Я велела Донни проследить, чтобы его фляги были полны чистой водой, а Полли – подготовить свёрток. Зря!
Только я решила, что он так его и не возьмёт, и улыбка слетела, словно осенний лист от порыва ветра, как он, резко наклонившись, выхватил его из рук.
– Благодарю! До новых встреч, леди Баваро! – проговорил, резко пуская коня в путь.
Я не успела ответить, да он и не ждал, когда подстёгивал своего жеребца скорее мчаться прочь, поднимая за собой столб пыли.
Откашлявшись, я дождалась, когда его фигура исчезнет за поворотом, ведущим к деревне, и медленно побрела в дом.
– Словно за ним сам дьявол гонится, – сокрушалась я, – так и шею свернуть недолго. Стоп! Что значит, до новых встреч?! – совершенно не аристократично застонала я вслух. Есть такая категория клиентов, что вроде и платят, но нервы трепят как не в себя… От них порой вреда больше, чем денег. Я практически уверена, что Мартин – именно из такой категории.
Желая отвлечься, я поспешила свернуть на неприметную тропку, что вела между конюшней и разросшимся фиговым деревом. Ягоды только налились: зелёные, упругие, но всё ещё несъедобные; через пару недель их бока побелеют, и мы начнём наслаждаться плодами. А после старая Молли проверенным методом предков будет нанизывать их на веревку и сушить под палящим солнцем, чтобы когда на землю хлынут благодатные дожди, мы в тепле уютного дома попивали горячий чай с сушёным инжиром вприкуску.
Увернувшись от широких листьев и мелких обитателей этого дерева, что так и норовили свалиться на голову, я вышла к небольшому сараю, пристроенному к конюшне с обратной стороны.
Лили почёсывала за ушком развалившегося в пыли Пэдди и не спускала глаз с импровизированных подмостков. Рядом с ней на покосившемся ящике сидел Донни, а в паре шагов от него старик Рорри медленно попыхивал вишнёвой трубкой – блестящей, натёртой от частого использования, с царапиной от падения, но всё ещё любимой стариком. Он стоял, облокотившись на воткнутые вилы, и медленно пускал идеально круглые кольца дыма. Порой вынимая трубку изо рта или перекладывая её в угол губ, он одобрительно качал головой, и тогда из его ноздрей вылетали небольшие воздушные ленты дымка. Ужасная привычка! Я множество раз просила его бросить это дело. На что старик, усмехаясь, говорил, что трубка уйдёт с ним к предкам. Привычка – сильнее смерти.
Впившись в него взглядом, я старалась силой своего намерения привлечь его внимание и заставить опустить убийцу лёгких. Но он, как назло, меня не замечал, и только настырная муха, что жужжала у него перед глазами, заставила его отмахнуться и случайно бросить взгляд в мою сторону. Несмотря на возраст, глаза старика были остры, и они без труда распознали неодобрение на моём хорошеньком личике. Объяснять причину ему не нужно было, он со вздохом опустил трубку и вновь устремил взор на самодельную сцену из старых досок, где вовсю развлекался Джимми.
Парень изображал джентльмена. Раздув грудную клетку и задрав нос, он прохаживался по импровизированным тротуарам столицы, периодически вызывая смех у своих зрителей. Даже я не удержалась и рассмеялась после его очередного забавного экивока.
Мой смех привлёк его внимание, и он резко замер, втягивая шею в плечи и моментально стягивая кепи.
«Интересно», – подумала я, но не успела развить эту мысль, как Лили врезалась мне в ноги.
– Мамочка!
– Привет, моя звёздочка! – подняв и прижав её к груди, я с удовольствием поцеловала дочурку в румяные щёчки.
– А Жимми показывал нам сказку! Осень интересно! – легко коверкая слова, она, широко улыбнувшись, показала пальчиком на мальчишку, что решил по-тихому свалить. Как-никак, госпожа застала за праздным времяпрепровождением вместо работы.
Он выглядел расстроенным. Моё сердце ёкнуло, давая мне намёк, что и его бы не мешало поддержать. Для меня он в первую очередь был ребёнком, а не работником.
Вот только какой подход выбрать к этому гордому мальчику, что мнит себя уже взрослым мужем? К тому же, у него есть мать, я не могу взять её роль на себя. Мне это предстояло ещё обдумать. Сделав вид, что не замечаю, как зрители отползают по своим делам, слегка подкинула малышку в воздухе, получив волну заливистого смеха.
