— Ясно. Ладно, — возводит глаза наверх, наверное, стараясь запомнить. — А с подарками я сам как-нибудь разберусь, без советчиков, — подмигивает.

Я без зазрения совести любуюсь тем, как он ест, и спрашиваю:

— Расскажи, как там в Петербурге?

— О, да ты дворянский кровей, как я погляжу, — подшучивает надо мной. — Да как? “Аврора” из всех пушек зарядила в мою честь, — продолжает хохмить, что даже непривычно, пока вдруг не умолкает, пожав плечами. — Хорошо там, красиво, но дома лучше.

Я подпираю подбородок ладонью и вздыхаю.

— Я вообще нигде не была. А где ты был еще? — вдруг понимаю, как много я еще про Сашу не знаю.

— Да много где… — задумчиво тянет и хмыкает: — Ивдель. Замечательное место для отдыха и погружения в свои фантазии. Столица зон, между прочим. Считай та же Москва… — Эта шутка совсем не смешная. Так и веет тоской от Сашиного голоса. — Прости, херню сморозил, — он и сам это понимает.

— Да ничего, — качаю головой. Я не обижаюсь. Все понимаю. Было бы странно, если бы Саша вдруг забыл о том, где и как провел последние годы. — А где это?

— Свердловская область, — сухо роняет и относительно подробно отвечает на мой вопрос: — А так, да, я был в Москве. И по турнирам и сборам всю страну объездил. В Минске был… Но толком, кроме зала и ринга, нигде ничего не видел.

— Ну все равно… — выскакивает у меня.

— Как-нибудь вместе поедем. Куда захочешь. Обязательно, — обещает, похлопывая под столом мою коленку.

Я внимательно разглядываю его, все сильнее чувствуя пусть и небольшую, но явную перемену.

— Ты какой-то другой приехал, Саш.

— Другой? — переспрашивает.

— Веселый, — пожимаю плечами.

Сама толком не могу объяснить, что с ним не так. Потому что все так. Но Саша словно стал более расслабленным и умиротворенным, что ли.

— Рад тебя видеть. Тоже страсть как соскучился по вам, — улыбается.

Я вижу, как натягивается кожа на его нижней губе.

— Тебе не больно? — тянусь и трогаю пальцем тонкую корочку.

Саша перестает жевать и, обласкав меня взглядом, отвечает.

— Мне охуенно. Прости за выражение.

Прощаю и заливаюсь краской, реагируя на его прямолинейный бесстыжий комментарий.

И в постели сегодня Саша тоже другой: более настойчивый, требовательный, непреклонный. Он не дает мне спуску, пока я не кончаю от его пальцев и члена, лежа на боку. А затем берет меня сзади. На то, чтобы достичь собственного пика, у него уходит меньше минуты, но так это громко, бурно, неистово, что я снова возбуждаюсь. Однако Саша сегодня ограничивается одним разом и почти сразу крепко засыпает.

За отпуск я неплохо выспалась, и мой сон стал более чутким. Поэтому, когда Саша начинает разговаривать во сне, я просыпаюсь.

Привстав на локте, прислушиваюсь. Он говорит в голос, достаточно звучно, не вполне разборчиво, но я все понимаю.

— Химичев Александр… ич… Ноль… того. Семьдесят девятого… Статья… Сто одиннадцатая…

И я понимаю, что ему снится.

— Саш… Саша… — обхватив за лицо, осторожно бужу его.

— Аххх… — он ощутимо вздрагивает.

— Всё хорошо. Ты дома, — глажу его по щеке. — Тебе просто дурной сон приснился.

— Мм-м… Ладно, — вздыхает и снова проваливается в забытье.

— Всё хорошо… Спи… — я тянусь и целую его в щеку. — Я тебя люблю…

Евгения

Сегодня первое утро, когда мы с Сашей просыпаемся вместе.

Сначала Миша встал.

Я тоже на автомате открыла глаза и подняла голову. Сын сразу зашуршал упаковками с игрушками, которые ему привез Саша, совершенно не обращая внимания на то, что тот спит рядом со мной.

Саша потягивается и переворачивается со спины на бок.

Обняв меня, обращается к сыну:

— Здорово, Миш. Да, там все твое. Разбирай. — И теснее к моей спине прижимается. — Доброе утро, золотая.

Я улыбаюсь.

Саша совершенно голый под одеялом. Переплетает наши ноги. Я же еще ранним утром предусмотрительно натянула ночную рубашку, которую он сейчас задирает.

