– А знаете, чем это чревато? – голос леди Бассет в паре шагов за спиной заставил меня вздрогнуть. – Ранними морщинами! – продолжила она, стоило мне повернуться.

Женщина стояла под раскидистым деревом, вертя в пальцах кружевной зонт. Госпожа Марта, её компаньонка, как всегда, не мешала ей и стояла поодаль.

– Леди Бассет… – присела я перед ней.

– А морщины, между прочим, не способствуют поиску женихов! – оборвав меня, она высказала до конца свою мысль. – Что планируете с этим делать?

– Как, что? Конечно же, искать жениха, пока морщины не появились.

– Правильный ответ! Только… – она поманила меня ладонью и, понизив голос, продолжила: – Вы мне нравитесь, леди Софи. Располагаете, так сказать… И только потому, по доброте своей душевной, дам совет – вызывайте скорее вашего управляющего, а сами отправляйтесь прочь отсюда.

Тон её впервые был серьёзен, а глаза не таили напускного лукавства.

– Отчего же?

– Бывают связи, которых лучше избегать. К примеру, с юными повесами. То, что они из родовитых семей, не делает их достойными кандидатами в мужья, – взглянув на меня исподлобья, она резко развернула зонт и направилась прочь, показывая всем своим видом, что всё сказала.

– А я и не собиралась… – выдохнув ей вслед, я направилась к Джимми.

Вначале успокою его по поводу оплаты, а то сердце чуяло, что он вместе со своей роднёй сейчас себе напридумывает…

– Я всё верну! – стоило мне зайти в комнату, проговорил он. Мальчик с трудом застёгивал пуговицы на своей рубашке, явно не планируя отлёживаться.

– Не надо, – вот только упрямо поджатые губы и выдвинутый вперёд подбородок не оставляли сомнений. Вернёт. – Тебе нужно отлежаться, и не спорь! Ты же не хочешь, чтобы я зря выкинула шиллинги, что отдала лекарю?

Этот укор сразу подействовал, и он усомнился в своих действиях, а я тем временем, ухватив парня за плечи, развернула его в сторону кровати. На мгновение мне показалось, что вена на его шее чёрная, как непроглядная ночь, но, моргнув, я поняла, что и вправду устала. Мерещится!

– Ложись! А где твоя мама? Её я ведь тоже освободила от сегодняшних дел.

– Я отправил её отдохнуть! Я уже не маленький, да и ей нужнее, – замялся он, отводя взор.

– Ты – хороший сын! – потрепала я его ладонью по волосам. – А теперь ложись спать и набирайся сил. Я тебе приказываю!

На удивление, день уже стремился к закату, когда, устало откинувшись на спинку кресла, я слушала отчёт Бобби, что рьяно принялся выполнять новую работу.

– Так вот, постоялец наш себя ведёт тихо. После завтрака с леди Бассет залёг в своей комнате, даже обед попросил подать к нему. Лейка отнесла, говорит, на неё внимания не обратил. Был занят, что-то усиленно строчил в письме. Дай боги, так пройдут все дни, что он у нас пробудет… Что касается эльфов, то они ушли с Лахланом. Мы собрали им всё необходимое, как вы и велели! Завтра к вечеру вернутся.

– Славно. Можешь идти, Бобби, – устало прикрыла я веки. После того, как мои остроухие потерялись в лесу, я стала предлагать услуги охотника в качестве сопровождающего. Он знал этот лес и был не прочь подзаработать.

Казалось, я только прикрыла глаза, но, когда распахнула их вновь, в кабинете горели свечи, а Мария сервировала ужин, в то время как Лили радостно накручивала круги вокруг неё.

Свежий запах розмарина смешивался с густым ароматом пряного ягнёнка, отчего желудок жалобно напомнил, что он-то сегодня и не работал вовсе.

Это был прекрасный вечер, что позволил мне отдохнуть и набраться сил, прежде чем на следующий день я узнала, что в моём лесу кто-то убил единорога.

– Найду мерзавца и самолично придушу! – зло шипела я, стоя в тёмной чаще леса. Туфельки утопали в прелых листьях, было душно, солнце не попадало на землю, теряясь в раскидистых макушках деревьев, что, словно древние исполины, взяли нас в плен. Только сейчас я поняла, что запретный лес действительно всегда был благосклонен ко мне, но не сегодня... Ещё никогда он не был так мрачен, но впервые уже я не боялась. В моей крови кипел жгучий коктейль: возмущение, отвращение, жалость, обида, боль, но ярче всего сверкала злость. Она всё перекрывала.

