала.

– Возьми чашку для себя и присаживайся, – указала рукой на стул напротив.

– Я?! – удивлённо воскликнула девушка.

– Конечно.

– Но как же это? С леди за стол нельзя! А вдруг кто узнает?! Леди, нельзя!

– Сейчас ночь на дворе, нашими свидетелями будут только звёзды, а они никому не расскажут. Присаживайся!

Наблюдая, как она с опаской садится на краешек стула и дрожащими пальцами протягивает мне звенящую об блюдце чашку, я отметила, что у неё будто бы и щёчки появились, и румянец яркий, да и загар здорового человека, только тёмные волосы всё ещё были тусклыми и тонкими, да мясо на костях не наросло, но тут времени нужно больше. В любом случае, пребывание в поместье шло ей на пользу.

Налив немного горячего напитка, я протянула ей чашку обратно. Немое благоговение застыло на лице девушки.

– Пей, а не молись на фарфор… – проговорила я, отворачиваясь и давая Полли возможность спокойно сделать глоток. – Всегда любила смотреть на звёзды. Мне казалось, что так умершие родственники смотрят на нас.

– А зачем? – поинтересовалась девушка. Любопытство быстро загоралось в её глазах, обычно она стремительно брала его под контроль, но сейчас не успела и покраснела.

– Не знаю… может, им интересно? Или они беспокоятся. Оберегают нас?

– Смотреть за нами? – устремив взор в чашку, она нахмурила тёмные брови. – Так нечестно. Держать их при себе и лишать возможности переродиться… Пусть идут и ищут свой путь!

– И то верно, – произнесла, отмечая её запальчивость и жар, с которым она говорит, – кто из твоих родственников ушёл на перерождение?

– Отец, – печально выдохнула она.

– Мне жаль… – я подозревала, что ответ будет именно таким, но всё же решила расставить все точки. В жизни бывает всякое, кому как не мне об этом знать?!

– Он говорил, что звёзды – это далёкие миры, и там тоже живут и умирают такие же как мы…

– Он был мудрым человеком.

– Вы не представляете, насколько!

– Отчего он умер? – немного помолчав, решила всё же спросить.

– Нас начал преследовать рок. Вначале у папы исчезли заказы. Он ведь был слабым магом-ремонтником, так что жили мы хорошо. Но по непонятной причине работы не было, он стал искать подработку у других мастеров-артефакторов, но никто его не взял. Тогда папа стал браться за любую физическую работу. В последний раз он работал в порту, когда… – слёзы набежали на её глаза, а горло перехватило, – когда… – сипло пыталась она продолжить. Её пальцы вновь задрожали, Полли сцепила их, пытаясь задавить дрожь и подступающие рыдания.

– Не сдерживайся, выплачь боль, – протянув руку, я накрыла ладонью её дрожащие пальцы.

– Пришло вино с Новой Земли… и… и… сдерживающие канаты почему-то отвязались и понеслись на отца. Его оглушило, а потом утащило в море. Когда его выловили… он был мёртв.

– Ох, Полли… мне так жаль! – обойдя стол, я приобняла девочку за трясущиеся плечи. Она старалась не цепляться за меня, но я чувствовала, как её спина расслабленно прижимается ко мне. – Почему вы не обратились к родственникам отца после его смерти? – задумчиво проговорила я, когда она немного успокоилась. Магия обозначала его принадлежность к аристократическому роду. Наши прародители, которые получили магию на континенте, сразу стали причисляться к аристократам, даже если раньше это было не так. С тех пор магически одарённые дети рождались только в таких семьях, и ими не разбрасывались.

– Мой отец был бастардом и не знал своего отца.

– Вот оно, что… – такое могло быть, но… Об этом я решила подумать позже.

– Поэтому мама пошла работать. Вначале всё было хорошо, но потом она заболела… Мы стали продавать всё, что только могли, или что не продали, пока она была в горе по папеньке… Когда стало совсем туго, обратились к Яни. Он не отказал…

– Да уж… Помог, так помог, – я недовольно нахмурила брови, вспоминая наше знакомство. Яни не казался мне доброй душой, но, видно, и в таком как он раз в жизни совесть просыпается, – вынудил вас с братом работать на износ!

– Никому деньги с неба не сыпятся! – заученной фразой ответила она, отчего мне показалось, что дядя ей не раз говорил это.

– Ну да, потому вы стали такими худыми, а твой брат и вовсе стал ходить по краю. Во второй раз мы встретились, когда он пас меня со своим другом. Боюсь, что в тот день я должна была расстаться со своими деньгами, и совсем не по доброй воле, – проговорила, наблюдая за её реакцией, которая не заставила себя ждать. Девушка гордо вскинула голову и большими глазами негодующе впилась в меня. Зрачки потемнели, став почти чёрными, а черты лица заострились. В этот момент я увидела настоящую красавицу.

– Он хороший! Он не оступился! – когда дело касалось брата, то в ней проспался характер, в остальное же время девушка была тиха и скромна, но не тогда, когда защищала Джимми…

– Я и не говорю, что он плохой. Порой плохие поступки творят хорошие люди. В любом случае, я рада, что мы встретились раньше, чем он перешёл черту, ведь так?

– Да! И я… Смотрите! – встрепенулась Полли, немедленно поднимаясь. – Джимми бежит!

Подобрав чашку, она немедленно засуетилась и ушла на кухню, я же резко встала и замерла. Нервы были на пределе, стягиваясь тугой пружиной.

Я внимательно следила за тем, как маленькая тёмная фигурка становится всё более и более отчётливой, когда же смогла различить широкую белозубую улыбку, то, пошатнувшись, опёрлась рукой о стол и выдохнула. Пружина распрямилась. Всё будет хорошо!

– Вы не ложились, – мужской голос с бархатными нотками скорее констатировал, чем спрашивал.

– Как и вы, – в ответ произнесла я, отставляя чашку крепкого кофе в сторону.

Я вновь сидела на террасе, наслаждаясь прохладным воздухом и утренними трелями птиц. Это время дня было особенно оживлённым; многие стремились подкрепиться перед тем, как вновь спрятаться от палящего полуденного зноя. Радужные колибри, – маленькие трудяги, – как и пчелы, жужжа, порхали с цветка на цветок. Цветы же по велению природы и зная жизненный ритм окружающих, были особо хороши: распускались бутоны, спасающие тонкие лепестки от жарких лучей; сладкий аромат манил в свою сердцевину, где прятались капли нектара. Выпив его, колибри отправлялась к следующему цветку, неся на своём длинном клюве-хоботке пыльцу. Меня это зрелище успокаивало, напоминая о том, что всё в нашей жизни взаимосвязано и создано для того, чтобы процветать, главное – не сбиться с пути…

– Я присяду? – мужчина взглядом указал на свободный за моим столом стул, спрашивая разрешение.

– Конечно! Буду рада, – невзирая на усталость, я искренне ему улыбнулась.

Калеб спас моих заблудших эльфов. До сих пор хотелось хорошенько оттаскать полуэльфа за его острое ухо. Нельзя же так рисковать! Так мало того, что собой, ещё и малолетнюю дочь потащил…

Не говоря уже о том, что мне не хотелось даже думать, что было бы, если бы искатель не встретил их в глубине старой тропы. Мой поисковый отряд пошёл совсем в другую сторону. И что только эльфам понадобилось в густой чаще?! Если не успокоюсь, то ещё выясню у остроухого!