— Да ничего… — и опускаю голову, чтобы скрыть улыбку. Нашел, из-за чего извиняться. — Не смотри, Саш! — спешно прикрываюсь руками, заметив, что он разглядывает мой голый живот и то, что ниже.

Я вдруг очень стесняюсь того, как неряшливо выгляжу: в лифчике и в спущенном белье. После родов у меня растянут пупок. А трусы, вообще, — отдельная причина для стыда. Белые с голубыми бабочками. Еще резинка от бриджей на животе оставила красную полоску.

Ну просто капец какой-то!

Подтягиваю бриджи спереди. Снова краснею тем самым образом, когда шея и грудь алыми пятнами идут.

— Не смотрю, — покачав головой, Саша натягивает свое белье и джинсы. — Только не вздумай жалеть, — просит, уже серьезно глядя мне в глаза — и никуда больше.

— Надеюсь, не придется.

Застегивая ремень, Саша непонимающе хмурится.

— А-а, — наконец соображает, о чем я. — Нет. Я же не в тебя. — И распоряжается, — давай раздевайся полностью, лезь под душ, я с тебя смою. — Чего? Таращу на него глаза. У меня инфаркт всего, чего только возможно. — Сама? — Саша верно трактует мой шок на лице и чешет затылок. Я киваю. — Ладно. Мне выйти?

И я снова киваю:

— Да, спасибо.

Протянув руку справа от меня, он открывает воду.

— Тебе… спасибо, Жень, — дерзко улыбается, пока ополаскивает пальцы, а еще успевает чмокнуть меня в плечо.

У него покраснели скулы, а в глазах плещется веселье. Он расслаблен и выглядит счастливым. Поэтому я точно ни о чем не буду жалеть.

Ну… почти.

Я понимаю, что это глупо и, в принципе, невозможно и невыполнимо, но я бы хотела, чтобы Саша был моим первым.

Евгения

Ничего не понимаю.

Сашина обувь стоит у порога. У меня в руках его футболка, которую он в ванной оставил, но его самого нет ни в комнате, ни на кухне.

В комнате относительно светло. Мелькает телевизор.

Мишу обнаруживаю крепко спящим на новом диванчике. Саша его переложил и укрыл. Наклонившись к сыну, по привычке проверяю его лоб и целую — теплый, машинально закидываю мужскую футболку себе на плечо и направляюсь к шкафу, чтобы достать белье.

На мне мой любимый древний махровый халат, но я уже не заморачиваюсь из-за его длины. Саша теперь в курсе, что у меня там под ним, а больше в ванной не во что было переодеться.

Я подхватываю из ящика белье и слышу, как открывается балконная дверь. Теперь становится понятно, куда Саша запропастился.

Голый по пояс он мягко ступает по ковру.

— Ты долго. Два раза покурил. Хотел уже стучаться, — шепчет, протягивая руку, чтобы коснуться моей, сжимающей в кулаке темно-синий клочок ткани.

Чувствую исходящий от него сильный табачный запах.

— Я… просто… — бормочу, заводя руку назад.

И радуюсь, что не успела с трусиками, ведь Саша бы мог увидеть, как я их надеваю.

— Пряталась там от меня?

Встречаемся взглядами. У Саши загадочно-красиво блестят глаза. Он смотрит иначе, по-новому — выразительно, жгуче, с чувственным посылом, с сокровенной тяжестью, так по-мужски, собственнически и интимно, что у меня внутри все подрагивает и даже пальцы на ногах поджимаются. Полагаю, так мужчины смотрят на своих женщин. Только мы же с Сашей не пара. Мы просто хорошо общаемся, и есть очень сложные вещи, которые нас сближают. Мы даже не друзья. И вот мы переспали.

Слово-то какое странное — “переспали”. Оно больше для постели подходит. А мы с Сашей… Стоя, в ванной, сзади, без защиты…

— Нет, — выталкиваю изо рта горячую струю. — Просто… — и шумно тяну губами прохладный воздух, пытаясь придумать убедительную отговорку, объясняющую мою задержку.

Саша тихо посмеивается над моим подмороженным видом.

— Да я шучу, Жень. — Он двигается ближе, накрывая меня свой сильной пьянящей аурой, и задевает костяшками мое бедро через халат в том самом месте, где я до сих пор ощущаю стальную хватку его пальцев. — Как… ты? — очень нежно тянет и расслабляюще тормошит меня.

— Я… все нормально, — на автомате выдаю.

