Мама с отцом еще не в курсе, что я снова без работы. Пока молчу, а то начнется… За два года сменила три места. Но что я поделаю, если меня одно мудачье окружает?

Не знаю… Наверное, снова устроюсь кредиткой. Этих банков сейчас, как говна… У меня же самой кредит на машину.

Сашу не видела…”

“1 сентября 2003 г.

Устроилась в “Кредитресурс”. Контора попроще, но и меньше начальников и мозгоебки.

Сашу не видела уже больше недели…

Не знаю, о чем писать…”

“27 сентября 2003 г.

Навестила Сашеньку.

Вечером ждала, когда у него где-нибудь свет загорится. Замёрзла, поднялась, зашла в квартиру.

Нашла пару фотоальбомов и в ванную заглянула, чтобы при свете посмотреть и выбрать подходящую фотку. Первым открыла альбом Ерохина… Затрясло всю. На нём была точно такая же футболка, что я на кладбище унесла… Теперь ясно, почему не подействовало.

Я привораживала покойника! Вот умора!

Нашла в шкафу какой-то пузырёк.

Легла в Сашину кровать, представила, как он найдет меня, как он пожалеет…

Страшно стало.

Оставила то, зачем приходила… И ей, и ему…”

“24 ноября 2003 г.

У Саши сегодня день рождения. Юбилей.

Я долго ничего не писала. Не могла. Без Саши все потеряло смысл…

А теперь я вообще не знаю, как жить…

Саша женился.

Я случайно узнала. В консультации увидела эту суку. Она мочу на анализ принесла. Живота у нее нет, но ясно же, что беременна, раз анализы таскает. Довольная вся такая, аж светится. Тварь!

Я не будь дурой потом подошла и посмотрела бумажку под баночкой.

Химичева Е.С.!

Эта тупая овца вышла замуж за моего Сашу!

Увела у меня любимого, окрутила и женила на себе. Нарочно залетела, чтобы ребенком к себе привязать. Ненавижу суку! Ненавижу!.. Они оба пожалеют! Клянусь, они пожалеют!..”

“26 ноября 2003 г.

Ушла из кредиток по собственному.

Завтра на медкомиссию. Устраиваюсь в детский сад…”

“29 ноября 2003 г.

Я теперь младший воспитатель. Сегодня был первый рабочий день. Пока по заменам. Я еще никогда так не уставала…”

“2 декабря 2003 г.

Вчера на другую группу вышла… Чуть не попалась на глаза этой дуре… Зато узнала, в какой группе ее довесок.

Он у нее с дефектом. В коррекционную группу ходит.

Так ей и надо.

А Саша пусть смотрит, пусть видит, каких недоделанных рожает его женушка… И второй такой же будет. А лучше пусть он вообще не родится! Пусть она не родит. Она не родит. Я ему рожу. Я рожу ему нормальных детей и будет у нас семья…”

Александр

Страх — как огонь. Так говорил один тренер по боксу. Если уметь обращаться с огнём, то можно согреться и приготовить пищу, а во тьме сможешь осветить себе путь. Но если ты однажды потеряешь над ним контроль, он обожжёт тебя, а может и убить. Страх может быть как твоим врагом, так и союзником.

Сузуя Джузо

Я нарезаю круги по помещению, где еще днем находился Мишка: ел, играл, спал. Весь распорядок дня ребенка был четко расписан по минутам, и там точно не могло быть пункта “Ушел в неизвестном направлении”.

Набегался как савраска. Толку нихуя, но остановиться и тупо сидеть и ждать я просто не в состоянии.

Уже дома побывал, поставил в известность маму, переполошил соседей, предупредил, что, если появится Миша, чтобы позаботились о нем и дали знать. Проверил места, где мы гуляли, остановку, ближайшие детские площадки, почту, ларьки, магазины.

В “наш” зашел, где жена раньше работала, там всех на уши поднял.

В детском саду милиция уже отработала. Проверили Женину мать. Та спит бухая. Сотрудников опросили. Непосредственную воспитательницу Миши увезли на дознание.

