А теперь и номера у меня ее нет. Выбросил. Так не вспомню…

21 — … А дальше?

Проверяю телефонную книгу в мобильном.

Номер жены, наши домашние, чтобы не набирать, номер Сереги-самбиста, еще пары людей из питерской тусовки, рабочий участкового, Макса… Всё.

Мобильный я у Вики и не спрашивал. У меня тогда даже мобилы не было.

Я ей и звонил-то только раз-два от силы. Она всегда сама инициативу проявляла.

Но даже будь у меня ее номер, то что?

Наберу, дозвонюсь, она подойдет и… что? Спрошу у нее, не похищала ли она Мишку?

Ну ведь бред же.

Только почему-то Женя именно про нее вспомнила. И сегодня уж точно Женьке было не до ревности. Тогда что это? Материнское чутье? Особая связь с ребенком?

Не знаю… В голове полный хаос.

Склоняюсь правда, прислушавшись к жене, что это не самовольный уход.

Хотя, не исключено, что его могли спровоцировать: отругать, наказать, унизить.

Проштрафиться Миша мог? Мог.

И, конечно, блядь, кто сейчас из сотрудников признается, что довел ребенка до того, что тот психанул и дал по съебкам? Теперь они все белые и пушистые!

Но эти сандалии мне тоже не дают покоя.

Зачем он их взял? Как смог незаметно и самостоятельно одеться, обуться, что, вообще-то, не так просто и быстро в его возрасте, и выйти за территорию, не привлекая внимания.

Допустим, у него это вышло. Но потом его бы точно кто-то тормознул.

Когда вы в последний раз видели, чтобы ребенок трех с половиной лет болтался один на улице?

Значит, он был не один.

Но к этому есть важная поправка: Миша бы не пошел с чужим человеком. Сам, по доброй воле.

Женя так в этом уверена, что у меня просто нет права сомневаться в ее интуиции.

Только Вику-то он в глаза никогда не видел!

Твою ж мать!

И что мы имеем?

Телефона у меня ее нет. Но есть адрес.

Ладно.

Принимаю не столько взвешенное решение, сколько просто давит то, что не могу я не сдержать слова. Женьке обещал проверить.

Квартира Викиных родителей находится в трех кварталах от нашего. Пешим ходом несколько минут. И я вдруг допираю, что мы почти рядом живем. Другой вопрос — по-прежнему ли Вика живет с родителями? Я не интересовался. Я даже не помню, кем она работает или учится еще. Может, она и говорила что-то. Я не вникал.

И когда дверь открывает взрослая женщина, как я предполагаю, ее мать, у меня снова появляются большие сомнения в причастности Вики к исчезновению нашего ребенка.

Я просто не вижу логики. Почему сейчас? Почему не раньше?

— Здравствуйте… Эм… А Вика дома? — спросив, просто дебилом себя последним чувствую.

— Нет ее, — кутаясь в кофту, натянутую поверх длинной ночной рубашки, хмурится женщина. Видно, я вытащил ее из постели. — Здравствуйте. А вы кто?

— Александр, — представляюсь. — Я муж Жени Андриановой. У нас ребенок пропал, — уверен, она в курсе, что Женя стала матерью.

— Как пропал? — женщина недоверчиво переспрашивает и за дверь берется таким образом, чтобы при первой же возможности удобнее было захлопнуть ее.

Забив на все правила приличия, толкаюсь вперед к самому порогу.

— Пропал. Ищем, — кратко рублю. — Ваша дочь… Она где сейчас может быть?

Мое вмешательство в личное производство приносит результат. Женщина отступает.

— Да вот сами не знаем… — растерянно пожимает плечами. — С работы не пришла, на звонки не отвечает.

В голове тут же щелкает: а ведь это дохуя как странно!

— А где она работает? — спешу поинтересоваться.

— Дак… В “Технике”. Кредиты оформляет. А что такое? Зачем она вам? — заметно, что начинает нервничать.

Естественно, я не могу взять и вот так запросто все выложить. Нормальная мать даже слушать ведь не станет!

— Вика может быть свидетелем, — нахожу относительно убедительную причину для своего визита. — Она с вами живет, получается?

— Да…

— В комнату ее можно зайти?

— Нет, — ощетинивается женщина. — С какой стати?!

— В чем дело, Таня? Кто там?