Помню, как остро Саша реагирует именно на это сочетание слов, но сейчас он, кажется, не в том настроении, чтобы докапываться.

— Ладно. Одевайся, — дает понять, что наблюдал за мной с балкона. — Я сейчас.

Невольно оглянувшись, провожаю взглядом высокую фигуру Саши, расхаживающего в потемках по моей квартире — свободно и непринужденно.

Ах, ну да… Квартира-то вовсе и не моя, но конкретно сейчас меня мало тревожат предстоящие трудности с обменом и переездом, поиском новой работы. В данный момент я больше волнуюсь из-за того, как дальше себя с Сашей вести. Как правильнее? Я переживаю о том, что он теперь обо мне подумает. Потому что скорость, с которой я согласилась на близость с ним, мягко говоря, головокружительная. И, если по-хорошему, то для моего поведения есть вполне конкретное название: девушка легкого поведения.

Я быстро натягиваю белье и, пока Саша наведывается в туалет и заходит на кухню, чтобы утолить жажду — слышу, как громко и жадно он пьет, успеваю расчесаться, заплести косу и накрутить себя еще больше.

Наверное, он сейчас к себе пойдет. Или нет? Что мне ему сказать? Сесть на диван? Или пойти к нему на кухню?

Ходить за Сашей хвостиком, думаю, все же — не дело. Сажусь на свой диван, к самому подлокотнику двигаюсь, беру пульт и бездумно листаю по кругу каналы. На MTV торможу. Начинается клип Evanescence. “Bring Me to Life”.

— Музыку смотришь? — шутит Саша, когда присоединяется ко мне.

Я улыбаюсь. Звука почти не слышно, поэтому, да, получается, что я “смотрю музыку”.

— Мне очень нравится вокал солистки, — шепчу, чувствуя щекой Сашин взгляд. Также боковым зрением улавливаю, как он тянется ко мне. — Да… Ты забыл, — заторможенно наблюдаю, как он стаскивает с моего плеча свою футболку.

— Не забыл, — убирает ее справа от себя и двигается ближе. — Я для тебя ее оставил.

— Зачем? — скосив взгляд, непонимающе смотрю на Сашу.

— Зачем-зачем… — передразнивая, он тихонько цокает языком и заводит руку мне за спину. — Теперь мне честно скажи, все хорошо? — мягко растирает шею и плечи.

От него уже не так сильно пахнет сигаретами. И я рада, что он не надел футболку. Это значит, что пока он не собирается уходить.

— Да… Правда хорошо, — я жмурюсь, от того как приятно чувствовать Сашины руки на себе. — Просто… Я, наверное, тебя удивила… — стыдливо умолкаю.

У меня в горле бьется пульс, и я прищуриваюсь в ожидании того, что скажет Саша.

— Удивила? — переспрашивает он растерянно.

А я просто не в состоянии сформулировать и внятно донести до него свои переживания. Да и зачем ему мои заморочки? Все и правда очень хорошо, если не волшебно.

— Проехали, ладно? — уже жалею, что начала.

— Нет. Не ладно. Объясни, — требует Саша.

Откинувшись на спинку, он тянет меня за бедро, вынуждая развернуться к нему лицом. И там же оставляет свою руку — на моей обнаженной коже, в опасной близости от промежности.

— Нет, пожалуйста. Я не могу о таком говорить, — я не убираю, но чуть ниже сдвигаю его пальцы.

И Саша ловко ловит ими мои, мягко зажимает и нежно потирает.

— Понимаю. Но придется, Жень, — произносит, вроде, с юмором, но настойчиво. Я отворачиваюсь к телевизору, избегая зрительного контакта. — Будешь молчать? — Саша сотрясает меня за руку. — Тогда мы так всю ночь просидим. Я очень терпеливый человек.

— Вообще-то… заманчиво, — улыбаясь, я опускаю голову и покусываю губы. — Так что я, пожалуй, лучше помолчу, — намекаю, что совсем не против провести вот так всю ночь.

Кажется, я с ним флиртую.

— Тогда я скажу, ладно? — необычайно серьезно начинает Саша и меняет позу. — Я всего этого не планировал, надеюсь, ты понимаешь, но… — он ерзает, усиливая мое напряжение. — В общем… ты мне нравишься, Жень, — оглушает шепотом. — Очень сильно. Наверное, это уже понятно. И… это ведь взаимно? — внимательно смотрит на меня.

— Ну… да, — заливаясь жаром, скупо роняю.