Её руки быстро победили жилет.

— И?.. — с тревогой в голосе спросил Питер.

Лилиан, сосредоточенно расстегивая пуговицы на его сорочке, с улыбкой ответила:

— И она сказала, что если мужчина на четвертом десятке лет не знает, что делать с девушкой, то и выходить за него замуж не стоит.

— О, небеса…

Она прошептала ему в лицо:

— А за тебя выходить замуж стоит? — Её пальцы прошлись по горячей коже под тонкой тканью сорочки. Питер сжал челюсти, чтобы сдержать стон. Он этого десять лет ждал. — Или, по-твоему, получается, что тащить пятнадцатилетнюю принцессу ночью на кладбище можно, а двадца…

Он быстро поцеловал её в губы и напомнил:

— Там были шатальцы, а ты маг смерти…

— Мне потом неделю кошмары снились. Я-то ждала свидания под луной, серенаду и цветы.

Эти воспоминания хорошо охладили любовный пыл Питера. Он все же… Он все же удержится на краю, он сохранит остатки чести. Возможно.

— Я знаю, я помню… Твой батюшка тогда меня к себе вызывал и сказал, что припомнит мне такое обучение.

— И..?

— Не знаю, пока не припомнил. Но, Лили… На кладбище все же магу смерти можно, а…

Она приложила палец к его губам:

— Шшш! Если мне после сегодняшней ночи с тобой опять будут сниться кошмары, то просто будешь рядом, в спальне, как в тот раз. Только и всего.

— Лили…

Она чуть подалась назад, распахивая его сорочку и вздыхая:

— Небеса, откуда столько шрамов?!

— Это…

Лили наклонилась и поцеловала первый на шее, оставленный на память топлецом. Питер стиснул зубы и принялся расстегивать пуговички на платье Лили — их было много, а ведь потом еще шнуровка корсета, крючки верхней юбки, завязки нижней юбки, крепившиеся к корсету… И к эльфам его честь! Точнее её остатки. Он хотел жить. Он хотел сделать счастливой Лили. И если для этого надо поступиться своей честью, то так тому и быть.

Лили нашла, где заканчивался шрам от топляка — сразу за ухом, и прошептала:

— Хочешь, горничную позовем?

— Я не настолько безнадежен, Лили.

***

Лара Диана присела в положенном реверансе.

Усталый король, сидевший в кресле перед камином в своем кабинете, махнул рукой:

— Говори, Ди.

Роберто, сидевший рядом, подался вперед, напоминая о себе:

— Милар…

— Сиди уже…

Диана быстро сказала:

— Сноу жив.

Роберто выдохнул — из магов отдела он не смог дозвониться только до Питера и Портера.

— И где он сейчас? — спросил король, усмехаясь.

— Он… — Ди потупилась, — он навестил принцессу и отправился домой.

— Передай этому «домой», что свадьба через месяц. И если из-за него Лили родит малыша хоть на неделю раньше сентября, то сидеть ему в Антабере вплоть до рождения ребенка. Впрочем… Я это ему сам утром скажу. Распорядись, чтобы им завтрак подали на двоих. И… — он посмотрел на Диану, — а не пора ли и тебе задуматься о замужестве?

— Милар…

— На выбор два принца и один король.

Диана бросила на короля оценивающий взгляд, и тот вздрогнул:

— Не я. Эльфийский нелю… Эльфийский король. Правда, он немножко мертв, но Маккея и это не остановит.

— Милар… Я еще так молода для замужества…

— Ладно, иди… И охрану отзови — Питер в случае чего сам справится, не маленький.

***

Питер лежал в кровати, крепко прижимая к себе обнаженную Лилиан, бездумно смотрел вверх и пытался взять под контроль сбившееся дыхание, а в голове кружились старые воспоминания.

…Она сидела, забившись под стол. Маленькая. Запуганная. Проклятая. Сумасшедшая — это добавляли шепотом, чтобы не услышали. Чудо, которое старательно не замечали. Чудо, потому что женщинам неподвластна магия, а она… Она, не зная об этом, просто была. Магом. Пусть и магом смерти, но это же не отрицает того факта, что она единственное во всем мире чудо. Это потом он узнал, что женщин специально ограничивают в магии, а тогда… Да, впрочем, и сейчас, она была чудом. Его чудом.

Ей было пятнадцать. Нет, познакомились они раньше, когда ей исполнилось двенадцать, и она не дотягивала ему до груди, и, когда он вел в танце, она старательно тянулась на цыпочках, чтобы казаться чуть выше. Ему же было почти восемнадцать, и он был отчаянно взрослый и снисходительный. Напыщенный и глупый — это он сейчас понимал.

А тогда, в её пятнадцать, от её руки ползла смерть. Чернели и рассыпались прахом цветы. Замирали птички, и погибали рыбки в аквариуме. Отец говорил, что к ней не стоит лезть, что от неё стоит держаться подальше, но он не мог. Он тогда не верил в свою смерть, это позже его научили в колониях, что он смертен, и его жизнь, и смерть тоже, никого не волнуют. Вообще никого не волнует чужая смерть, есть только солдатики на карте, которых передвигает длинной указкой полководец во имя страны и короля.

Он присел рядом с ней, протягивая газетную заметку:

— Милара, вы же маг смерти…

— У… уйди… — прошептала она.

Сегодня в очередной раз Тайный королевский советник архиепископ Дубрийский потребовал, чтобы король повторно вступил в брак — стране нужен наследник. Она знала, как знал и Питер, что это будет означать одно — её смерть. Пусть следующий наследник тоже будет проклят, но он не будет хотя бы магом смерти, как она. Он не будет нарушать сложившийся миропорядок.

— Милара, вы маг…

Она закрыла уши ладонями и закричала:

— Прочь!!!

Газета упала на пол.

— Лилиан! Выслушай меня, прошу…

Она скосила глаза на газету. Фотография. Красивый памятник в виде ангела. И детское искорёженное тело на заднем плане.

— Лили, прошу…

— Что это? — она протянула руку к заметке.

— Это то, что можешь остановить только ты.

— Я?

— Ты маг смерти. В городе творится что-то странное. Говорят, что всего лишь завелся мульти-убийца, но мне кажется, что это не так…

— Хорошо, я прочитаю. Потом. Ты что-то еще хотел? — она вспомнила о вежливости, но выползать из-под стола, где оказалась из-за собственной истерики, не стала. Лишь гордо выпрямилась, чуть не упираясь головой в столешницу, и поправила свое длинное взрослое платье.

Питер сглотнул — он боялся, что принцесса не поймет его.

— Я… Лили… Я так рад, что между нами возникло взаимопонимание.

— Питер? — она бросила на него странный заинтересованный взгляд.

Он все же сказал:

— Сегодня полнолуние.

Она качнула головой, соглашаясь.

— И хорошая погода — будет ясно, — продолжил он. — Будут звезды, а значит, будет светло…

— И?

Он решился:

— И я приглашаю тебя на ночную прогулку по кладбищу. Это неопасно для тебя. Я смогу постоять за тебя.

И почему она тогда поверила напыщенному юнцу, уверенному в своих силах? Поверила и пошла… На месте короля, заловившего их тогда после вылазки, он не только бы высказал все, что думал о самонадеянном глупце, но и как родитель запретил приближаться к дочери на пушечный выстрел. А еще… Выпорол бы так, что неделю бы сидеть не смог. Нынешний Питер понимал, насколько рисковал чужой жизнью тот глупец из прошлого…

Он повернул голову на бок и принялся задумчиво водить пальцем по её разгоряченной, чуть влажной коже. Хватит о прошлом! У него есть только этот миг в настоящем.

Губы принялись выцеловывать дорожку вдоль ключицы — волшебство ночи подошло к концу, и сейчас ему нужно было выслушать вердикт Лилиан. Где-то в парке звучали восторженные голоса, крики и смех. Длинная ночь приближалась к кульминации — к встрече Нового года.

Питер заглянул ей в глаза:

— Лили, как ты?

Он до сих пор не мог поверить, что она была его. Только его. Это было так странно — она не пряталась за защитой нижней рубашки, и чувствовать каждой клеточкой тела её обнаженную кожу… Небеса, да даже если сейчас его вытащат из кровати и отправят в Антабер, он не будет ни капли сожалеть о своей жизни.

Она слишком серьезно сказала:

— Это, конечно, не совсем то, что я ожидала…

Питер резко сел в кровати:

— Прости. Я был неправ.