Сознание сохранилось где-то на задворках разума, я даже мог отчасти управлять телом. Но против этого монстра ничего не мог поделать. Я и представить не мог, что драконы бывают настолько... огромными. Сколько в нем древней мощи?

Я бился изо всех сил, но он победил. Мой дракон, невзирая на это, не сдавался. Он окончательно вырвал у меня контроль и устроил хаос.

Кажется, прибегали рыцари, но Далларан разбросал их. Или это был я? Потом, словно сквозь толщу воды, я услышал крик Эйлин. Я испугался за нее, ведь и она могла пострадать. Но Далларан ее не тронул.

Более того, он обернулся человеком, показывая, что бой окончен. И лишь придя в себя, я осознал: убить меня он даже не пытался.

В странном непонятном поединке чувствовалась тоска. А во время боя я будто ощущал его разочарование и почти детскую обиду. Он надеялся найти соратника, а нашел недодракона, не способного к полному превращению.

И хоть я понимал, что и правда слаб, поражение было горьким. Пока я раздумывал над своими инстинктами, Эйлин взяла все в свои руки. Она уговорила Далларана дать совет. И он действительно знал подсказку.

Мне было плевать, что она смертельно опасна. Я был почти уверен — дракон не даст мне умереть. Ведь что бы ни придумал Далларан, это не будет сковывающей магией жрецов.

Оставив расстроенную Эйлин позади, я пошел следом за магом. Вернее, драконом. Придворный маг — всего лишь его должность.

— Твой дракон — стихия огня. Значит, нужно воздействие водной стихией, — Далларан старался сохранять плавность походки после битвы, но я чувствовал, как тяжело ему дается каждый шаг.

Он остановился, размял шею, а в следующее мгновение перевоплотился в дракона. Не успел я осознать смысл его действий, как мощные лапы схватили меня. Мы взмыли в воздух, с каждым взмахом крыльев оставляя все дальше мою встревоженную Эйлин и выходящих из-за валунов рыцарей.

Краем глаза я заметил, как капитан накинул на нее плащ, и на душе стало чуть теплее. Я понимал ее тревогу, но сдаваться не собирался.

— Мы высоко взлетим, — в голове прозвучал голос Далларана, и я вздрогнул. — Не удивляйся, в этом облике я могу посылать мысли. Твой дракон, почуяв иную стихию, должен пробудить инстинкты на полную. По крайней мере, в теории. Со мной было именно так.

— Ты тоже был разобщен с драконом? — удивился я.

— Я думал, что его во мне больше нет. Только я оказался в огне. Уже не рассчитывал ни на что, но когда пламя охватило меня, жар обжег легкие... он вернулся. Не знаю как, я не чувствовал его много лет. Но он среагировал именно на отличную от моей стихию.

— Я тоже бывал на грани, но продвижение было лишь раз — когда опасность грозила Эйлин.

— Продвижение?

— Я почувствовал, что могу частично управлять телом в облике дракона.

— Тогда у тебя действительно есть шанс, — задумчиво прокомментировал Даларан. И мне показалось, что я услышал нотки уважения в его голосе. — С большой высоты мы нырнем очень глубоко. Ты останешься в воде. В облике своего полудракона ты не выплывешь, в теле человека и подавно. Кроме того давление попросту расплющит тебя, если не успеешь трансформироваться. А я могу не успеть вытащить, и ты правда умрешь. Готов рискнуть? Или вернешься к своей милой супруге, чтобы насладиться последними днями в ее ласке и заботе?

— Прекрати цепляться к моей Эйлин! — Это раздражало меня даже больше его высокомерия.

— Я и не цепляюсь, — в его мысленном голосе послышалась лукавая нотка. — Просто это невероятно трогательно. Мой наставник говорил, что мы прокляты: ни одна девушка из нашего мира не станет нам женой. Род драконов прервется.

— Я не слышал о таком проклятии.

— Возможно, это просто болтовня. Никаких подтверждений этому нет.

Хотя в чем-то он прав, мелькнуло у меня. Эйлин не из этого мира. Вернее, ее душа.

— Ну что, готов? — еще раз спросил Далларан, зависнув над облаками.

Мы парили высоко в небе. На землю уже легли сумерки, но горизонт все еще светился, а гладь моря вдалеке отсвечивала последними бликами.

— Готов.

Взмахи крыльев прекратились, и мы камнем понеслись вниз. Свистел ветер, воздух обжигал холодным потоком.

Удара о воду я не почувствовал — всю его силу принял на себя Далларан. Холодная вода сомкнулась вокруг, сдавила со всех сторон. Дракон отпустил меня и отплыл, оставив в темноте и тесноте водной толщи. Только я, чернота, холод и мой дракон.

Я закрыл глаза, мысленно взывая к нему. Привычное ощущение трансформации пронзило тело — и тут же сменилось всепоглощающей паникой. Его паникой. Темнота. Холод. Вода, обжигающая легкие ледяным огнем. Я не мог дышать. Мы не могли дышать. Сознание помутилось, я провалился вглубь себя, где магия металась первобытным хаосом.

«Я умру?! Не хочу умирать! Хочу жить!»

Я слышал собственный голос со всех сторон.

«Мы одно целое. Я — это ты...» — кажется, это уже были мои слова.

А потом что-то случилось. Я не понял, что именно.

В самой глубине этого мрака, там, где тьма становилась абсолютной, я наконец перестал бороться. Перестал делить нас на «я» и «он». Вместо того чтобы заставлять, подчинять, подавлять или таиться я... отпустил.

И в этот же миг родилось нечто новое.

Не я и не дракон. А нечто третье, цельное, будто с моей души содрали старую, мертвую кожу, обнажив то, что всегда скрывалось под ней.

Ощущение освобождения, чего-то нового — будто я всегда был гусеницей, а теперь превратился в бабочку. Мир изменился, стал податливым, легким.

Я вынырнул из толщи воды, легкие расправились, и из моей глотки вырвался раскаленный пар и первый вдох новорожденного существа — гулкий, раскатистый чистый рык, полный силы и счастья.

И лишь тогда, ощутив под собой не воду, а пустоту, я понял: я лечу.

Я ощущал себя иначе, чем обычно. Во мне бушевали эмоции невероятной силы. Я чувствовал скрытую доселе мощь, видел далеко, ощущал дракона каждой клеткой. Я был им. Был тем самым драконом, которого прежде боялся и подавлял. Я подавлял собственную суть.

И это осознание далось так легко и ясно, что стало одновременно невообразимо горько и смешно.

И тут на меня обрушилась волна воспоминаний дракона. Нет — воспоминаний моего второго «я», бессознательной части, моих инстинктов. Ведь дракон — это и есть я.

Он — то есть я сам — видел угрозу во всем и в каждом, потому что чаще всего так и было. Мое тело оставалось здоровым и сильным, а инстинкты иногда приводили к вспышкам страсти. Увы, критическое мышление у той части меня отсутствовало, и порой действительно происходило то, что происходило.

Несчастные девушки умирали подо мной от потери крови. Но теперь я знал — это мучило и меня. Дракон — то есть я — скулил над бездыханными телами, пытаясь растормошить их. Он не понимал, что происходит. Не понимал, почему его порыв любви отвергается, а потом только что активно сопротивляющееся тело вдруг становится холодным и безжизненным.

Иногда я убегал до того, как видел результат собственной страсти. Иногда являлись жрецы. Они сковывали меня золотыми нитями и добивали несчастную, если избранница моей драконьей сущности оставалась жива. Причем не просто добивали — наносили глубокие раны, имитируя драконьи когти. Чтобы у пробудившегося меня не осталось сомнений: я — чудовище.

Да, не только Эйлин умудрилась выжить рядом со мной, некоторые женщины, которых подсовывали ко мне в спальню, окропляя при этом раздражающим дракона запахом, так же были изобретательны или обладали некоторыми уникальными физическими способностями. Но выжить им не давали шанса жрецы.

Меня натравливали на горожан, нарочно провоцируя, кидаясь камнями, распыляя запахи, вызывающие ярость. Год за годом меня методично загоняли в ловушку, чтобы в итоге я сдался.

Но теперь все это в прошлом. Отныне я буду контролировать все, что происходит в моей жизни. И отомщу тем, кто сделал это со мной, теперь я буду защищать!

Я вспомнил и Эйлин. Самые первые дни на кукурузном поле, ее песни, объятия, утешения. Ее решимость, с которой она взяла все в свои руки. Ее слова о том, что она — не настоящая Эйлин. И ее жалость ко мне в облике монстра, давшая мне наконец то, в чем я так отчаянно нуждался.