Мы с Женей тоже побывали в отделении, написали заявление и дали самую исчерпывающую информацию о сыне, после чего снова проверили наш двор, поднялись в квартиру. Там мама плачет, тоже места себе не находит. По больницам она звонила.

На том, чтобы снова побывать в детском саду, я настоял, чтобы самому там все осмотреть и отвлечь Женю хоть какой-то деятельностью.

Дома же его одежда, игрушки… Каждый предмет, что в глаза бросается, вклинивается ножом прямо в сердце.

Маму оставили ждать Мишку дома. У подъезда сосед дежурит — сам вызвался.

Пошли к садику. Всю территорию обошли. Вызвонили заведующую, в группу поднялись — Жене вдруг захотелось посмотреть на Мишкину кровать. Безутешной матери администрация пошла навстречу несмотря на поздний час. Заведующая приехала, открыла центральный вход, взяв с собой в качестве группы поддержки двух сотрудниц — психолога и еще одну.

Но когда стало понятно, что скоро ночь, столько всего проделано, столько людей вовлечены в поиски, а результата нет никакого и когда он будет — неясно, я начинаю поддаваться панике. Ведь бездействие хуже смерти.

— У вас тут что, на хер?! Проходной двор?! Как можно было потерять ребенка?! — от бессилия я кричу на женщин.

Заведующая и ее коллеги испуганно переглядываются.

Хотя что они, блядь, знают об испуге. Сидят, курицы, за жопы свои трясутся! По-любому!

На Женю больно смотреть. Сгорбившись и обхватив себя руками, она сидит на стуле и методично покачивается вперед-назад. И когда я думаю о том, что мы не найдем Мишку, от ужаса во мне стынет каждый сосуд.

— Мы все переживаем, — подает голос заведующая. — Все виновные обязательно понесут наказание. Мы выясним, как это могло произойти… У нас впервые такое…

— Какое "такое"? — грубо обрываю ее, разведя руками в стороны. — Безответственность?! Пофигизм?! У вас трехлетний ребёнок оделся, обулся и ушел! Что тут выяснять?! Бардак у вас полный!

Насупившись, заведующая молча проглатывает мои обоснованные претензии. А жена, которая за последние полчаса ни слова не проронила, вдруг говорит:

— Он бы не ушел сам… — безжизненным голосом выводит.

— Ну… мальчик у вас всё же своенравный… — осторожно вставляет другая женщина — методист или кто она там.

— И что с того, какой он?! — ору на нее, заставив вздрогнуть и остальных. — Сам ушел, не сам! Вы тут нахера все сидите?!

— Саша… — Женя слабо мотает головой.

Просит, чтобы не кричал. Понимаю, что смысла орать на сотрудников и торчать тут дальше никакого нет.

Стискиваю кулаки. Все мышцы стальными тросами натягиваются и гудят, когда пытаюсь сделать размеренный вдох. Ловлю на себе сочувствующие взгляды.

— Пойдем, Жень, — подойдя к жене, за плечо ее тормошу. — Всем тоже домой надо.

Женщины заметно оживляются, когда Женя поднимается. Мы выходим в раздевалку. Темнота за окнами на контрасте с залитым светом люминесцентных ламп помещением с разноцветными дверцами и яркими стендами кажется густой и зловещей.

И где-то там в этой темноте наш Мишка.

Пытаюсь представить его, одиноко бредущего, и не могу. Так это нереалистично и чудовищно.

Дети в такой час не должны быть одни!

Дойдя до Мишкиного шкафчика, Женя снова его распахивает. Я знаю, что там. Сам проверял: нательное белье, колготки — на всякий случай; форма для зарядки; чешки.

— Где его сандалии и шорты? — Женя в растерянности смотрит на меня, потом на кого-то из женщин.

— Может, в другом шкафчике… — подсказывает психолог. — Дети же… Путают…

Никто не вмешивается, когда Женя начинает проверять каждый шкафчик — аккуратно открывает и закрывает.

У меня ком дрожит в горле, когда останавливаю ее, идущую уже по второму кругу.