Пламя повиновалось мне. Не ярость хаоса, а четкий расчет. Я жег одного жреца за другим, и они ничего не успевали сделать.
Когда рыцари вломились и схватили оставшихся жрецов, я наконец почувствовал облегчение, а дракон, к удивлению, быстро отступил.
Эйлин что-то говорила, а меня снова охватил страх. Она такая хрупкая, нежная… могла погибнуть здесь из-за своего упрямства! Во мне бушевало столько чувств, что я не справлялся, и вместо того, чтобы сказать, как рад ее спасению, я пробормотал что-то о наказании.
Ее задорный взгляд в ответ вызвал новую бурю. Я поскорее поднялся, подошел к Лионелу, сорвал с него плащ, обмотал вокруг бедер, чтобы не идти по замку голым, а потом вернулся к Эйлин, схватил за руку и поволок в покои.
Что-то кричала вдогонку Дейна, что-то командир стражи, орал Лионел… Но все, чего я хотел, — остаться наедине с этой невыносимой девчонкой и… Не знаю, что…
Но я должен высказать ей все! Все, что чувствовал, пока она рисковала жизнью у меня на глазах!
Я захлопнул дверь, подтащил Эйлин к кровати, усадил, а сам отошел. Во мне бушевал гнев, страх, облегчение и что-то еще, чего я даже не понимал. Сердце билось в груди больно и часто.
— Эйлин… — прорычал я и покачал головой.
Я понимал, как нелепо выгляжу с тряпкой на бедрах, но мне давно было плевать на мой внешний вид.
— Мне заранее страшно, — сказала она, но улыбка выдавала, что она издевается.
— Ты… ты просто… — Я не находил слов.
— Наказывайте, ваша светлость, — снова улыбнулась она, встала и подошла ко мне. А потом выражение ее лица стало печальным. — Только позвольте сначала позаботиться о вас.
Она потянулась к моему боку, который сейчас беспокоил меня меньше всего. От ее прикосновения по мне будто прошел разряд молнии.
— Эйлин! — Я подхватил ее на руки и бросил на мягкую кровать.
Она ахнула, затихла. Ее светлые волосы разметались по бордовому покрывалу, грудь вздымалась высоко и часто.
Я не мог выносить ее близости. Не понимал, что разрывает меня изнутри, но подумал, что если хоть немного отгорожу ее от себя, станет легче.
Я резко приблизился. Она изумленно моргнула, а я, желая поскорее избавиться от мучающего меня изнутри непонятного жара, завернул ее в покрывало, оставив снаружи лишь изумленное личико.
— Молчи, — сказал я, вновь отстранившись.
Теперь, когда на кровати лежал сверток с лицом Эйлин, мне стало будто бы проще. Или нет? Но по крайней мере она не подойдет, не притронется к моим оголенным нервам. Не сможет перечить…
— Молчи, Эйлин… И слушай! — продолжил я, меряя комнату шагами и сжимая то и дело кулаки. Перед глазами вновь и вновь вставали картины, которые рисовались в моей голове. Как жрецы убирают ее на моих глазах... — Я запрещаю тебе рисковать собой! Запрещаю вставать на пути у жрецов, запрещаю ввязываться в это! Я все сделаю сам! Ты просто… наблюдай и… береги себя.
Эйлин молчала. Я бросил на нее взгляд, надеясь увидеть на ее лице понимание и согласие, но увидел выступившие на глазах слезы.
Я замер. Какой же я болван! Ей, наверное, обидно, что я запеленал ее как младенца, словно и правда связал… Осталось только высечь…
Я снова бросился к ней.
— Прости, Эйлин, — бормотал я, откидывая в сторону покрывало, — тебе больно? Страшно? Сейчас…
Но едва ее руки освободились, она обвила мою шею, приподнялась и прижалась ко мне.
— Брант, прости, — прошептала она мне в шею, — но я не буду стоять в стороне, если ты в опасности. Что бы со мной ни делали. Давай действовать вместе. Я помогу тебе, буду твоим щитом или мечом. Используй меня!
— Нет, Эйлин, — я сел, посадив ее к себе на колени, прижал к себе. — Не рискуй, прошу. Я едва… пережил сегодняшнее.
— Но мне бессмысленно прятаться, — продолжала она, не отпуская меня. — В твоем замке есть шпион Лориана, однажды он выходил на связь, я запомнила его. Давай придумаем, как это обратить в нашу пользу.
