Вэл потянулся к своим синим, обманчивым огонькам, заставляя их лететь сквозь дубовую рощу к дороге. Те сперва неохотно подались к Вэлу, а потом снова непреклонно выстроились шеренгой, как послушные солдатики, освещая разрешенную дубами тропинку к погибели. Вэл вздохнул — иногда он ненавидел свою магию. Она была, как сами Шейлы, упряма и несговорчива. Даже своего создателя отказывалась слушаться. Сколько потом доверчивых путников заманят к голодным дубам эти синие огни. Или в болота. Или в эльфийские пропасти…

Пламя на ладони Валентайна разгорелось сильнее и голодно рвалось прочь, желая вцепиться в прочную древесную плоть, пробуя дубы на вкус.

Марк признался, прислушиваясь к боевой песне огня:

— Мне все равно не хочется заходить в лес. Совсем не хочется.

Вэл был с ним согласен, но сдаваться на милость каким-то дубам?! Они с Марком Шейлы! Шейлы прогибают этот мир под себя, а никак не наоборот. «Веревка» в его жизни была трагической случайностью, и только.

— Я думаю, что все же следует выкупить эти земли и подарить Райо — пусть воспитывает дубы и ветра! — Вэл подхватил к земли корзину и уверенно двинулся к дубам. Дубам, которые все же зашевелились, сдаваясь. Возможно, потому что услышали имя прежнего хозяина.

Огонь на ладони Вэла рвался в небеса, кидая во все стороны искры, и дубы расступались и расступались, формируя проход по краю рощи. Синие огоньки обиженно полетели вперед, показывая серое, пустое полотно дороги, а между ним и Шейлами вздымались вверх оголовья мечей, воткнутых в землю. Ржавых. Старых. Обвитых мелким плющом, посеребренным инеем.

Вэлу ругаться на самого себя захотелось. Дубы не были голодными. Они не заманивали в ловушку. Они всего лишь хотели, чтобы никто не тревожил покой мертвых, особенно кто-то вроде Шейлов.

— Дохлые феи! Это братская могила... Забавно, Марк, где мы хотели набрать желудей. Вот Йен бы порадовался могильному подарочку.

Вэл остановился, притушил огонь и все же сказал дубам:

— Ваш эль фаоль входит в силу, и скоро… — Для дубов любой срок был «скоро» с их-то сроком жизни. — …скоро вернется эль орель и наведет тут порядок. Погибших будут помнить.

Он охнул от неожиданности — корзина в его руке была полна желудей.

Марк тихо сказал:

— Пожалуй, мы не скажем Йену, где набрали желудей.

— Поддерживаю, — согласился Валентайн и свернул в сторону, на тропинку, пройтись по которой их и приглашали изначально. Нехорошо тревожить покой мертвых, это и дубы понимали. Даже такие упрямые, как Шейлы.

***

Магомобиль плавно ехал по темной дороге в сторону столицы — вдалеке показались уже огни неспящего города: шеренги желтых уличных фонарей, разноцветная россыпь огоньков на украшенных к праздникам площадях, усталые квадраты окон лачуг, доходных домов, особняков и дворцов. Черная лента Даркери, как нож, рассекала это разноцветное световое полотно.

Марк дремал на переднем сиденье — за рулем в этот раз был Валентайн. Он водил бешено, игнорируя другие повозки и магомобили. Хорошо еще, что ночные улицы были почти пусты. Марк не любил, когда Валентайн за рулем: проблемы возникали сами по себе.

— Как ты думаешь, те дубы нас сперва съесть хотели? — сонно спросил Марк.

Валентайн, не задумываясь, обогнал медленно тащившуюся по дороге карету почтовой службы, вылетая на встречную полосу. С Марка даже сон слетел.

— Учитывая мнение Верна, я думаю — да. Хотя, кто его знает.

Старое, молчаливое кладбище лесных эльфов так и стояло перед его глазами.

— А почему потом передумали? — Марк заставил себя открыть слипающиеся от усталости и дремоты глаза. — Желудей-то, понятное дело, дали эль фаолю, не нам… А передумали есть почему?

— Думаю, увидели нашу тренировку и поняли, что мы с тобой те самые Шейлы. Память погибших-то сохранилась, перешла по наследству дубам… Думаю, в этом все дело. Я заметил: дубы начали отступать как раз, когда слив начался.