— Доброе… — прикрыв глаза, наслаждаюсь его прикосновениями. Мягкие волоски на голенях и бедрах щекочут меня. — Я все переживала, как Мишка отреагирует, если увидит нас вместе, — шепчу немного растерянно.

— И как он отреагировал? — низким, сипловатым со сна голосом урчит Саша.

— Да нормально, вроде.

— Правильно. Пусть видит, как должно быть в семьях. И тогда у него будет так же…

Тихой интонацией усыпляет мою бдительность, а сам уже пристраивает член сзади, трогая меня между ног.

— Саш… — зашипев, распахиваю глаза и отпихиваю его бедрами. — Сдурел? Он же здесь!

Саша с недовольным рычанием выпускает воздух из легких, и я получаю шлепок по бедру под одеялом.

— Пошли, — нетерпеливо распоряжается он.

Приподнимаюсь на локте и поворачиваюсь. Саша садится, толкает свою подушку под одеяло и встает, прикрыв себя спереди.

Я хохочу, наблюдая, как он пятится по комнате, пряча от Миши свой голый зад.

— Что ты делаешь, Сашка?! — впервые вырывается именно эта форма его имени.

Остановившись в дверном проеме, Саша дергает головой и зовет меня:

— На пару слов…

— На пару слов? — тяну, издевательски улыбаясь.

— Буквально на пару, Жень, — умоляет отчаянным взглядом.

— Слов или минут?

— Быстро пошли, сказал! — строго шепчет и резво кивает, требуя, чтобы за ним шла.

Саша скрывается из поля зрения.

Продолжая хихикать, я поправляю сорочку, отбрасываю одеяло и встаю. Пока телевизор с пульта включаю, обращаю внимание на сына. Тот уже достал из коробок все игрушки, и сам не знает, за что взяться. На одном из каналов идет старый мультфильм про обезьяну и ее непоседливых деток. Вру сыну, что пошла умываться и прошу одного поиграть.

В ванной Саша, едва порог переступаю, тянет меня на себя, и я врезаюсь в его каменную грудь. Не церемонясь, он задирает и стягивает мою ночнушку, сообщая:

— Резину не взял. Можно так?

— Ладно…

Получив добро, Саша разворачивает меня спиной и толкает бедрами на подушку, которую положил на край ванны. Я упираюсь ладонями в противоположный и выгибаюсь, пока Саша покрывает лихорадочными поцелуями мою спину. Твердый член упирается в ягодицы, а между ног и внутри все сладко сжимается. Ноги дрожат от предвкушения и нарастающего возбуждения. Подхватив под грудью, Саша вынуждает встать на носочки.

— Отдам должок вечером, — хрипло предупреждает, чмокнув в плечо.

— Да делай что хочешь… — бездумно шепчу.

Держу глаза закрытыми, пока принимаю член. Я недостаточно влажная для него, оттого ощущаю его толщину и твердость гораздо ярче. И Саша трахает меня, заставляя задыхаться и стонать. Одна его рука сжимает мою грудь, а другая крепко держит под животом. Он почти оседлал меня сзади. Его колени согнуты, мощные бедра широко разведены и быстро двигаются на мне. Член долбит, как отбойный молоток.

— Хочу в тебя кончить… — рычит Саша, заколачивая внутрь меня особенно яростный толчок. — В тебя хочу…

Моя первая реакция — абсолютное принятие и исступленный восторг. Возбуждение накрывает ощутимой волной. Я тоже хочу кончить.

— Да… в меня… Саш, — прерывисто вывожу, повинуясь каким-то врожденным инстинктам.

Но следом приходит осознание. Мои ладони скользят и сползают по кафелю. Я дергаюсь и паникую как в наш первый раз. Вскидываю голову.

Сашино тело наращивает темп. Он громко дышит.

О, нет. Ведь я сама сказала ему…

Его пальцы сильнее впиваются в мою кожу.

— Саш! — от кафельных стен гулом отлетает мой громкий окрик.

Член выскакивает из мокрого влагалища. Несколько движений рукой, и Саша вдавливает его в мою ягодицу.

— Я успел… Нормально, Жень… — успокаивает, еле дыша, и доводит до моего сведения с безусловным наслаждением в каждом звуке: — Вот это ништя-як. Живая?

— Ты меня напугал, — осторожно говорю в свою очередь, разгибая поясницу.

Саша убирает подушку и опускается на край ванны, тяжело дыша.