— Куда ты торопишься…
— Я ведь все равно уйду, — прошептала она, уткнувшись носом в мою шею. — Так позволь мне прожить эту жизнь, не прячась. Ты мне… ты очень нравишься. Я хочу помочь, хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И после меня.
От этих слов стало мучительно больно, и я странно ощутил, словно во мне скулит дракон.
— Я не отпущу тебя, — упрямо возразил я, как ребенок.
Я уже рассказал все Киллиану, хоть и знал, что он доложит императору. Может, они найдут Эйлин полезной и помогут найти способ… Мне было плевать на ту, прежнюю Эйлин Фейс, но эту… Эту я полюбил. И дракон внутри меня, и я сам — мы любили ее одной душой. И я больше не скрывал этого, потому что перестал чувствовать себя отвратительным монстром.
Из меня лепили чудовище, и я поверил. Но теперь я знаю, что это не так, и я должен все изменить.
— Ваше высочество! Срочно! Нашествие кельваров с юга! — раздался за дверью голос и следом стук.
Я крепче прижал Эйлин к себе, а потом посадил рядом на кровать и встал.
— Делай, что собралась с шпионом, но не ходи без охраны нигде, кроме комнаты.
Она радостно кивнула. А я, глянув на нее еще раз, схватил вещи и, быстро напялив их на себя, вышел в коридор.
— Брант! — Эйлин выскочила следом. — Но твоя рана!
— Это мелочи, она почти зажила, — ответил я ей, а потом повернулся к командиру. — Улман, оставайся, отвечаешь за нее головой.
Он хотел что-то сказать, но я уже не слушал.
***
Дорога до места вторжения заняла три с лишним часа верхом, и меня трясло от странного предвкушения. Я хотел поскорее оказаться на поле боя, чтобы… вновь попытаться связаться с драконом. Теперь я не просто не боялся этого воссоединения, а жаждал его.
И мои ожидания сбылись. Когда я, спрыгнув с коня, бросился в гущу сражения, часть сознания осталась при мне. Более того, теперь будто я захватывал дракона и иногда управлял своими движениями.
Я выплеснул всю ярость на кельваров. Они рассыпались от мощных ударов смертоносными лапами, не поспевали за моими движениями. Я ощутил невероятный азарт и дюйм за дюймом забирал контроль над телом дракона.
В какой-то момент мне стало любопытно, как далеко я могу зайти в контроле над прежде враждебной сущностью. Я остановился прямо посреди поля боя, перестав сражать врагов, и зарычал.
И я очень четко услышал свой громкий, раскатистый голос, и мой дракон не противился, он будто подхватил волну, зарычал тоже следом за мной. Или это снова был я сам?
Перед глазами не плыло так сильно, как впервые, когда я попытался наладить контакт с драконом. А еще я ощущал крылья за спиной и вообще чувствовал себя иначе. Уже не двуногое создание, я походил на дракона больше, и я чувствовал это.
И только я собрался броситься в гущу кельваров, как понял странное. Они не нападали на меня. Замерли и покачивались в разные стороны. Я зарычал вновь. Кельвары заскрипели, задрожали и бросились бежать.
А я, разгоряченный погоней, битвой и ощущением собственной мощи, послал им вдогонку столб огня. И я сам контролировал его! Опять. Но что стало с кельварами, почему они так резко отступили, почему не нападали на меня?
Вернувшись в свое тело, я понял, что больше ни за что не должен допускать ритуала. А еще — подумать над странным поведением кельваров. Мои рыцари смотрели на меня с суеверным страхом, но никто ничего не говорил и я попросил их молчать и в замке. Пока непонятно, как отреагирует император и весь этот сброд, если узнают о том, что случилось сегодня.
А еще мне хотелось обсудить это с Эйлин. Обратно я спешил так же, как на поле битвы, снова оставив свой отряд позади.
Но когда приехал, в замке уже стояла глубокая ночь, а Эйлин спала на моей постели в очаровательно тонкой легкой ночнушке, которая облегала ее изящное, соблазнительное тело.
Чтобы не будить ее, я сам взял ключик, который она положила на тумбочке рядом с кроватью, и по привычке пошел в свой угол. Сел, оперся спиной о стену и принялся надевать оковы. Дракон во мне обиженно шевельнулся, я вновь ощутил его яростное желание вырваться.
