Судя по тому, как вытягивается лицо Жени, такого она не ожидала.

Она потрясена, однако чувствуется, что испытывает и некоторое облегчение.

— Это… как?

— Подпольные бои. Тотализатор. За победу платят гонорар.

— Это… легально?

— Нелегально, но престижно. Организация очень серьезная, со всей страны бойцы приезжают и из СНГ. И там замешаны люди в погонах, так что проблем быть не должно.

— Господи, Саша… — Женя накрывает нос и губы сложенными ладонями.

Ладно… Насчет облегчения я явно поспешил. Она дико встревожена.

— Можно было бы продать почку. Но я что-то как-то… — говорю, чтобы съехать с темы и переключить ее.

Но дебильные шутки — явно не мой конек.

— Считаешь, что это весело? — ощетинивается Женя.

— Просто пиздец, как весело. — Я мрачно усмехаюсь. Под рёбрами ноет. — Извини.

— И это все ради квартиры, да? — она в лоб спрашивает. — Ты же рискуешь своей свободой и здоровьем, Саш! Вообще всем!

На самом деле, когда мужику есть, чем рисковать, это не так уж и плохо. Потому что еще три месяца назад в моей жизни вообще ничего стоящего не было.

— Это все ради того, чтобы вы жили спокойно и никто вас не дергал.

О том, что мне тупо нравится махать кулаками, я помалкиваю.

Ей не понять. Еще решит, что я на всю башку отбитый.

— Спокойно?! — передергивает и снова заводится: — Саш, ты себя слышишь вообще?! По мне заметно, что я теперь живу спокойно?! Или твоя мама?! — точечно лупит.

— Поэтому я вам с мамой ничего и не сказал, — отражаю выверенным тоном. — Вы хоть так, хоть так бы психовали обе.

— И что теперь? — она переживает, будут ли последствия.

— Схожу к участковому. Дам денег. Отбрешусь. Не волнуйся. Участковым тоже надо семью кормить, — стараюсь звучать как можно беспечнее.

А что будет в действительности? Да хрен его знает.

Явка у меня в среду.

Если снова не придет, сам раньше не сунусь. Бояться мне нечего.

Приду, напишу объяснительную, где был, что делал. Мама и Женя все подтвердят. Криминала за мной нет. Опознать меня никто не опознает. “Пальцы” мои не найдут.

Что мне сделают? Максимум — влепят предупреждение, если не договорюсь. Смысл ссать раньше времени. Я уже пуганый и права свои тоже знаю.

Да если бы было что-то серьезное на меня, то одним участковым бы дело не обошлось. И я бы сейчас сидел не на Женькиной кухне, а везли бы меня с комфортом в милицейском “бобоне”.

— Скажи, что больше никуда не поедешь, — требует Женя. — Пообещай!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что нет и всё, — отрезаю без всяких намеков на компромисс. — Я знаю, что делаю.

— И что ты делаешь?! — она к словам цепляется. — Бьешь людей, чтобы что-то кому-то доказать?!

Я усмехаюсь себе под нос.

А ведь она меня раскусила. Не в одних бабках дело.

Все дело в том, кем я себя чувствую, когда стою напротив соперника: полноценным мужиком, а не…

— Да, — киваю. — Примерно… так, — стискиваю челюсти.

— Я тебе доверяла, Саш! Это нормально, что у тебя от меня такие секреты?!

— Ненормально, — бросаю сухо и перевожу взгляд на шкаф: — Ты еще не расклеила те объявления?

— Ты о чем? — притихнув, Женя вжимает голову в плечи.

— Объявления на обмен, которые ты распечатала после того, как мы договорились, что никто никуда не переезжает… — Вспыхнув, Женя оглядывается на шкаф. — Случайно увидел. Ты их выкинула?

— Нет… Забыла, — выводит растерянно. — Я же… Я же не стала их никуда…

— Зачем тогда делала?

— Не знаю…

— Так не уверена во мне была, да? Или до сих пор не уверена?

— Мне не нужна эта квартира такой ценой, — уходит от ответа.

И всем видом дает понять, что в своем решении она непреклонна. Вроде того, что пошел бы я на хуй со своими попытками уладить жилищный вопрос.

— Ясно, — цежу сквозь зубы и дергаю подбородком. — Ну давай вперед. Меняй хату. Чё? Тащи ребенка в клоповник. Это же отличный план. Пусть мать пробухает всё до копейки. Зато твоя совесть будет спокойна.

— Представь себе, будет! — отражает громче моего.

Взглядами сцепляемся.

— Отлично, — киваю.

— Вот и всё…. — она демонстративно отворачивается.

— Всё? — у меня подпекает под ребрами. — Да как можно такой херней заниматься? Что ты вечно, как Мать Тереза! У тебя ребёнок, Жень!

— Вот именно! — крутанув шеей, жжет меня взглядом. — Это у меня ребёнок! И жизнь с ним требует определенной ответственности! По-твоему, эти твои драки черт знает где — это нормально?!

В ее мире, полагаю, это ненормально. В моем прежнем мире было бы то же самое. А сейчас я не вижу проблем с тем, что занимаюсь чем-то опасным. Я совсем не чувствую этой опасности.

— Мне там платят, — снова привожу основной аргумент. — Я же не могу у тебя на шее сидеть.

— А я могу, да? — стремительно отбивает. — Ты меня спросил, нужны ли мне такие деньги? Нужны ли они мне вообще? Я не просила, Саш! Я ничего у тебя не просила! Ты сам все решил, и теперь…

— Уже даже так, — перебиваю. — Резко я тебя перестал устраивать.

— Меня не ты не устраиваешь, а твое занятие!

— Потерпишь, — высекаю грубо. — И тон сбавь. Жена ты мне или кто?

— Я тебе пока не жена!

— Но будешь! — я тоже ору, и Женя замирает. Вперив глаза в стол, упрямо молчит. Обращаю внимание на ее правую руку. Кольцо мы, почему-то, не носим. — Так и сомневаешься?

Она мотает головой и поднимается.

— Всё, хватит, Саш…

— Хватит что? — за запястье ее ловлю.

— Да не трогай ты меня! — психуя, резко выдергивает руку.

— Не трогать. Не обеспечивать. Не принимать решений, — перечисляю сипло. Толком голоса не повысил, а в горле скребет. — Чего мне ещё не делать?

— Ничего… Ухо… ди… — прикусив язык, к окну отходит. — Ты мне ничего не должен.

— Валить? Насовсем? — я тоже поднимаюсь и напряженно втягиваю носом воздух.

— Как хочешь, — бросает Женя, даже не удосужившись посмотреть на меня.

— Ясно… — у меня просто нет других слов.

И, наверное, хорошо, что их нет.

Я выхожу из кухни и иду к малому.

Он уже разработал коробку, рассыпал конструктор и наворачивает по комнате круги, высоко подняв вертолет.

— Миш, мне надо идти. Я собаку заберу, а завтра погуляем после садика, ладно? — по голове его глажу. Он кивает. — Ну давай, пока. Маму слушайся.

В прихожей я подхватываю сумку, забираю куртку, ошейник с поводком и толкаю ноги в кроссовки. Пёс, думая, что я поведу его на прогулку, оживленно крутит хвостом.

Ключи от квартиры выкладываю из кармана на видное место.

— Жень, закройся.

Не жду, пока подойдет. Она и не торопится.

Выпустив собаку, ступаю за порог и захлопываю дверь.

Евгения

Весь день все валится из рук: дома с утра, на работе.

С Сашей мы сегодня так и не пересеклись, и я даже думаю, что он нарочно меня избегает. Правда около пяти от него приходит эсэмэс.

Саша: Привет. Мишку сам заберу. Я ему обещал.

Я пишу: “Хорошо”. Убираю деньги в сейф. Закрываю кассу.

Так или иначе, мы скоро увидимся, и на работе от контактов с ним никуда не деться. В конце концов, мне Саше зарплату выдавать в конце недели.

А вот что будет помимо этого? И будет ли что-то?

После бессонной ночи чувствую себя разбитой, так еще Настя в магазине на кассе ехидно замечает:

— Замуж выходишь? — обращает внимание на мою правую руку с Сашиным кольцом.

Ругаю себя, что не пошла в “Южный” — тот магазин, что через трамвайную линию находится.

— Да, выхожу, — толкаю в пакет покупки, избегая взгляда бывшей подруги.

Хочу поскорее уйти отсюда. Настя же не спешит пробивать следующую позицию в чеке. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что нас никто не слышит, она говорит:

— Ну даешь, Жень. Хитрая, как сто китайцев. Брата моего поимела, как бесплатное такси для своей матери, а когда не нужен стал, пинка ему под зад, да?