— Это из-за кормления, — Женя снова пытается прикрыться. — Я не знала… И левой больше кормила.

Теперь до меня доходит, что ее так беспокоило.

Ползу вверх, наклоняюсь и целую Женю уже без всяких подкатов, отвожу от щеки ее волосы.

— Жень, тут нечего стесняться. У тебя они шикарные. Просто одна шикарнее другой.

— Неправда, — она спорит, но со смехом. Расслабляется.

— Правда…

— И они тупые.

— Кто они? — вообще не догоняю.

— Они.

Женя сама берет меня за руку и тянет на себя, на грудь кисть укладывает. Машинально хватаю пальцами сосок и покручиваю, заставляя девушку прерывисто дышать.

— А… они, — допираю. — Пхвх… — выдаю неясный звук в знак протеста. — Они не тупые, Жень.

Нашла, из-за чего переживать. Но понимаю, что разговорами ее не убедить.

Наклоняюсь и беру в рот тугой сосок, пальцами обвожу второй. Женя вздрагивает. У самого мурахи шпарят по затылку.

— Саш… — Женя пробегает пальцами по моим волосам.

— Нравится? — с оттяжкой отпускаю мягкую плоть.

— Угу… — дрожит связками.

— А мне, знаешь, как… — глаза сами собой закатываются, снова ловлю губами мокрый шарик и тяну по бедрам Женьки трусы.

Скатываю их без проблем. Живот, выбритый лобок, бедра… Сосу ее груди, пока руки шарят по телу. Отзывается на ласки Женька так, что у меня уже в трусах дым коромыслом: дышит жарко и часто, подмахивает, выгибается.

— Делала это с собой? — спрашиваю, когда пальцами клитор нахожу. Женя замирает. И, чтобы раскрепостить ее, я говорю: — Я делал и делаю. Все делают.

— Ладно… — невпопад выдыхает она.

— Чё ладно? — усмехнувшись, целую ее чуть левее пупка. — Оргазмы у тебя были, говорю?

— Ну… нет. Я ничего не делала.

— Что… ни разу? — подвисаю.

Да, у нее ноль опыта, но старой доброй мастурбацией, думал, она занимается.

— Саш… хватит уже, — шепчет стыдливо.

Понимаю, как некомфортно все это ей обсуждать. Но я же как лучше хочу.

— Все хорошо. Не делала и не делала. Сделаем. Просто не бойся ничего, — будто к первому разу ее готовлю.

Женя — не девочка. Она выносила и родила ребенка. И секс у нас был. Но сейчас та степень ответственности, которую я брал на себя с бывшей в наш первый раз, ощущается в разы больше.

Одно дело — сделать все так, чтобы у девушки остались исключительно кайфовые воспоминания от первого раза. Другое — пытаться изменить ее отношение к сексу в принципе. И хорошо, что Женя ничего не помнит об изнасиловании, иначе все было бы куда сложнее для нас обоих.

— Я вчера не с того начал, Жень, — считаю своим долгом сказать.

— Перестань… Ты болтать пришел или кино смотреть? — с показной дерзостью подкалывает меня.

Здорово реагирует, правильно. У нас все с ней будет правильно.

— Ах ты ж… — хохотнув, слегка прикусываю ее за бедро. Женька подрывается и дергается от щекотки. — Раз такая смелая, держись.

Но смелости ее хватает ненадолго. Стоит лишь ногу ее отвести и сползти вниз с намерением отлизать, как Женя зажимается.

— Так не надо… — включает свою песню.

— Так надо, — мягко возражаю.

— Саш, давай уже, а, — торопит меня, давая понять, что к клитору мне сегодня путь заказан.

Не давлю. Наверстаем. Какие, блядь, наши годы. Ей двадцать один всего. И я недалеко ушел, хотя было время, когда доживающим последние дни стариком себя чувствовал. А теперь… с ней… снова как пацан.

Как пацан, который очень хочет трахнуть свою девочку.

Снимаю трусы.

— Саш… — Женя снова напрягается, когда голым членом в нее лезу.

Снаружи она влажная. Течет, но мало.

— Знаю. Я взял, — успокаиваю. — Это для разгона… — Плавно толкнувшись в ее теплую влагу, накрываю Женю собой. Ее вздох. Мой стон. Принимает всего. — Умница какая.

Медленно трахаю ее, и так же не торопясь сосемся. Членом растрахиваю, языком расталкиваю. Постанывает. За плечи хватается, трется сама. А дышит, дышит так, что я на каждом толчке дыхание задерживаю…

Ну-ну… Вот… Давай… Сейчас…

У самого уже в башке звенят характерные звоночки, по позвонкам летит дрожит, в яйцах щекочет. Не хватало кончить в нее.

