— Я должна ему доверять?

У нее высокородная спесь в голосе не получилась — только насмешка.

Йен не стал отвечать на их вопросы, он лишь сказал:

— Нас осталось так мало, что не стоит враждовать по надуманным предлогам.

— Это не надуманные предлоги, эль фаоль, — строго сказал Райо. — Тебе повезло — ты столкнулся с Аирном и Даринель, но ведь есть другие воздушники — спившиеся, деградировавшие, потерявшие разум, совесть, воспитание… И таких много. Вспомни улицы: как часто ты видел купающихся в лужах и фонтанах пьяных, совершенно безумных воздушников. Вспомни, как часто кидал им крошки хлеба, чтобы им было что поесть — заработать честно на еду они даже не пытаются. Даринель отобрала из воздушников тех, кто способен измениться, учиться, служить… А на улицах остались другие — беспринципные, глупые, дурные. Так что верь Даринель — она, в отличие от тебя, знает, что слепо доверять всем нельзя, а то попадешься, как Шейл, с доверием и станешь жертвой какого-нибудь очередного безумца, которому все равно, что продавать. И кого продавать.

Йен кивнул, соглашаясь — пример Кайо наглядно показал, что некоторым воздушникам все равно, кого обкрадывать и кому продавать королевские секреты. Он посмотрел на Райо и спросил на удачу:

— Ты знал воздушника по имени Кайо? Его убили недавно.

— И? Зачем тебе это? — вопросом на вопрос ответил Райо.

— Надо.

Воздушник нахмурился:

— Район Пустоши не твой участок.

— Я теперь отвечаю за магические расследования во всей столице, так что дело Кайо я взял себе.

Райо безразлично спросил:

— И что ты приказал сделать с трупом?

— Кайо похоронили на старом лесном кладбище —Забияка лично занялся этим. Правда, без имени и меча. — Райо так помрачнел, что Йен не удержался: — Кем тебе приходился Кайо?

Воздушник проигнорировал его, он лишь вновь склонил голову:

— Благодарю, Дуб. Я никогда не забуду это.

Йен вновь повторил:

— Кем тебе приходился Кайо?

— Это… Это мой пра-пра-пра и много еще правнук.

Йен нахмурился — такого он не ожидал. Кайо оказался далеким внуком главы разведки… Главы разведки… Райо молчал, Даринель тоже.

Как неожиданно плетутся нити судьбы, вздохнул Йен и протянул руку вперед:

— Браслет управления защитной сетью Университета верни.

Звякнул, предупреждая, меч. Дари достала его из заплечных ножен — просто на всякий случай. Райо покорно расстегнул ремешки на металлическом наруче и снял с левой руки браслет.

— Возвращаю вам, эль орель. — Он снова перешел на «вы».

— Я не эль орель, и даже не эль фаоль, хоть и Дуб. Это долгая история. — Йен задумчиво повертел в руках широкий браслет —как все просто оказалось с защитным плетением отдела артефакторики, а он-то уже начал подозревать Кайо в том, что тот мог приходиться ему дальним родственником.

Даринель вернула меч в ножны:

— Вот когда начинаешь жалеть, что Аирна нет под рукой.

Йен задумчиво кивнул, мол, почему? Ответил, как ни странно, Райо:

— Он бы точно предложил: «Айда грабить Университет!»

— Как Кайо?

— Как Кайо, — мрачно подтвердил Райо. — Наверное, тебе это сложно понять.

Йен открыл дверь:

— Пойдем, поговорим дома — разговор будет долгий и серьезный.

— Зачем?

— Чтобы виновный понес заслуженное наказание.

— Кайо мертв, браслет у тебя. Больше краж в Университете не будет. Наказывать по большому счету некого.

— Я убийство Кайо имел в виду — его тоже надо расследовать и наказать виновных.

Райо скривился, следуя за Йеном:

— Слова какого-то воздушника против уважаемого лэса? Никто не поверит моим словам.

— И все же, Райо.

— Я не знаю, кто его убил. Знаю только того, кто нанял убийц. Доказательств у меня нет — раньше как-то король мне верил на слово.

— Твоих слов хватит, поверь. — Йен направился в одну из многочисленных гостиных родового гнезда Шейлов. Дари подперла своей спиной Райо, чтобы он не сбежал. Ему пришлось пойти следом за Йеном через коридоры для слуг. — А улики постараемся найти. Постараемся наказать всех.

