— А ты где живешь? — оглядываюсь и уточняю, сочтя свой вопрос слишком прямолинейным: — В смысле, в каком районе?

— В Ленинском. На Первомайской. Первый, второй курс в общаге жил, потом снимать начал.

— Ясно.

Пока воду в чайник набираю, усмехаюсь про себя. Мне нет никакого дела до того, что Олег снимает жилье. Но что бы теперь о нем сказала мама?

За окном сгущаются сумерки.

Ставлю чайник и разворачиваюсь от плиты, чтобы пойти включить свет.

— У тебя плечи красные… — на Олега натыкаюсь.

Он зачем-то поднялся и за счет своего широко торса теперь занимает половину кухни.

— Да, сгорела, — к столу шагаю, шарахнувшись от него. — Я вообще не умею загорать, сразу как поросенок подрумяниваюсь, и все потом облазит… — мелю что попало под обжигающим взглядом парня. — Такая кожа дурацкая…

Я одета в бриджи и майку, но у меня сейчас точно такое же ощущение, что было на пляже: будто я практически голая. И от того, как Олег смотрит на меня, не только на сгоревших плечах кожу припекает, но и на щеках, и на шее.

— Ты очень красивая, Женя, — наступая на меня, Олег тянется к моей левой руке, перехватывая прямо за браслет. — Сама плела? — с интересом разглядывает мою широкую разноцветную фенечку из мулине.

— Да… — освобождаю руку и к подоконнику пячусь.

— А мне сделаешь? — он снова приближается.

— Олег… — шумно вздыхаю и вздрагиваю, когда за бедра меня обвивает.

— Весь день мечтал тебя поцеловать, — с явным намерением повторить вчерашнее Олег тянется ко мне.

Поцелуй снова выходит слишком мокрым. Мясистый и жаркий язык Олега бесстыдно толкает мой, а ладони шарят по телу. Ощупывают сквозь одежду груди, живот, ягодицы, задевают плечи, и я вскрикиваю:

— Ай…

— Прости, забыл, — шепчет он, часто дыша, и снова целует, обхватив ладонью мой затылок.

— Нет… Нет, Олег… — дергаюсь, когда мне между ног другую ладонь толкает. — Я… Я так не могу… — уже понимаю, что сегодня он не собирается ограничиваться одними поцелуями.

— А как ты можешь? — выдает сипло и возбужденно. — А? Жень?

“Никак, — вертится на языке, — с тобой никак!”

— Тебе лучше... уйти… — бормочу виновато.

— Уйти? — раздражается парень. — Да что я сделал-то?!

И наконец-то отпускает меня.

— Ни-ничего… Я просто не могу вот так… — обхватываю себя руками.

— А как ты можешь?! — уже более предвзято повторяет свой вопрос. — Жень? Что я не так сделал? Обидел чем-то? Или я заставляю? Или, думаешь, что я слов не понимаю? Нет — нет. Нет проблем. Не будем торопиться и все, да? — Я сначала отрицательно качаю головой, а на последнем вопросе киваю. Совсем как мой Мишка. — Я тебе нравлюсь, Жень? Ну хоть немного? — с надеждой шепчет Олег.

— Да… — и снова киваю, боюсь обидеть.

А хочется замотать.

Кто вообще такое в лоб спрашивает?

— Это хорошо, — Олег даже не чувствует, что я не искренна. Он снова меня обнимает и целует за ухом. — Потому что ты мне больше… чем… О тебе только и думаю.

Я пою его растворимым кофе с печеньем. На прощание Олег снова меня целует, но рук больше распускает, а когда он уходит, я думаю о том, какая же я ненормальная, и что меня тоже нужно отправить на какую-нибудь комиссию...

Химик

Если человек раскаивается в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым счастливым для него. Может, это и есть рай?

“Зеленая миля”, 1999 г.

В спальне моей девушки светло несмотря на то, что шторы плотно задернуты. Я лежу и блаженно щурюсь, распластавшись на узкой кровати, пока не замечаю, что Марина уже одевается.

— Марин, нахрена? — тянусь к ней и за плечо сгребаю, чтобы мягко опустить затылком себе на живот. — Давай еще поваляемся. Я так соскучился.

Ее мягкие светлые волосы щекочут мне кожу. Толкаю ладонь под еще не застегнутый лифчик и с удовольствием массирую упругие груди.