— Пять сек, — не выдерживаю кайфа и выскальзываю, чтобы резину надеть.

Зачехляюсь, возвращаюсь в исходное, и в общем сразу понимаю, что в гандоне Женьке не заходит. Уже не так подмахивает. Но я не сдаюсь. Бывший спортсмен, хули. Выкладываюсь, как планировал, но чувствую, что она уже уставать начинает. Отпускаю контроль и кончаю — бурно, громко, до звезд перед глазами.

— Тише, Саш… — просит не шуметь вместо того, чтобы стонать со мной в унисон.

Но я же упорный. И для меня ее удовольствие — уже дело принципа.

— Ты хочешь еще? — она реально удивляется, когда после пятнадцатиминутного отдыха я возобновляю манипуляции и ласки с сосками.

— Хочу. А ты?

— Будет опять так… долго? — и это не звучит как комплимент.

— Будет опять так долго до тех пор, пока не будет так, как тебе нужно, — терпеливо объясняю.

— Мне и так… нормально, Саш.

— А должно быть охуенно. Или, как минимум, очень хорошо.

— Мне хорошо. Неужели ты не видишь? — искренне недоумевает.

— Вижу, но надо лучше. Лучше надо, Женя…

Евгения

— А ты крепкий орешек, Андрианова, — Саша хрипло смеется сквозь громкое тяжелое дыхание.

Он только что скатился с меня после второго раза, который был вдвое дольше предыдущего.

— А ты… кролик, — протянув руку, опускаю ему на грудь.

Саша весь вспотел. Под моей ладонью бешено колотится его сердце и грудная клетка быстро ходит вверх-вниз. Мое тело тоже влажное, но в основном это Сашин пот. И я уже кожей впитала в себя его терпкий запах и свежий аромат парфюма с нотами каких-то специй и дерева.

— Да какой я кролик? — Саша стягивает и завязывает узлом презерватив. — Я загнанный конь… — и правда взмыленный, он шумно ловит ртом воздух. — Все соки выжала, а сама ни в одном глазу, — ласково отчитывает меня, нащупывая ладонью мой живот.

— Это неправда, — возражаю мягким шепотом.

Саша с чего-то решил, что я должна желать большего. Прямо целью задался сотворить с моим телом какую-то сказку, показать мне небо в алмазах и радугу над водопадом. И ему невдомек, что мне с ним и так классно. Я получаю истинное удовольствие, когда он кончает. Упиваюсь его страстью, его уязвимостью, его эмоциями в момент разрядки. И, безусловно, мне с ним очень-очень хорошо и физически. Просто я не могу в нужный момент отключить голову так, как это делает он. И Мишка тут рядом спит… Я было только собираюсь с мыслями, но теряюсь. Саша не виноват, он и правда очень старался.

— Повернись…

Саша толкает меня, вынуждая лечь на бок, и сразу же прижимается к моей спине своим обнаженным, влажным, натренированным, крепким телом.

Бедро мое отводит и на себя закидывает, и я уже стону в голос:

— Са-аш, опять?!

Я, как бы, не против. Если он хочет, да, все в порядке. Я готова, я все еще возбуждена. Но неужели он сам не устал?

Пробую опустить ногу, но Саша шлепает меня по внутренней части бедра и строго шепчет:

— Лежи тихо. Я ничего не буду… А ты будешь…

Отдав распоряжение, он облизывает свои пальцы и прижимает их ко мне, трогает между ног, раздвигает, потирает, гладит и мягко давит на очень чувствительный разбухший комочек плоти. Я прикрываю глаза и сильнее вжимаюсь в Сашу ягодицами. Так это приятно.

Я не совсем тетеха, в курсе, что там и для чего. Спасибо книгам, прочитанным в юности. Но в них даже близко похоже не описывалось то, что я испытываю сейчас, когда Саша ласкает мой клитор.

Не знаю, почему я сама этого не делала… Ведь это же… Та-а-ак…

— Я не остановлюсь, пока не кончишь, — звучит как ультиматум.

— Молчи, — уже я приказываю.

Все мысли разлетаются. Сашины пальцы массируют меня, не спеша выписывают круги и нежно растирают. Клитор пульсирует, и бедра опаляет невыразимое удовольствие. Крепче вжимаюсь в него и двигаю бедрами, задавая нужный мне темп.