Лили старательно отжала серое полотенчико в медном тазике с прохладной водой, высунув кончик розового языка, а после, как и было велено, аккуратно положила его на лоб Джимми.

Как она догадалась, что я у мальчика, для меня было загадкой, но, проснувшись, следуя своему невероятному чутью, она пришла в его комнату, где я протирала его тело влажным полотенцем, чтобы сбить жар. Конечно, я, как и любая мать, запаниковала, что он может быть заразен, а моя крошка-Лили заразится, но она осадила моё сопротивление. За себя я не беспокоилась, но вот за неё… В душе я возмущённо трепетала, вздрагивая каждый раз как она касалась его, но не говорила и слова против.

И это был повод для беспокойства.

Мне казалось, что она воздействовала на меня магией, иначе своё согласие я объяснить не могла.

– Давай откроем окошко, – волнуясь, я не знала, как начать разговор, а потому предприняла ещё одно логичное действие. Отдёрнула тяжёлую штору и распахнула старую раму. Воздух жаркой волной обрушился на комнату. Он не принёс с собой прохлады, только сладкий аромат франжипани и горячие поцелуи солнца. Это меня хоть как-то успокаивало. Застоявшийся воздух смешивался с новым и чистым, унося следы болезни прочь.

С моего места мальчик выглядел особенно бледным, что в очередной раз заставило меня облиться потом. На его фоне моя дочь разительно отличалась, словно она была иной… Она с серьёзным выражением лица водила ладошкой над его грудью и хмурила бровки.

– Звёздочка, а ты сильно хотела, чтобы я разрешила тебе остаться с Джимми?

– Конесно, мамочка! Жимми – мой друг. Ему сейчас осень плохо…

– А ты откуда это знаешь?

– Ты беспокоишься, да я и сама визу… Вот здесь чернота, – малышка провела ладонью над тяжело вздымающейся грудью мальчика, что никак не приходил в сознание.

– Где? – нахмурившись, я подошла ближе. Грудь как грудь: тощая, бледная, без единого намёка на черноту. Но словам дочери я верила. В конце концов, странная магия была и у меня, а что мог передать ей отец, мне и вовсе неизвестно.

– Он не смозет мне навредить, мамулечка, – наконец, отдёрнула она ладошку и повернула ко мне личико с широко распахнутыми глазками, в которых копились слёзы. – Жимми выздоровеет? – с детской надеждой произнесла она.

– Конечно! – твёрдо откликнулась я, по новой взглянув на мальчика.

На душе стало неспокойно, а ладошки взмокли. Украдкой отирая их об юбку, я укоряла себя и свой длинный язык. Вот кто меня дёрнул сказать лорду, что поеду в город? Сама накаркала, и винить некого… Нужно ехать в Эсперанс за лекарем.

Когда мне показалась, что температура спала, а дыхание Джимми стало ровнее, будто бы он погрузился в обычный сон, в комнату скользнула Оливия.

– Госпожа? – удивлённо замерла она в дверях. Широко распахнув глаза, женщина боязливо окинула фигурку сына взглядом, а потом потупила их. – В комнатах гостей бельё поменяно, а грязное застирано, вот я и решила, что могу заглянуть к сыну… – протараторила она, сжимая пальцы в замке на животе. От долгого пребывания в воде кожа на её пальцах сморщилась, отчего я сделала вывод, что женщина торопилась к Джимми. И, что греха таить, это меня радовало, но вот всё остальное…

– Оливия, я тебя не ругаю. Мы с дочкой зашли проведать Джимми. Жар спал, но я освобождаю тебя от твоих обязанностей до конца дня. Пригляди за ним, а я съезжу за лекарем.

– Что вы?! Не стоит волноваться, – отлепившись от двери, она шмыгнула к кровати, – он уже завтра встанет на ноги! Знаете, какой он у меня сильный?! – гордо протянула женщина, отведя тонкими пальцами прилипшую ко лбу сына прядь, а после поправила кожаный шнурок, на котором была завязана его счастливая монета.

– Я уверена, что он справится, но лекарь не помешает. Его услуги я оплачу сама, вам не стоит переживать, – поспешила остановить её возражения, понимая их причину, – я должна быть уверена в здоровье моих людей.

– Спасибо… – дрожащими губами выдохнула она, – я не знаю, кого благодарить за то, что вы встретились на нашем пути!.. – слёзы градом потекли по лицу женщины. – Какая-то непроглядная тёмная полоса преследует нас. То муж умер, то я заболела, теперь Джимми… Видно, я во всём виновата! Чем я кого прогневала?! – всхлипнула она, закусывая кулак.

– Оливия… – коснулась я её плеча в ободряющем жесте, – всё будет хорошо! Это обычная простуда. Вот увидите, лекарь это подтвердит!

– Спасибо, леди Софи! – взяла она себя в руки, а я указала глазами дочке на выход. Всё это время малышка была тиха и задумчива, она беспрекословно выполнила моё поручение.

– О чём задумалась, малышка? – стоило нам зайти в кабинет, поинтересовалась я у неё.

– Не знаю… внутри такое странное чувство…

– Можешь описать?

– Нет.

– Мне нужно сейчас уехать, побудешь с Молли? – пересчитав монеты, что утром отдал мне постоялец, я отложила половину и оставила в секретном ящике стола, остальную сумму спрятала за корсажем платья. Лекарь не пошевелится, пока не услышит звон монет.

– А мозет, с Марией? – лукаво подмигнула Лили, моментально превращаясь в озорную малышку.

– Она сегодня делает пирожные?

Мой вопрос больше прозвучал как утверждение, а довольное выражение лица Лили было тому ответом, потому, оставив дочку с поварихой, что таяла от взгляда девочки, я велела запрягать Лаки.

Вернувшись через пару часов в компании с лекарем, я получила волну негодования в мою сторону. Джимми в полном сознании пытался встать с постели, вот только ноги его ещё плохо держали, да и мой возмущённый возглас заставил парня притаиться на кровати.

– Никакой особой срочности не было! – констатировал лекарь, брезгливо поджимая губы и посматривая по сторонам. – Вот вам настойка, нужно давать утром и вечером. Через три дня будет в идеальном состоянии и продолжит трудиться на ваше благо.

– А может, лучше магическое воздействие? – взяв бутылочку из тёмно-синего стекла и принюхавшись к содержимому, я сильно засомневалась в его полезности. Пахло отвратно.

– Я не буду тратить свой резерв на такой пустяк, – отрезал мужчина, – настойка действительно отличная и прекрасно справится со своими задачами. У мальчика банальная простуда.

– Но он пылал жаром с утра…

– Но не сейчас. К тому же, за магическое воздействие нужно платить, вы это сделаете?

– Если надо, – не сомневаясь, ответила я, встречаясь с его изучающим карим взглядом.

Я знала, что он, в общем-то, неплох. Было дело, лечил Лили и мою бабушку. Вот только он был консервативным мужчиной, который не сильно радовался, когда в его клиентах были простые люди. А я, помня, что дочке он помог, и не подумала обратиться к кому-нибудь другому.

– Не надо, леди Софи! – решил всё сам Джимми. – Меня устраивает и настойка. Вам вообще не нужно было привозить лекаря, я бы и так через пару дней полностью поправился! – укорил он меня. Казалось, что в его глазах так и скачут монеты, что утекают сквозь пальцы. Он явно считает меня транжирой.

– Вот видите, леди Софи, какой благодарный нынче пациент пошёл! – теперь меня укорил лекарь, отчего я на мгновение позволила себе слабость и воздела глаза к потолку. Мужчины…

– Зато я благодарна!

– И я! – попытался возразить Джимми, вот только радости в его голосе не было. Теперь, когда жар спал, он недовольно сверлил лекаря взглядом.

– Пойдёмте, я вас провожу… – повела мужчину прочь, помня, что парень-то пытал своё счастье на поприще карманников. И ему явно не нравилось, что шиллинги перекочевали в карман лекаря.

– Может, раз я уже здесь, то и вас подлечу? – проговорил мужчина, медленно следуя за мной.

– Меня? – удивлённо остановилась я, резко оборачиваясь к нему. – Так со мной всё в порядке!

– Вы истощены. Я вижу, что у вас не полон резерв, да и жизненно важные энергетические каналы истощились. Если вы не отдохнёте, то заболеете.

– Вы ошибаетесь, я в порядке.

– Пусть будет так. Но знайте, что природа не зря придумала, чтобы женщины полагались на сильное мужское плечо. Вы с вашим предприятием слишком много нервничаете, а это чревато! – с выражением заглянув мне в глаза, он поцеловал кончики моих пальцев и, бодро запрыгнув на своего коня, отправился в обратный путь.