Кто-то посмел убить в моем лесу?! Единорога?!

Благородное животное, что ещё совсем недавно радовало своей лоснящейся шкурой и перламутровым блеском на остром роге, лежало бездыханным месивом на земле. Кто-то пустил ему кровь. Вот только ни одно животное в этом лесу не охотится на них. Значит, угроза пришла извне.

– И у кого только рука поднялась?! Чтоб она отсохла!

– Сомневаюсь, что рука, – Лахлан вновь задумчиво присел около туши, – видите, как исполосованы ноги? Словно кто грыз их, и только когда единорог упал, смог достать до его шеи.

– Ты не знаешь, кто такой мелкий, но говнистый? – не смогла подобрать я иных слов, предчувствуя большие неприятности. Наверняка, другие единороги уйдут вглубь, и начавшийся было поток посетителей быстро истончится. Да что там мои проблемы?! Разве можно убивать единорогов?! Это же такие благородные существа! И как бы их благодетель-запретный лес не решил кого-то наказать… С лёгкостью можно представить, на кого падёт его кара.

– Не знаю, да и следы, на удивление, с лёгкостью затерялись, я не смог отследить, – неуверенно произнёс он.

– Это был человек? – это был весьма щепетильный вопрос, потому я впилась взглядом в мужчину, что неуверенно трепал бороду.

– Не могу точно сказать. Ноги исполосованы, на первый взгляд кажется животным, вот только раны непривычные для острых клыков… Я с таким не сталкивался.

Я и вовсе в этом не разбиралась. Мне казалось это одной отвратительной кровавой раной.

— Значит, человеческий фактор отрицать нельзя. И что нам всем в мире-то не живётся?! Почему вечно кто-то что-то выдумывает, и страдают невинные?! – всплеснула я руками, слыша, как в унисон с моими словами шелестели листья. Словно и лес задавался этими вопросами. Сейчас я как никогда понимала, почему он выгнал отсюда драконов и эльфов… – Ах, если бы ты прошёл по следам…

– Не смог, леди. Простите!

– Я не виню, а так, предаюсь минутной слабости.

– Я сам себя виню, леди. Что делать с телом единорога?

– Закопать, не оставлять же его гнить…

– Он может стать частью цепи питания.

– Единорог? Нет. Он слишком благороден, чтобы быть чьим-то обедом. У тебя есть какие-нибудь предположения? Хотя, может, вызвать бравых жандармов, что стоят на страже нашего покоя? – загорелась я идеей привлечь профессионалов. Энтузиазма и поддержки в глазах Лахлана не встретила, но и сомнений – тоже. Я же леди, и моё слово – закон! Тьфу, как же мне хочется, чтобы кто-нибудь взял на себя заботы обо мне!

Позволив себе минутку мысленного стенания, я отрицательно качнула головой, сама себе отвечая:

– Жандармы не помогут, а вот искатель мог бы… Лахлан, не нужно пока закапывать тело. Его надо незаметно доставить в поместье и положить на сохранение у Марии. Вдруг более знающий найдёт на нём следы.

– У Марии? – впервые я увидела в его глазах яркие эмоции. Это был ужас. – Единорогов нельзя есть! Он же был разумным!

– Никто его есть не будет! Зато у неё есть большой шкаф для сохранения продуктов. Я же пока найду искателя. Нельзя позволить, чтобы подобное повторилось!

Охотник облегчённо выдохнул, но вскоре вновь озадачился тем, как вытащить из густого леса упитанную тушу единорога.

– Кстати, ты не знаешь, зачем его могли убить?

– Ради еды?

– Ты думаешь? – посмотрела на окровавленную тушу. На первый взгляд я не видела, чтобы в нём не хватало кусков, словно им поужинало дикое животное. Нет. Только рваные кровавые раны. Десятки, а может даже и сотни… Словно аффект или когда впервые совершаешь преступление и не знаешь, как к этому подойти.

– Сомнительно, – мужчина подтвердил мои выводы, а потому, подхватив подол, я медленно двинулась к открытой поляне, откуда вела тропа к дому.