— Какая дешевка! Лэса… Кто бы мог ожидать такого от Валу!

Аликс решительно пошла домой, игнорируя слова лары Клариссы, хоть так и хотелось догнать и сказать, что ей хотя бы доверяют и отпускают из дома без сопровождения!

Перед глазами Аликс моментально возник мелкий Матемхейн в рыцарской броне, хищно предлагая:

— Хотите, я ей перья повыщипаю?

Аликс обернулась на лару, неспешно удаляющуюся вниз по Примроуз-сквер, и вздохнула, подавляя гнев:

— Не надо, Матемхейн. Манто-то ни в чем не виновато.

Если перья и выщипывать, то только «Валу». Валу! Надо же! Жаль, что у Валу перьев нет.

Матемхейма и его фантазию было не остановить. Он предложил:

— Тогда… Моль напущу. Или… Еще что-то придумаю.

Он как-то слишком плотоядно смотрел через щель на рыцарском шлеме на удалявшуюся лару.

— Она тут ни при чем, не надо.

— Тогда кто при чем?

Отвечать было больно, и Аликс попросила его:

— Проводи меня, пожалуйста.

Матемхейм тут же послушно увеличился в размерах, предлагая согнутую в локте руку. Идти рядом с закованным в старинную броню рыцарем было слишком даже для Примроуз-сквер, но Аликс это не остановило. Она положила свою ладонь ему на локоть, опираясь и увлекая за собой к дому. Случайные прохожие спешно переходили на другую сторону улицы, прочь от странного рыцаря.

Матемхейма трудно было сбить с пути — он вновь напомнил:

— Кто причем? Кто виноват?

— Никто не причем. И никого не надо воспитывать. Уже поздновато, если честно.

Парень так расстроенно посмотрел на неё, что Аликс улыбнулась ему:

— Любишь наряжать новогоднюю ель?

— Я никогда не наряжал. — Он сдавленно пробормотал: — У нас как-то наоборот было принято…

— Что принято? — Аликс наклонила голову на бок, с удивлением замечая, что несмотря на всю громоздкость доспехов, двигался Матемхейн легко и словно даже танцуя.

— Вам не понравится… У нас было принято раздевать новогоднее дерево. Ну… те, которые стояли на площадях… И иногда в домах…

— То есть красть?

Матемхейн кивнул:

— Да, красть. Простите. Наверное, вам неприятно, да? Я вор. Мы все воры — от Даринель до последнего жукокрыла.

Чтобы он не улетел прочь, оставляя её с горькими мыслями о Вэле, Аликс протянула воздушнику зонтик:

— Тяжело.

И он поверил, старательно аккуратно неся его над ней.

— У всех бывают свои ошибки, так что будешь учиться украшать ель.

Она вновь обернулась назад, где уже не было видно лару Клариссу за другими спинами прохожих. Наверное, надо простить Валентайна, но пока как-то плохо получалось. Ведь у всех бывают ошибки. Просто кто-то останавливается на одной, а кто-то осчастливливает всю Примроуз-сквер.

***

Йен и Вэл вернулись домой опять в темноте. Шейл отдал распоряжение Томасу — подать ужин Йену в спальню, вдобавок сам помог подняться на второй этаж, провожая до дверей:

— Отдыхай! Даже феям нужен отдых.

А внизу раздавался смех и громкие довольные возгласы — Аликс, Матемхейн и Марк наряжали огромную ель в южной гостиной под присмотром недовольного Нильсона. Видимо, раньше ель наряжали более ответственно или менее пестро. Хотелось быть там, просто сидеть в кресле и любоваться А…

Йен сам оборвал ненужные желания: Вэл прав — лучше сидеть в спальне и отдыхать. Заодно можно папки с украденным просмотреть. Может, что-то удастся понять в происходящем.

