Я вся в мурашках, а в груди чрезвычайно горячо и тесно становится. У моей души сегодня праздник: то ли священная церемония, то ли ведьмин шабаш. Звезды просто взяли и сошлись. Сбывается то, о чем я даже не мечтала. И в это трудно поверить. Но я не могу не верить Саше.

— Это сильно радует, — Саша усмехается, тормоша меня за коленку. — Иди ко мне, — и сам меня увлекается в свои объятия.

Его поцелуи еще лучше, чем до этого — пламенные, затяжные, волнующие до дрожи. Я действую смелее, ярче, с самоотдачей, и чувствую, что он тоже наслаждается моими ласками.

Пока целуемся, Саша распахивает на мне верхнюю часть халата и трогает меня через лифчик. Большего себе не позволяет.

Может быть, он бы и до этого вел себя более целомудренно, если бы не я.

— Ты же теперь не решишь… Не решишь, что я… такая? — спрашиваю Сашу, переживая прилив стыда и возбуждения.

— Какая? — он тоже шумно дышит, удерживая пальцами мой подбородок.

— Доступная, Саш, — довольно резко звучу.

— Жень, херню не неси, — отрезает нетерпимо. — Никакая ты не доступная. Это я — бесстыжий. Пришел, напросился на чай и соблазнил тебя, — откинув голову, смотрит на меня с необычного ракурса. — Я ничего про тебя не думаю, серьезно. Кроме того, что ты подарила мне… незабываемое наслаждение, — последнее тем самым бесстыжим тоном проговаривает.

От таких заявок у меня сердце вздрагивает, а внизу живота завязывается тяжелый узел.

— Саша… — прикосновение его пальцев к груди острее чувствую.

— Не загоняйся, — он водит подушечкой большого по ткани лифчика, задевая выступающий бугорок. — Или что? — вдруг с сомнением смотрит на меня. — Будешь теперь переживать из-за того, что у нас был секс?

— Нет, — мотаю головой и сдвигаю на груди половинки халата. — Просто… — сажусь ровнее и возвожу глаза к потолку.

“Просто-просто”. Я будто других слов больше не знаю.

— У тебя был кто-то? Я имею в виду… Ну… кто-то же был… вообще? — осторожным шепотом проговаривает Саша, пальцем выписывая на моей ноге круги.

— Ну… вообще-то, нет, — отвечаю резче, чем следовало бы, при этом мысленно благодаря его за этот вопрос.

Саша застывает и медленно кивает. С пониманием. Поглаживает мою ногу. Плавит лаской и усмиряет, пока переваривает услышанное.

— Я догнал, Жень. Это мой косяк. Не додумался спросить, — он начинает оправдываться. — Наверное, ты немножечко все не так себе представляла. Но… блин, да… Чаще секс — это просто голый секс.

На его лице появляется виноватая улыбка.

— Да я же… — зажмуриваюсь, сгорая от неловкости. — Нет никаких косяков! Всё! Я не стану это обсуждать!

— Молчу, молчу… — посмеивается Саша. — Но если позволишь, я покажу тебе, что бывает и по-другому, — и смотрит на меня так соблазнительно.

— За-ачем? — словно загипнотизированная, не могу от него глаз отвести.

— Затем, что я хочу… тебя, — удерживая мой взгляд, поражает своей прямолинейностью Саша Кашпировский. — Теперь хочу еще больше. — Глядя мне в глаза, он нагло забирается ладонью под халат, стискивает бедро и мечтательно вздыхает: — С тобой такая жара, Жень. Я теперь больше ни о чем думать не смогу.

— Саш… — безвольно прикрываю веки.

Под ними так жарко. Я вспоминаю Сашины толчки — тугие и быстрые.

— Я же не говорю, что прямо сейчас… Или что? — шепчет, явно намекая.

— Нет… Конечно… Нет! — глаза распахиваю. — Ничего мне не надо показывать! — не возмущаюсь, но даю понять, что секс — не то, что я готова обсуждать вот так легко, сидя на диване перед телеком. И вообще не в нем дело. — Я просто… — Глаза закатываю. Опять. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что и тогда… С ним… Что я могла ему уступить, вот так, как с тобой… Сразу… — с горем пополам подвожу к тому, что вызывает у меня опасения.

— Жень, ты… серьезно? — Саша недовольно хмурится. — Я помню, как ты выглядела. Не как девушка, которая уступила парню по собственному желанию, — остужает меня своим мрачным взглядом.

— Да, но ты теперь можешь изменить свое мнение… — нервно покусываю губы.

— Нет. Я не могу! — отражает хоть и шепотом, но громко и сердито. — С какого? Ты что начинаешь?!

Я сама понимаю, что все порчу. Но с кем мне еще поделиться тем, что не дает моей совести покоя уже который год? С кем? Если не с Сашей.

— Я с ним целовалась… В ту ночь… На выпускном…

Химик

Дождь наконец перестает, когда мы выходим из развлекательного комплекса, где праздновали Маринино двадцатилетие.

Компания небольшая, самые близкие друзья: Бужаев с девушкой и подруга Марины с парнем.

— Давай, Саня, брат, — пьяный Тоха в третий раз со мной прощается. Жму краба. — Маринка, с днем рождения! — он сгребает Марину в объятиях.

— Эй, не сломай мне девушку, — по приколу задвигаю.

Я самый трезвый. Режим.

Климова тоже немного выпила, и все давно уже вышло с танцами. Ее отец строг в этом отношении.

Остальные хорошо накатили перед самым развалом.

Они вчетвером садятся в такси, а мы остаемся ждать другого шефа.

На улице прохладно и сыро. Пахнет озоном и зеленой листвой. По сравнению с тем, чем мы дышали полночи — лечебная ингаляция.

Марина сразу же начинает дрожать в своем коротком платье, и я встаю позади нее, чтобы обнять и согреть.

— Поехали ко мне, Марин? — за ухом ее носом вожу.

— Неужели не устал?

— Даже не надейся, Климова, — плавно выписываю пахом по ее пояснице.

— У тебя мама вернется утром. — Подрагивая, Марина выгибает шею, подставляя себя, кайфует и вместе с тем недовольно бормочет: — И брат там твой еще... бесит меня вечно своими тупыми подколами.

— Если он дома еще… — с хрипом на низких уговариваю, преследуя свой обостренный интерес.

Сессия, сборы, чемпионат. Последние недели мы с Мариной урывками виделись. Секс у нас был три раза, и мой энергетический пул на максимуме. Тестостерон валит так, что я ни о чем думать больше не могу.

Крепче стискиваю свою Климову и втягиваю воздух на изящной шее. Пахнет от нее — охуенная тема. Хочу всю зацеловать. Везде.

— А если он дома?

— Я Стаса в зал выгоню, а мама еще не скоро придет… — уламываю ее и дышу все тяжелее, — Марин… Я соскучился.

— Я тоже, Саш, очень, но никак… Папе не понравится. Я же сказала, что до пяти буду дома.

— Марин…

Мое возбуждение теснит раздражение.

При всем уважении к Климову… В такие моменты он меня бесит. Он все еще главный мужик в ее жизни, в то время как для меня главная — она.

— Нет, Сашенька, ну никак… — повернувшись, Марина обвивает меня за шею. — Но… — смущенно толкается лицом мне в плечо. — Мы тут с мамой говорили вчера… Если в ближайшее время поженимся, можем пока у моих пожить, а потом они с квартирой помогут. А свадьбу мама предлагает…

— Нет, — отрезаю, даже не дослушав. — У твоих мы жить не будем.

— Почему? — Марина вскидывает голову.

— Потому что.

— Что… потому что? — ее взгляд требовательно скачет по моему лицу.

Пару секунд я медлю и делаю размеренный вдох, чтобы сбросить стрелку на внутреннем датчике.

— Марин, давай ты сначала со мной будешь обсуждать такие вещи, как свадьба или где нам жить, хорошо? — говорю достаточно ровно и спокойно.

— Да я же только с мамой, — она все равно обижается. — Я так и знала, что ты психанешь. Ты слишком принципиальный, Химичев. Твои взгляды — иногда — какой-то прошлый век.

Я усмехаюсь. И вовсе не психую. Во всяком случае — не на нее.

— О, так я, выходит, старомодный? — растираю ладонями ее узкую спину.

— Да. Как папа, — бурчит она.

— Я не принципиальный, Марин, просто есть вопросы, которые я сам буду решать на том простом основании, что я мужчина.

— Мужчина, — передразнивает, надув губы. — У меня день рождения сегодня так-то, мужчина! А ты ворчишь.

— С днем рождения. И я не ворчу, — тянусь к ее губам и плавно целую. — Люблю тебя. Очень. Я скоро заберу тебя, и ты перестанешь думать о том, что не нравится твоему папе, да?