— Блин… — растерянно выводит Саша. — Вообще из башки вылетело. Сходишь со мной завтра? Я в этих магазинах, как обезьяна с гранатой. Мама с Мишкой посидит. У нее выходной.

— Давай. Я еще туфли себе не купила.

Дома Саша тоже непривычно молчалив, и во время ужина, и после, когда Миша уже искупан и видит пятый сон.

Мы с Сашей фильм смотрим, но я чувствую, что он по-прежнему где-то в своих мыслях витает, и не выдерживаю.

— Скучаешь по спорту? — с осторожностью спрашиваю.

— Нет. Я уже давно ни по чему не скучаю. Адаптировался к тому, как есть. — отвечает так, будто бы готовился, что я прошу.

— Да… Я тоже. Как есть, — понимаю, о чем он. — Лишь бы не хуже.

И Саша смеется, обнимая меня.

— Встретились два оптимиста, ё-моё. — В щеку звонко целует. — У нас все будет, Женьк. Все будет.

Я опускаю голову ему на плечо и медленными движениями глажу покрытую волосками кожу груди.

— Тебе чего-то не хватает сейчас? — хочу понять, о чем он сегодня весь вечер думает.

— Да мне-то хватает, — выдыхает Саша.

И я додумываю: он считает, что нам не хватает. Мне и Мишке.

— О, ты не на том зацикливаешься, Саш.

— Не могу иначе. Я все еще что-то кому-то доказываю… — мрачным тоном выдает.

— Кому? Ну не мне же? — в растерянности голову приподнимаю и заглядываю Саше в глаза.

Он улыбается.

— Нет, золотая, — проводит рукой по моей спине. — С тобой я жизнь живу.

— Вот и живи жизнь. Долг обществу отдал. Имеешь право.

— Да даже обществу в процессе еще, — поправляет уныло, что срок у него еще идет.

— Да. Я все понимаю. Правда, Саш. Но так тоже нельзя. Ты мне сказал, чтобы я себя не наказывала. А сам? Нужно пробовать… Нужно пробовать стать счастливым. Ты этого заслуживаешь просто… как никто другой.

— Позволять себе много пока не получается, как видишь. И, боюсь, что не получится так, как у нормальных людей.

Меня ранит эта несправедливость. Саша слишком к себе жесток.

— Тогда мы не будем следовать чьим-то там нормам, — отбиваю с жаром. — И я хочу быть счастливой, Саш! С тобой хочу!

— Значит будем, Жень. Обязательно, — уложив мою голову обратно, он целует меня в волосы и порывисто к себе прижимает. — Помнишь, ты говорила, что больше ничего не стала бы менять… Ну… кроме… — осекается. — Я тоже, Женька. Я тоже.

— Я тебя люблю...

Слова сами собой выскальзывают вместе с покинувшим легкие воздухом и виснут над нами, звеня в полумраке. Мы оба замираем. У Саши каменеет грудная клетка. Я слушаю, как у него тарабанит под ребрами, и жду… Не знаю чего… Хоть какой-то его реакции. Нет! Не реакции. Она есть. Я тоже жду слова. Но Саша молчит, лишь по спине меня гладит и молчит. Как будто так и надо.

Евгения

Слышу, как хлопает входная дверь. Саша вернулся.

Он отвел Мишу к своей маме вместе с собакой. Сначала сын там погостит, а вечером тетя Таня его домой приведет и спать уложит. Мы неизвестно когда теперь дома появимся. Поздно ночью — в лучшем случае.

Я немного переживаю. Все-таки первый раз с посторонним человеком Мишку так надолго оставляю. Конечно, Татьяна Мише не чужая. Родная бабушка. Но она-то этого не знает. И я все больше склоняюсь к мысли, что не стоит ее обманывать, говоря, что Миша Сашин сын.

И дело не в том, что я не умею врать. Ложь во благо — тоже ложь. Не хочу начинать нашу с Сашей совместную жизнь с нее. Не смогу.

Бог даст, будут у Сашиной мамы еще внуки. Если, конечно, мой мужчина захочет…

— Я тебе все погладила, — вспыхнув, оглядываюсь на вошедшего в комнату Сашу.

Когда я думаю о чем-то таком — волнительном и сокровенном, мне, почему-то, кажется, что Саша насквозь меня видит.

— Спасибо.

Он кивает, взглянув на висящую на плечиках бледно-голубую рубашку, и на ходу стягивает футболку. Следом избавляется от штанов.

Я уже накрасилась, и мне тоже пора собираться. Достаю из шкафа свой комплект белья и скрываюсь в ванной, где довожу до ума прическу — снимаю с кончиков волос бигуди и забрызгиваю лаком.

— Галстук не будешь? — вернувшись, обращаю внимание, что Саша уже оделся, но этот предмет гардероба проигнорировал.

— Не… Смотри, если так, — он прикладывает к груди галстук, раскрывая пиджак, — то я похож на консультанта из магазина или на депутата.

Затаив дыхание, восхищенно разглядываю этого “депутата”.

Саша — очень привлекательный мужчина. Высокий, статный, а как прищурится и улыбнется своей обворожительной улыбкой, у меня извилины друг к другу липнут.

У Саши обновленная стрижка. Рубашка и темно-синий костюм невероятно ему идут, делая взрослее, респектабельнее и сексуальнее. И я настаиваю на галстуке:

— Не выдумывай! Надевай. Снять всегда успеешь. Я зря выбирала, что ли?

— Я не умею завязывать, — признается он. — Всю жизнь по-спортивному гонял. На выпускной один раз надел и все. Это к маме надо. И так сойдет, Женьк.

— Не надо никуда ходить. Сама завяжу.

Я приближаюсь, стягиваю с широких плеч пиджак и забираю галстук.

— Откуда навыки? — удивленный, он стоит по стойке смирно и комментирует мои уверенные движения.

— Да так, — я улыбаюсь, — общалась как-то с одним депутатом, который работал консультантом в магазине. Дедушка научил, — уже без шуток поясняю. — Я же вечно что-то шила, вязала, плела. Стало интересно, он показал. Вот, — подтягиваю к воротничку узел и провожу ладонью по всей длине галстука.

— Красивый, — Саша ловит мою руку. — Все-то ты у меня умеешь.

На запястье левой новый браслет из бисера: широкий, изумрудного оттенка. Я вчера целый вечер потратила, чтобы сплести его.

Сашины руки обвивают мою талию и сжимают по бокам.

— Так странно. Мы тут, а Миша там, — озвучиваю свои необычные ощущения.

— Пусть привыкает, что там — тоже его дом, — Саша на стенку кивает. — Или что? — удерживает мой взгляд.

— Да, — я подхватываю. — Конечно. Пусть привыкает.

— Новое? — дернув вниз пальцем, на груди халат распахивает.

Под ним черный гладкий лифчик и такие же трусики — без кружев и прочего, чтобы не торчало под платьем.

— Да.

— Не понял… — мужская ладонь скользит под подол. — Еб твою… Прости за выражение, — ощупывает голую ягодицу. — Милая, а чё у нас с трусами?

— Это стринги, Саш, — смущенно улыбаясь, отвожу его руку. — Платье тонкое и, чтобы… Короче, так надо. Всё тебе объяснять, — шлепаю по руке — опять под халат лезет.

Но Сашу это не останавливает.

— Стринги… Какое-то блядское название… Мне нравится… — засунув обе руки под подол, он накрывает меня ладонями. — А, может, ну ее эту свадьбу? Мы тут. Миша там…

Я покоряюсь его требовательным рукам и настойчивым губам. Трогает лихорадочно. Целует везде: губы, шею, плечи; груди из лифчика извлекает и, согнувшись в три погибели, жадно сосет их горячим ртом.

Ласки сосков — запрещенный прием. Я моментально возбуждаюсь. Прилив удовольствия между ног лишает способности трезво соображать. Но если я не остановлюсь, то Саша точно тормоза отпустит.

Нежный укус… И я стону в голос.

Время? Сколько у нас времени?

— Саш… — хватаю Сашу за пальцы, через ткань трусиков. — Некогда… — отстраняюсь от его языка на моей шее. — Ты меня всю обслюнявил, — халатом себя вытираю.

— Да я тебя сожрать готов.

Он наступает. Я качаю головой, пятясь от него. Смеюсь звонко. Саша и правда напоминает зверя, упустившего добычу.

— Хватит! Всё! Я серьезно, Саш! Надо одеваться! Опоздаем же! — взываю к его здравому смыслу.

Но благоразумие, если судить по Сашиному алчному взгляду, сейчас последнее, о чем он способен думать.

— Трахаться хочу, — тянет вымученно, поправляя себя через брюки.

Что и требовалось доказать.

— Ты время видел?! — на будильник указываю. — Нам еще за цветами! Такси вызывай давай! — поторапливаю, снимая с вешалки свой наряд.

Прорычав что-то себе под нос, Саша натягивает пиджак, извлекает из кармана брюк сотовый. Мой мы оставили тете Тане и научили им пользоваться. На всякий случай.