Он скинул с себя сюртук и туфли, и лег в постель, не расправляя её. Тихо в спальню проскользнула горничная и принялась разжигать камин, принес ужин Томас, а затем и взлохмаченный, усталый Валентайн пришел с папкой от секретаря Мактомасов — обещанные распечатки утреннего опроса и план особняка с пометками. Йен только устало потер лоб, но чуть подвинулся на кровати, давая место и Вэлу — тот присел у изголовья, подпирая спину подушками, и принялся сосредоточенно читать папку с украденным из артефакторной. Он просматривал бумаги и тут же передавал их Йену, пояснял, если требовалось, а требовалось часто. Пробежавшись глазами по очередной бумаге, Вэл с чувством сказал:

— Вот это хр-р-рень!!! — прозвучало дико неблагородно, так что Йен даже неуклюже сел в постели, рассматривая лист, где были нарисованы два медальона из серебра — неприметные, овальной формы, с виду совершенно обычные. На крышках обоих была красивая вязь гравировки и драгоценные камни по центру. В какой-то момент даже подумалось, что что-то подобное можно было подарить Алиш — женщинам нравится какое, да и мужчины любят носить медальоны, особенно если они парные, например с медальоном жены или тайной возлюбленной. Под одним из медальонов было написано — полн. к., под другим — неполн. к.

Валентайн возмущенно передал лист Йену:

— Это же надо, такую дрянь упустить! Если Дентона не повесит король, то я лично буду настаивать на его повешении. Это не халатность, это злоумышление против власти и короля!

Йен предпочёл промолчать, что в таком случае он сам тоже «злоумышление», как раз против королевской власти.

Он прочитал:

— Амулет управления. Управления чем? И «к.» — комплект? Их должно быть два?

— Да. Их всегда два — хозяин и раб.

— Прости?

Вэл мрачно пояснил:

— Это амулет подчинения.

Йен нахмурился:

— Это как с зомби? В западных колониях распространено, я читал в газетах. Громкие дела были. В той же Аланаде.

Вэл расстроено сказал:

— Если бы. Зомби хотя бы сразу видно, мертвого легко опознать. А эта дрянь управляет живыми, полностью подавляя волю. Хозяин прикажет: «Умри!» — раб и умрет.

— …прикажет хозяин убить — тот и убьет. — продолжил задумчиво Йен.

— Или будет править долго и…

Йен усмехнулся:

— На трон хозяева предпочитают забираться сами, это даже я знаю. Но ведь все равно, можно заметить, что кто-то изменился, что стал действовать иначе, стал совершать странные поступки.

Вэл посмотрел на Йена сочувствующе:

— Может, в твоем круге общения так и есть, но не в высшем свете. Кто заметит? Тут каждый живет сам, закованный в корсет холодности и одиночества. Тут главное род, а ты сам никто. Тут не заметят, потому что ты никому не нужен и не интересен сам по себе, без рода за твоей спиной.

— Родственники? Родители те же. Они заметят.

— Я все детство со слугами провел, потому что у родителей своя жизнь. — Вэл взлохматил свои волосы и закончил неожиданно: — надо будет нанести визит матушке, показаться и привезти подарки к праздникам.

— Ты же…

Вэл подтвердил:

— Мы в ссоре. Точнее, про меня забыли после ареста, как о недостойном, но… Матушка обидится еще сильнее, если я буду ждать примирения с её стороны. Привычно скажет, что надо быть выше этого. Надо будет пригласить ювелиров…

— И что погасит гнев твоей матушки? — заинтересовался Йен.

— Диадема… Или сразу парюра. С парюрой будет надежнее. Но Аликс все равно с собой лучше не брать, и Марка тоже. На них парюры не хватит.

Йен промолчал, заодно вспоминая, что тоже не очень хороший сын и брат — он так и не купил подарки к Новому году. Сперва не было денег, потом его самого, а сейчас не хватает времени. Надо будет озадачиться сразу же в понедельник, иначе подарки не успеют доставить. К счастью, мать уже привыкла, что Йен проводит праздники на службе. Надо будет отписаться ей и послать открытки. Он глянул на свою правую руку и осекся — ничего он не мог с такой рукой. Калека, которого удивительно что не уволили со службы, а еще и повысили без спроса. Хотя, если Маккей заметает свои делишки или дела Дюпон-Леру, понятно, почему Йену дали эту должность — чтобы из благодарности за спасение не выдал или даже прикрыл.

Вэл хмыкнул, разглядывая хмурого Йена:

— Что, тоже трудности с семьей?

— Скорее, с подарками. — про Маккея он не стал добавлять. И про руку тоже промолчал.

— Я попрошу Нильсона — он выдаст тебе деньги, сколько надо. Или даже поможет купить подарки. — И прежде, чем Йен взвился, Вэл добавил: — просто потом на неделе съездишь в банк и вернешь ему. Никаких проблем.