Марк даже повернулся:

— Думаешь? Мне кажется, что они позднее стали отступать.

— Просто деревья очень медлительные, потому и показалось так. Не бери в голову.

В салоне надолго повисла тишина, которую вновь разбил Марк — как раз переезжали через Даркери, и вслед магомобилю неслось множество протестующих сигналов клаксонов:

— Вэл, полегче — ты не один на дороге. Когда-нибудь ты все же нарвешься на проклятье от обиженного.

— Пусть сперва догонит, — сухо сказал Вэл, вылетая на еще оживленную Примроуз-сквер. Сияли украшенные магическими огнями дома, спешили по домам припозднившиеся лары, праздно гуляли молодые повесы. Их громкий, невоспитанный хохот заставлял вздрагивать замерзших констеблей, чье дежурство только-только подходило к концу. Скоро их сменит ночная смена.

Марк выпрямился на сиденье — перед его глазами так и стоял голодный, мрачный лес.

— Мне тут вспомнилось… Ты заметил там в дубовой роще свежие могилы?

— Свежие? Нет.

— Там было несколько могил с мелкими, почти игрушечными мечами…

Вэл помрачнел — небольшие мечи он не заметил среди седой от изморози травы. Хотя логично же наличие таких могил — воздушники из-за проклятья жили до обидного мало.

— Нужно будет спросить у Райо, только и всего. Это земли его предков.

— Наверное, — согласился Марк, открывая дверцу магомобиля — Вэл принялся парковаться перед особняком.

Лакей к ним не спешил. Дверь дома открыл немного заспанный Нильсон. Он торжественно склонился в поклоне и даже не вздрогнул, принимая корзину с желудями из рук Вэла:

— С возвращением, милары!

Валентайн скинул пальто в руки подошедшего лакея, спешно поправляющего свои слегка помятые от сна одежды, и тут же распорядился:

— Нильсон, отнесите, пожалуйста, корзину в комнаты Йена…

Марк счел нужным вмешаться — Вэл ничего не смыслил в готовке:

— На кухню — пусть прокалят, чтобы желуди были готовы к употреблению.

— Будет сделано, милар Марк, — кивнул Нильсон. Он подал с подноса для визиток сложенный пополам лист. — Звонили милэс Йен, просили вам передать, милар Валентайн!

Тот развернул записку и принялся читать. Тем временем дворецкий оценивающе посмотрел на Марка:

— Милар, последствия слива?

— Увы, да, — признался тот, тоже снимая пальто, от которого невыносимо пахло гарью.

Нильсон знал, что делать в таких случаях — лар Валентайн вырос на его глазах:

— Тогда я распоряжусь, чтобы Томас приготовил вам ванну и подал ужин в комнату.

— Благодарю.

Записка в руках Вэла загорелась, предваряя его сдавленную ругань:

— Проклятые эльфы…

— Что случилось? — поинтересовался Марк. Слуги вышколено замерли, хотя по тому же Нильсону было видно, что ему крайне интересно, что так возмутило Вэла.

— Аликс… — Вэл тут же поправился: — Йен вместе с Аликс остается в Блекберри, что-то они там не успели сделать. Приедут завтра трехчасовым экспрессом.

Марк повернулся к продолжавшему ожидать распоряжений Нильсону.

— Пожалуй, подайте ужин на двоих в вечернюю столовую. С ванной и отдыхом можно пока повременить, — он чуть смешался, привыкший, что Нильсон командовал им, а не наоборот.

— Как скажете, милар! — дворецкий даже не смутился. — Я отдам все распоряжения.

Он с корзиной в руках, зная, какое это сокровище, сам направился на кухню, не доверяя лакею.

— До чего паршивый день! — пробормотал Вэл, глядя куда-то в пустоту, мимо брата. Сейчас даже тепло родного дома не радовало. Его словно снова швырнули в «Веревку», лишая поддержки.

Марк осторожно согласился с ним кивком. Причем Вэл знал — ночь будет тоже паршивой. Кошмары продолжали приходить с заведомым постоянством, а Аликс рядом не будет. Теперь уже никогда не будет.

Он пояснил на всякий случай Марку:

— Они остались ночевать....

— …в двух разных номерах, — мягко сказал тот. Он знал, что больше всего тревожит брата. Или думал, что знал. — Не стоит переживать — Йен слишком воспитан.

Кажется, Марк все же ошибся с причиной тревоги. Вэл процедил: