— Да… — вздыхает мечтательно. — Скорее бы, Саш…

— Я стараюсь, Марин. Еще немного потерпеть надо. И все у нас будет.

Мы уже не в первый раз обсуждаем эту тему, но у меня такое ощущение, что с последнего раза ничего не поменялось. Я словно топчусь на месте. Да, я делаю успехи, в меня верят, но мои возможности в моменте оставляют желать лучшего. Есть ощущение связанных рук и спины, которая гнется. Постоянно. А толку нет.

Наверное, я слишком много хочу. Всего и сразу. Но по-другому я не могу.

— Я все для тебя сделаю, — обещаю себе в первую очередь.

Марина гладит мою щеку.

— Сашка… Какой же ты… — выдаёт между поцелуями.

— Какой? — смещаю ладонь ей на ягодицу и подтягиваю вверх пятерней.

— Мой мужчина… — она меня в подбородок целует. — Самый-самый… Хочу от тебя детей.

У меня мощно встает от последнего заявления.

— Даже так? — сильнее пахом в Марину вжимаюсь.

— А ты как думал?

— И сколько ты хочешь детей?

— Двоих. Девочку и мальчика. А ты?

Удерживая за задницу, пытаюсь насадить любимую на член прямо через слои одежды.

— Я хочу большую семью, Марин. Так что, двумя ты не отделаешься, — на ухо ей с жаром отбиваю.

— Саша! — она возмущается с очевидным восторгом.

Вскоре мы садимся в такси. Я провожаю Марину до квартиры, но перед этим долго-долго целую, и мы договариваемся встретиться вечером.

Когда к дому подъезжаю, уже совсем рассветает.

Я не сразу понимаю, кто эта девушка, стоящая в нашей прихожей. На ней длинное красное платье, волосы растрепаны, а на лице размазана косметика. Она босая, в одной руке держит туфли, а в другой зажимает красную ленту. Ленту выпускника.

— Женя? — включив свет, в лицо ее вглядываюсь. — Ты тут… как?

Андрианова сама на себя не похожа. Стоит, трясется. Вся зареванная.

Игнорируя меня, вдоль стенки скользит, прижимая к себе туфли.

— Жень… Подожди, — оборачиваюсь вслед за ней. — Жень? Стой. Стой, я сказал! — опередив ее, дверь собой заслоняю.

— Дай я выйду, — слабым голосом просит, не поднимая глаз.

Я чувствую исходящий от нее запах алкоголя. Пахнет кислым. Девушку шатает, она к стене прислоняется и прячет от меня лицо.

Что-то падает на пол. Поднимаю связку ключей с брелоком в виде сердца.

Ключи оставляю у себя, дверь закрываю и мягко разворачиваю Женю за плечо. Она всхлипывает, скрываясь от меня за завесой волос.

— Так... Жень? Расскажи мне, что случилось? Почему ты плачешь? Почему ты в таком виде? Почему ты у нас?

— Не… почему-у… — с трудом выводя, она мотает головой. — Саша, выпусти меня… Пожалуйста…

— Да что случилось?! — рявкаю, и она вздрагивает.

— Ни-ичего, — заикается. — Все нормально. Все нормально, Саш. Мне надо идти. Ключи… дай. Мне… плохо, — обессиленно откидывается затылком на стену.

Бледная, если не зеленая. Из носа течет. Глаза красные закатывает.

Удерживая ее за плечо, я обращаю внимание на то, что у нее платье порвано сбоку. Часть молнии просто болтается, и видно черный лифчик.

И у меня, блядь, сразу весь пазл в голове складывается.

— Где он? — смотрю на кроссовки Стаса, которые тот не удосужился нормально поставить.

— Спит… Он… Он закрылся на ключ… И… Я не могла выйти, — Женя еле языком шевелит и тяжело поверхностно дышит.

— Он тебя тронул?

— Нет, все нормально. Можно… я пойду. Меня сейчас… — стонет, прикрывая ладонью рот.

— Он тронул тебя?! — требовательно смотрю на нее, крепче схватив за плечо.

Женя роняет голову, хаотично хватаясь за стену и отталкивая меня. Отпускаю.

В ванную помогаю ей зайти и прикрываю за собой дверь снаружи. Дальше слушаю, как ее полощет. И когда характерные звуки стихают и раздается звук слива, захожу к ней.

— Как ты?

— Нормально, — затравленно смотрит на меня.

Сцепив кулаки, выслушиваю очередное вранье.

Вижу ведь, что нихуя не нормально.

Даю Жене возможность спокойно умыться, ключи ее на стиралку кладу и передаю полотенце. На нем остаются следы туши. Ее по-прежнему трясет.

— Жень… — снова обращаю внимание на прореху подмышкой.

И меня прямо под самой черепушкой жалит.

Приближаюсь к ней, руки завожу за спину и грубо собираю пальцами скользкую ткань.

— Не надо! Саш… Саша… Что ты… — Женя хрипит и бьется из последних сил, пытаясь вырваться.

Увидев следы, отпускаю сразу. Отшатываюсь и зажмуриваюсь до черных пятен перед глазами. Но все равно вижу красную мазню на внутренней поверхности женских бедер. Кусочек ебаной мозаики того, что тут творилось, мне словно на сетчатку нанесли.

— Что это? — киваю на ее бедра, схватив себя за переносицу.

Женя вцепляется пальцами в платье мертвой хваткой и мрачно отбивает:

— Ничего.

— Женя, блядь! — я бью кулаком в стену, и она вздрагивает. — Что тут случилось?! Он тебя обидел?! Тронул? Было что?! — наклонившись, прямо в лицо ей ору.

— Да! — отбивает со злостью и отчаянием.

Сердце ухает, обливаясь горячей кровью. Я сглатываю и киваю.

— Силой взял? — хочу добиться правды.

— Наверное… — мямлит девушка, пряча лицо в ладонях. — Я не помню!

— В смысле… — у меня на затылке мурашки встают. — Он тебя… что ли, пьяную?

— Саш… не надо, — жалобно просит.

Не церемонясь, отвожу от лица ее руки и строго смотрю на Андрианову.

— Это было по согласию? Ты помнишь, как согласилась?

Мне нужен четкий ответ. И она его дает.

— Нет.

— Ты не хотела с ним? — все же уточняю. — Ты не хотела?

— Нет! — болезненно сморщившись, выкрикивает. — Я не хотела! Я не хотела! Как я могла этого хотеть?!

Смотрим друг на друга так, словно на ринге сошлись.

У нее в глазах стоят слезы. Женя первой сдается. Опустив плечи, роняет голову и оседает на край ванны.

Я подхожу к ней и держу за плечо. Боюсь, что назад свалится.

Под ребрами молотит. Мысли скачут с одного на другое.

— Так… — опускаю взгляд на часы на запястье. Половина шестого. — Нужно… Ты станешь заявлять? — пытаюсь понять, что будет дальше.

— Я не… знаю… — растерянно глаза на меня поднимает. — Надо?

— В смысле — надо? — психую. — Тебе нужно на освидетельствование.

— Что? — брови заламывает. — Нет… Нет, Саш… Я не смогу… Я не хочу никуда. Отпусти меня домой… Выпусти меня… Открой дверь… Пожалуйста… — не просит, а умоляет.

Держась за меня, сползает вниз, израсходовав последние силы.

— Жень…

Подхватываю ее за поясницу.

— Все нормально. Ничего… Я просто пойду домой, — повторяет она отчужденно.

Понимаю, что дальше с ней бесполезно разговаривать. Ей надо прилечь.

Да и что я сделаю?

Что будет, то будет.

Сгребаю ключи и беру Женю за руку. Она опирается на меня, наклоняясь за туфлями. Так босиком и идет.

На площадку вместе выходим. Женя бесшумно попадает ключом в замок, проворачивает и молча скрывается за своей дверью.

Я захожу к себе. С пола в прихожей подхватываю ее ленту, толкаю в карман и с такой силой пинаю кроссовок брата, что тот подлетает до середины стены, врезается в нее и падает на полку с телефоном. Я сбрасываю его, поправляю трубку и иду в спальню.

Стас спит мертвым сном, развалившись на своем диване.

Голый.

— Блядь, — толкаю кроссовком пустую бутылку шампанского.

Следующие несколько минут я пробую его разбудить, бью по щекам, за волосы дергаю — хер-то там. Все вообще бесполезно.

Я хожу из угла в угол, из комнаты в комнаты, тупо жду, когда эта мразь проспится и с него можно будет что-то спросить.

Но когда до маминого прихода остается чуть меньше получаса, не выдерживаю.

— Вставай, сука! — тащу брата в ванную.

Перекидываю через край и поливаю из душа холодной водой.

Стас приходит в себя, порывается встать, но я несколько раз его осаждаю.

— Ты что с Женькой сделал?! Ты что с ней сделал, ублюдок?! — в морду ему струю направляю. — Ты девушку изнасиловал! Ты это помнишь?

— Сань… Да она сама… Она… — бормочет, отбивая зубами дробь. — Не была против… Я тебе отвечаю…