— Мм-м, — с нежнейшим стоном моя Климова сладко потягивается.

— Давай еще разок? — рассчитываю на продолжение.

Ведь у нас не было секса уже больше недели. Я то на парах, то на тренировках, то тупо негде.

— Я как на иголках буду, Саш, — жалуется Марина. Повернувшись, она целует меня в пресс. — Вставай. Папа может заехать в любой момент.

— Понял, — я тоже моментально подрываюсь.

Моя одежда в беспорядке свалена на пол. Натягиваю трусы и один носок. Второй, сука, дезертировал.

Приходится опуститься на колени, чтобы под кровать заглянуть. Так и есть. Хватаю носок и сгребаю пальцами использованную резинку.

— Дай что-нибудь.

— Ах-ха! — в одном белье, сексуально покачивая бедрами, Марина подходит к столу и приносит мне лист бумаги, в который я заворачиваю презерватив. — Неужели грозный Химик боится, что его застукают без штанов?!

— Не боюсь, — продолжаю одеваться. — Просто я уважаю твоих родителей.

— Знаешь, ты мне очень моего папу напоминаешь.

Марина втискивается в джинсы и втягивает свой и без того плоский живот, чтобы застегнуть пуговицу.

— Сочту за комплимент, — встаю с койки и ремень на своих застегиваю.

— Он считает, что тебя ждет блестящее будущее.

Услышав последнее, отмалчиваюсь.

С постера на стене на меня смотрит Ди Каприо. Угораю. Вот, кого точно ждет блестящее будущее. Наверное, скоро свой первый "Оскар" получит.

А я не актер. Я боец. Трепаться о том, что еще не сделано, считаю зазорным. Я привык все решать и доказывать на ринге.

Однако на меня возлагают огромные надежды: тренер, мама, друзья, моя девушка. И даже мой будущий тесть.

Приятно, безусловно. Только чьи-то ожидания для меня — не маяк в океане.

Да, я ощущаю ответственность. Но я сам отвечаю за все, что со мной происходит. Как перчатки надеваю только своими руками. То же самое с бинтами — сам принципиально. И об успехах предпочитаю говорить по факту, уже после того, когда рефери поднимет вверх мою руку — руку победителя. Никак не раньше.

Сейчас у меня есть главное — форма и мотивация.

Впереди турнир “Олимпийские надежды”. Следующей осенью на чемпионат России поеду. А это уже будет совсем другое кино.

— Отойди-ка. Заправлю, а то мама зайдет и все поймет, — хихикая, Марина игриво толкает меня бедром, потеснив у кровати.

Отвешиваю ей шлепок по ягодице.

Она постель застилает. Я усаживаюсь в кресло возле стола, шире развожу колени и тянусь за пультом. Щелкаю кнопкой. На “НТВ” идут новости. Со вчерашнего дня по всем каналам одно и то же — ебаное НАТО бомбит Югославию.

— И продолжая тему переговоров с МВФ… — с напряженным лицом вещает мужик-диктор. — Сегодня министр финансов США Роберт Рубин заявил, что возражения Москвы против ударов НАТО по Югославии не повлияют на ход переговоров России с МВФ. Таким образом он прокомментировал появившиеся в печати сообщения, что отказ российского премьера от визита в США обернется для нашей страны большими финансовыми потерями…

— Саш, на второй переключай! — просит Марина. — У меня там “Дикий ангел”!

Бросаю взгляд на свои “Касио”.

Вот-вот должен начаться ее бразильский сериал. Ну или не бразильский. Я не уверен, какой он там по национальности, но знаю, что в главной роли маячит симпотная пацанка в красной кепке и полосатой футболке, которая гоняет мяч с босотой.

Жму на вторую кнопку. На “РТР” рекламный блок крутят. Возвращаюсь на “НТВ”.

— Сейчас уже начнется, Саш! — ворчит Марина. Выхватив пульт, сама переключает канал. — Зачем тебе эта политика дурацкая? Ты как папа, Саш, вот правда! Тот тоже не успеет домой зайти, сразу новости смотреть, — она садится на подлокотник и обвивает меня за шею рукой. — Видимо, правду говорят, что девушки подсознательно ищут избранников, похожих на своих отцов.

И это тоже чертовски приятно слышать.

Климов — сотрудник органов. Недавно подполковника дали. Мужик он конкретный, болтать тоже впустую не любит, но в дочери души не чает.