Шаркая подошвами тапок, в коридор выплывает мужик солидного возраста — здоровый бугай, даром что с сединой и пузом.

— Да вот… Пришел… Говорит, муж Жени… — меня нескладно представляют.

— Какой еще Жени?

— Да учились они вместе…

Я не знаю, что мной больше движет: дерзость или отчаяние.

Потеснив женщину, я с нахрапом шагаю в коридор, огибаю подохеревшего мужика, пересекаю зал и наугад толкаю одну из двух дверей.

— Эй, ты что себе позволяешь?! — за мной несется хозяин квартиры.

Обмерев, зависаю в пороге.

Блядь…

У меня нет других человеческих слов.

Потому что это не спальня девушки, а локация для съемок “Ведьмы из Блэр”.

— Таня, звони в милицию! Живо! Соседей зови! Ты что себе позволяешь, щенок?!

Подоспевший отец Вики хватает меня за локоть, намереваясь скрутить.

Я действую на инстинктах. Захват. Бросок. И мужик бьется головой о дверь.

Александр

— Сережа! Сережа! — на пол к мужику с громкими воплями бросается его супруга.

Бережно подкладывает под затылок ладонь, пальцами другой судорожно ощупывает лицо и волосистую часть головы.

Пострадавший морщится…

Еще один пострадавший от моей руки…

Глядя на этих людей в антураже чертова логова, понимаю, что только что окончательно подвел себя под монастырь. Независимо от того, уйду я сейчас или нет, они обратятся в органы, снимут побои, и опять поеду я в места не столь отдаленные. Но меня другое заботит. С Мишкой что? С мамой что будет? С моей Женей? Как они со всем этим справятся? Моя мама и моя любимая? Моя сильная девочка. Доносит ребенка? Как она все это выдержит? И выдержит ли?

— Да хватит! — осклабившись, мужик отпихивает руку жены и садится, потирая ладонью висок. — Беги к соседям! Вызывай милицию! Чего ждешь?! — торопит жену, потирая ушибленное место.

— Как вы? — спрашиваю, пытаясь оценить насколько не для него, а для меня все плохо.

— Да что тебе надо?! — рычит мужик, звуча при этом яростно, бодро и очень исчерпывающе.

В порядке он, раз так орет. Но шишка, да, будет.

Его жена, тем временем, вскочив, берет курс на выход. Я тоже срываюсь с места. Определив, куда она направляется, опережаю и, рванув за кабель, выдергиваю штепсель стационарного телефона.

— Таня! — из спальни мужик вываливается, спотыкаясь в единственном тапке. — Не тронь ее!

— Да не трону я вас! — демонстративно подняв ладони, увеличиваю расстояние между собой и Татьяной под напряженным взглядом ее мужа. — Не бойтесь. Сказал же, сын у нас пропал. Вы выслушать можете?! Ваша дочь, есть очень большая вероятность того, похитила нашего ребенка!

— Что ты мелешь?! — рявкает мужик. — Наркоман, что ли?!

Оба таращатся на меня с пущей недоверчивостью и гневным возмущением. Я и не рассчитываю, что будет просто. Но если назад пути нет, они заявят или кто-то из соседей, услышавших шум, вызовет ментов, то, пока есть возможность, я обязан сделать все, чтобы Мишку найти.

— Где сейчас ваша дочь? — стараюсь держаться ровного тона.

— Сказали же, не знаем! — грохочет Викин отец.

— Сергей, да? — сдержанно киваю. — Я Александр. И я пришел не за тем, чтобы… Я просто ищу нашего пацана! — хриплю от эмоций. — Вы же сами родители! Хоть послушать можете?! Да что вы за… — уперев ладони в бедра, я наклоняюсь.

Накатывает ощущение полного краха и личной катастрофы, до которой никому на свете нет дела. Меня сгибает под гнетом собственного бессилия. Из глаз брызжет. Пиздец самообладанию. Всему конец.

— Сядь! — грубый окрик Сергея заставляет меня выпрямиться.

Он указывает на кресло и велит жене:

— Таня, дверь входную закрой! Дай, что приложить, — за висок ушибленный хватается.

— А милицию… же надо? — женщина с опаской косится на меня.

— Пусть скажет сначала, что у него там! — властно рубит Сергей, дергая подбородком в сторону кресла.