Райо просто сказал:

— Это был лэс Мейсон.

— Вот же гадина… — выругался Йен. — Из-за Габи, да? Кайо влюбился в дочь Мейсона и уговорил её бежать с ним?

Райо нахмурился:

— Дуб, а ты откуда это знаешь?

— Я распутываю это дело с другой стороны — со стороны Габриэль, когда ты…

— Со стороны Кайо.

— Видишь, — открывая двери южной гостиной, сказал Йен, — нам есть о чем поговорить.

Он радушно указал на кресла:

— Присаживайся, поговорим.

Дари замерла в дверях:

— Я распоряжусь подать чай.

— Буду признателен, — кивнул Йен, садясь и тут же поправляя свою правую руку — укладывая её удобнее на подлокотнике.

Райо качнул головой, с непринужденным изяществом садясь в кресло напротив и тут же забрасывая ногу на ногу:

— Пороть тебя было некому, Дуб. Это же надо было догадаться — пойти самому на паутинников. И без огня.

— На кого?

— Детскую считалочку не помнишь? «Паутинник выползает, кто кого — никто не знает. В паутине всем конец, вылезает лишь костец». Чудо, что костецы не полезли из человеческой Трубы. И чудо, что ты отделался лишь пораженной рукой.

Словно спасая Йена от необходимости оправдываться уже и перед Райо, Томас принес поднос с чаем и принялся накрывать на стол, стоящий между креслами. Даринель вернулась в гостиную, но села привычно на подоконник, рассматривая, как быстро темнело на улице — небо вновь заволокло тучами, буря возвращалась.

Йен, наблюдая, как выверенно и аристократично Райо щипцами накладывает в чай ровно два кубика сахара, как ложечкой мешает чай, даже не считая, сколько нужно сделать поворотов по часовой стрелке и сколько против, вздохнул — ему никогда не добиться таких манер, ни как у Райо, ни как у Аирна. Тут же мысль понеслась дальше — он вспомнил супругу Райо и не удержался от вопроса:

— Как поживает Элеон?

Райо спокойно ответил:

— Давно умерла. Через год после пожара в Заповедном лесу. Проклятье быстро её сожрало — она очень горевала, что больше никто из её родни не последовал за ней. Она чувствовала себя виновной в их смерти.

— Прости.

— Не стоит, ты не знал.

— Райо…

— Да, сейчас… — Он сделал глоток, наслаждаясь сливочным вкусом чая. — Давно забытое наслаждение — простое чаепитие. Знал бы ты, как мне этого не хватало. Ты не представляешь, что значит жить с проклятыми воздушниками… Я учил их — каждого из своих внуков и внучек. Сперва как положено всему — этикету, наукам: истории, математике, биологии… Но какая к паутинникам высшая математика существам, которые живут по три-четыре года?! Зачем им знать о Маржине и короле Боярышнике, убитом людьми, о его брате Багульнике и его детях… В конце концов я их учил одному — уметь постоять за себя, уметь прокормить себя и своих близких. Да, Дуб…

— Лучше Йен.

Райо горько признался:

— Да, Йен, я учил их красть и обходить защитные плетения, я учил их убивать и уходить от погони… Я осознаю — я был неправ. Тот же Кайо тому примером. Он был умный мальчишка, очень умный и… И я ему рассказывал о прошлом нашей семьи. Мог бы и промолчать, глядишь, Кайо и был бы жив, но не смолчал. Он был жутким романтиком, способным на всевозможные подвиги во имя прекрасных дам. Правда, мне его удавалось удерживать от глупостей с помощью уговоров и ремня. В основном ремня. Кайо умудрился подружиться с человеком… Воздушники не дружат ни с кем, выживая, как умеют. А Кайо подружился с Девидом Мейсоном. Тот даже поселил его в своем доме — тайком, конечно. Там Кайо и познакомился с Габи… Мне казалось, что у них всего лишь дружба. Я закрывал глаза на это, надеясь, что у Кайо хватит ума не влюбиться. Не хватило. Когда с него слетело проклятье, Кайо рванул осуществлять свою мечту и осуществил на свою голову. У него же теперь были десятилетия жизни — он не собирался их тратить понапрасну.

— Значит, ты просил желудь не для него?