– Пойдём порисуем? Я привезла из города краски, а мы ими ещё не воспользовались.
– Маменька… – расстроенно произнесла она, – я уже…
– Надо же! – удивилась я, коря себя за свою невнимательность в последние дни. – Тогда покажи мне свой шедевр!
Лили, улыбнувшись, приникла к моей груди, умастив свою светлую головку мне под подбородком, Пэдди же в своей щенячьей манере радостно прыгал у моих ног, надеясь на нехитрую ласку. Взглянув на него, я обмерла.
– Лили, ты или Молли что-нибудь делали с его глазиком?
– Не-а, мамочка. Это лорд Мартин! – гордо и без единой ошибки произнесла она.
– Лорд Мартин? – сомнение крутилось в душе, но уверенное заявление его развеяло. – Надо же… Нужно его отблагодарить, если представится случай…
– Он сказал, сто это его приз… призвание, – нахмурив лоб, с трудом вспомнила она, – и мне не стоит беспокоиться!
Я бросила взгляд на абсолютно здорового щенка, на его лоснящуюся шёрстку и игривые глазки-бусинки. Да, лорд Мартин – лекарь, вот только его призвание лечить людей… Удивляясь его широкому жесту, я позвала щенка с собой, и мы пошли рассматривать картинную галерею моей крошки.
Прежняя Софи была одарена, и я порой без зазрения совести пользовалась мышечной памятью тела. Каляки Лили же с трудом походили на шедевры, гены художественного таланта в ней спали, но я всё равно поощряла её увлечения.
Спустившись в сад, в тени пышного манго мы разложили два этюдника. Малышка переживала, что она не увидела единорогов, и теперь представляла, как же это было. Я же рисовала этих серебристых благородных животных по памяти.
– У вас чудесно получается! – похвалила подкравшаяся из-за спины Джессика. Дочка зарделась из-за похвалы и немного застеснялась, спрятавшись за юбку моего муслинового платья.
– Благодарю! – отложив кисти и палитру, я повернулась к ней, она явно что-то хотела сказать и не решалась. – Я чем-то могу вам помочь?
– Нет. Да. То есть, я хотела извиниться за своего брата. Он всегда чересчур резко воспринимает всё, что связано со мной. Я не думала, что мой муж совершит роковую ошибку, отправив ему сообщение, – стрельнула она взглядом, в усевшегося в плетёное кресло-качалку Себастьяна Сингха.
– Повторюсь: я отправил не ему.
– Ты отправил главному лекарю Эсперанса, это то же самое, что брату в приёмную. Тот, подлиза, через пять минут, если не раньше, переслал ему сообщение. Гораздо быстрее, чем тому незадачливому лекарю, к которому отправился работяга! – девушка пылала возмущением, а я, наконец, нашла недостающий пазл о причинах появления лекаря.
– Виноват. Прошу простить, леди Баваро, но я посчитал за лучшее дать знать, что за этим работягой стоят влиятельные люди, чтобы труд моей жены и ваш не пропал понапрасну, – он ни капли не виновато склонил голову.
– Я не виню вас. Бобби уже дома и на вид вполне здоров. Я от души благодарю, что вы постарались принять участие в его жизни.
– И навлёк кару в лице моего брата, – фыркнула Джессика.
– Он просто тебя любит. И на правах старшего брата защищает, как может, – пожал плечами Себастьян, потянувшись за старым вестником, что я купила в Эсперансе, когда ездила за продуктами, – ты вечно жалеешь всех обездоленных. К тому же, именно благодаря этому когда-то ты выжгла свой неокрепший дар, и, как вишенка на торте, умудрилась выскочить замуж сразу после первого курса академии. О, ещё один магический род угас. Прямых наследников магии не осталось, хотя наследники и есть… Видно, согрешил старый лорд по молодости. Если носитель магии объявится, то он станет весьма богатым и титулованным. Ведь, согласно майорату, много что переходит именно носителю магии, включая титул, пусть он даже бастард…
– Подумаешь, род угас! Не переводи тему! Ну, дара сильного у меня никогда не было. Я – младшая дочь, и мне достались крохи. Во-вторых, кто ещё из нашего брака больше выиграл, нужно подумать. Мать твоя считает, что это именно я охмурила единственного сына и наследника немалого состояния… Так что, отвечая на вопрос всех родственников, не рано ли я выскочила замуж, говорю: удачу нужно хватать за хвост, а не ждать, когда она промчится мимо! Она ведь может не вернуться!
